Чтение онлайн

— Не особенно.

— Вот видите. Поверьте, все здесь делается всерьез. Даже мой эскулап и орел в золотых погонах нисколечко не играют. Им невероятно хочется жить именно так, и быть именно теми, кого они в данный момент собой представляют. Так что для них это — серьезнее некуда. А уж когда речь заходит об охоте, не ищите в ней ни малейшей несерьезности. Нет там и призрака игры…

— Очень мило, — сказал Мазур. — И как все это, простите, должно выглядеть?

— Вот это уже деловой разговор, — кивнул Прохор. — Выглядеть все будет предельно просто. Послезавтра, а может быть, уже и завтра вас забросят на вертолете в тайгу. Вертолет немедленно улетает, и вам дают час форы. А через час мы начинаем охоту. Разумеется, если вы будете себя вести, как и подобает приличной дичи, забава затянется не на час и не на сутки… Без минимума снаряжения я вас не оставлю, не беспокойтесь — дам ножи, немного еды, спички… Компаса, простите, дать не могу — вы когда-нибудь видели медведя или оленя с компасом? Я тут, пока летел, кое-что обдумал… Персонально вам, майор, я даже дам наган с патронами. В последнее время дичь нам попадалась трусливая и ленивая, так что не помешает, право, добавить пикантности, пощекотать нервы, чтобы для охотника это стало не просто безопасной забавой, а обрело определенный риск для жизни…

— Я ж могу рассердиться, — сказал Мазур. — И влепить из вашего нагана кому-нибудь между глаз…

— И прекрасно! — воскликнул Прохор. — Не думайте, бога ради, что вам подсунут пустышки. Настрого прослежу, чтобы патроны были боевыми. Вы, должно быть, сами понимаете: охота, где нет для охотника ни малейшего риска, превращается в совершенно убогое развлечение вроде стрельбы по пустым бутылкам… Я вам не просто разрешаю воспользоваться оружием — я настаиваю, чтобы вы его пускали в ход при первой же удобной возможности!

— А вы?

— Простите, майор?

— Вы будете с оружием?

— Естественно. Мы же охотники. Все должно быть честно. Если вам разрешается стрелять в охотников, они должны отвечать тем же.

— А потом?

— Когда — потом?

— Ну, чем эта ваша охота должна закончиться? — спросил Мазур.

— Помилуйте! Чем заканчивается приличная охота? Неужели вам еще нужно объяснять?

— Так это что, всерьез?

Казалось, Прохор огорчился:

— Бог ты мой, а мне-то казалось, я вам все растолковал быстро и недвусмысленно… Конечно, майор. Все всерьез. Как настоящая испанская коррида — я умолчу о португальской, это сущая профанация, там с быком просто играют… Все всерьез. Если вас настигнут, все для вас кончится крайне печально — уж простите, я не намерен золотить пилюлю и предпочитаю внести ясность сразу. Это же охота…

— Это же убийство! — сказала Ольга.

— Простите, вы ошибаетесь, — вежливо поправил Прохор. — Это все-таки охота, древнее и благородное занятие настоящих мужчин. Не думаете же вы, будто я настолько лишен благородства, что выпущу вас в тайгу в кандалах? Что вы… Никаких кандалов. У вас будет свой шанс. Признаюсь откровенно, зыбкий шанс, невеликий согласно теории вероятности — но он будет. Настоящий охотник никогда не потребует, чтобы оленя для него привязали к дереву. Мы, я и мои друзья, до таких пошлостей никогда не опускались. Любим настоящую охоту…

Мазур аккуратно налил себе водки и выпил. Опустив взгляд в тарелку, работал вилкой. Мысли не растекались по древу, он как-то сразу поверил, что розыгрышем не пахнет. Столь гнусно начавшееся предприятие чем-то подобным и должно было закончиться…

— Замечательно, — сказал Прохор. — Рад, что в вас не ошибся. Вы не поверите, но до вас попадалась сплошная слякоть. Мне рассказали, этот иркутский докторишка долго визжал что-то насчет того, что мы не имеем права…

— А вы имеете? — небрежно спросил Мазур, подняв глаза.

— Естественно. Право сильного — вам это что-нибудь говорит? Изначальное право рода человеческого, впоследствии немного пришедшее в упадок из-за преобладания слабых, выдумавших для защиты от сильных так называемые законы… Но вы же — сильный человек, майор? Надеюсь, не станете пугать меня прокурором? И прочими страшилками цивилизованного мира? Впрочем, сразу уточню, вы вправе жаловаться любому прокурору… как только до него доберетесь. Воля ваша. Я же сказал, вы будете без кандалов, дорога открыта…

— И она тоже? — Мазур кивнул на Ольгу.

— Конечно. Разлучать вас было бы слишком жестоко, не так ли? Кузьмич на моем месте обязательно процитировал бы что-нибудь из Писания — насчет того, что жена обязана повсюду сопровождать мужа своего… Но я, скажу по совести, не особенно крепок в вере. Вы оба, что-то мне подсказывает — тоже. Просто я предпочитаю играть честно. Ну не брать же вашу очаровательную жену в рабство или отдавать на потеху Кузьмичевым дикарям? Справедливости ради ей следует предоставить тот же шанс, что и вам. «Едина плоть», как-никак, если все же вернуться к Писанию…

Мазур переглянулся с Ольгой. Глаза у нее были испуганные, но собой владела — принужденно усмехнувшись, потянулась к бутылке шампанского. И горлышко всего лишь раз звякнуло о край бокала.

— А где тут подвох? — спросил Мазур.

— Нет здесь никакого подвоха. Абсолютно честная игра. Перед вами открыты все дороги, бегите, как японцы выражаются, на восемь сторон света…

— А вы — следом?

— А мы — следом. Как охотникам и положено. Нет, майор, вы мне положительно нравитесь. Мало того, что не кипятитесь, еще и ведете себя, как джентльмен, — ни единого грубого слова, ни единого неприглядного эпитета… — Прохор созерцал его с рассеянной улыбкой. — И даже, я бы сказал, повеселели. Тайга вас не пугает, а? Ну и великолепно. Заранее предвкушаю поистине царскую охоту… Угощайтесь, прошу вас. Нам нет никакой необходимости смотреть друг на друга зверьми, право. То, что мы оказались в этой игре по разные стороны, еще не означает, будто необходимо скалить клыки и плеваться… Давайте останемся благородными людьми, идет?

Мистер Кук открыл один глаз и хрипло промычал:

— Янки Дудль был в аду, говорит — прохлада…

И умолк. Мазур играл массивной вилкой. Пожалуй, и зорко следивший за ним пес не успеет помешать полету этой вилочки по немудреной траектории — прямо к глотке Прохора Петровича. А что потом? Даже если удастся нейтрализовать и пса — что потом? Да тот же бег по тайге — если повезет. Без обуви, без еды… нет, слишком много здесь стволов и лошадей. Не дадут пересечь долину. Гораздо проще подождать денек — и играть по тем правилам, какие предлагают, но с неизмеримо большими шансами…

— Вы мне положительно нравитесь, майор, — повторил Прохор. — Вообще-то, вы мне начали нравиться заочно — как только я узнал, что Кузьмич вас форменным образом возненавидел. У этой старой паскуды нюх потрясающий. Слабаки и слизняки у него вызывают не более чем тихое презрение — а вот чтобы заслужить его ненависть, нужно быть личностью…

— А он в охоте будет участвовать? — с надеждой спросил Мазур.

— Нет, к сожалению. Мне и самому интересно было бы взглянуть, как вы попытаетесь друг до друга дотянуться — но Кузьмич мне нужен здесь. Редкостная сволочь, верно? Всерьез подозреваю, что он и меня втихомолку ненавидит, но это особой роли не играет — лишь бы боялся, как надлежит… — Он посмотрел на Ольгу. — У вас великолепная жена, майор. Ни малейших признаков истерики, а ей ведь страшно… Она в вас верит, а?

— Представьте себе, — неприязненно бросила Ольга.

— Замечательно, — сказал Прохор без тени издевки. — Бога ради, не сочтите за оскорбление или насмешку, но вы, я уверен, будете сущими звездами как прошлого, так и нынешнего охотничьих сезонов. На сей раз гости у меня будут исключительно иностранными, и вы уж покажите им, на что способна сибирь-матушка…

— Иностранцы? — поднял брови Мазур.

— Ну да, — безмятежно сказал Прохор. — Мое предприятие, знаете ли, международное. Интернациональное, как выражались в прежние времена. Они там, за бугром, пресыщены, как рождественские гуси в мешочках, и мне приятно, что российская земля всех иноземцев снова обогнала и показала, что умом ее не понять… Если вы подстрелите кого-нибудь из залетных жирных гусей, я ничуть не обижусь. Правда, сердце мне подсказывает, что беречь патроны вы будете для меня, я ведь отсиживаться в кустах не стану… Сделайте одолжение. По секрету признаюсь, мне в последнее время стало очень скучно жить, и вы, майор, прямо-таки вливаете в меня жизненные силы. Надеюсь, я не кажусь вам чудовищем? Или безумцем? Смелее, я обещаю, что никаких наказаний не последует…