Пиранья. Компиляция
Шрифт:
– Ну, а если там нет никаких сокровищ? – пожал плечами Дракон. – Парочка золотых монет еще ни о чем не говорит…
– В документах Британского музея четко сказано: «не исключено».
– Слабоватый аргумент…
– Есть еще фрагмент из записок Жака де Воклера. Был такой корсар в здешних местах… Он прямо пишет, что до его ушей донеслось известие о погруженных на борт «Агамемнона» в Калькутте несметных сокровищах, и все «джентльмены удачи» вышли в море, чтобы попытаться перехватить фрегат. Правда, не упоминается, чтобы кому-то повезло… Однако нет и сведений о том, что «Агамемнон» добрался до Англии. Книга де Воклера много раз переиздавалась, даже в здешней библиотеке она есть.
– Это лишь доказывает, что байкам о сокровищах верили во все времена. Даже серьезные люди.
– Черт побери! – в сердцах сказала Мадлен. – Вы удивительно приземленный человек, капитан!
– Это оттого, что я уже в годах, – сказал Дракон. – В пиратские сокровища я верил лет до пятнадцати…
– Но они же существуют! По крайней мере, часть из них. Время от времени их находят. Вы не слышали, как всего два года назад в Карибском море подняли сокровища с «Изабеллы»? Шестьдесят миллионов долларов!
– Повезло кому-то…
– А я о чем? – вскрикнула Мадлен. – Давайте рискнем! Что вам стоит попробовать? Среди тех, кто у вас обучен обращаться с аквалангом, наверняка найдется толковый человек, для которого жизнь не заключается в одной коммунистической идее… Человек, который хочет стать богатым. День-два скрупулезных поисков… Пусть не шестьдесят миллионов, пусть два-три, четыре-пять… Вы в жизни не держали в руках таких денег!
– Хорошо, – сказал Дракон. – Допустим… только допустим, ваши аргументы производят впечатление. Допустим также, мы что-то найдем. Вот только каким чудом мы станем законными обладателями астрономических сумм?
– Это же просто. Согласно местным законам, нашедшему клад на дне моря и объявившему об этом властям принадлежит шестьдесят процентов. Любой шустрый адвокат за процент от таких сумм разобьется в лепешку, чтобы закрепить за вами законные права.
– Одна загвоздка… – мягко произнес Дракон. – Я, знаете ли, тоже перелистывал сборник местных законов – по долгу службы. И вот что любопытно: это правило распространяется лишь на клады, добытые в международных водах. Окрестности атолла к таковым ну никак не относятся… Это – территориальные воды. К тому же – заповедник. Не получим мы ни гроша.
– Капитан… – вздохнула она удрученно. – Где ваша сообразительность? Кто вас заставляет упоминать такие тонкости? Мы преспокойно можем заявить, что клад был поднят со дна в международных водах, о чем по всем правилам сделана соответствующая запись в судовом журнале. Если посвящен в тайну будет узкий круг людей, у нас есть все шансы… Мы подняли ценности в международных водах. И отдались под юрисдикцию Ахатинской республики, власти каковой вряд ли захотят отказываться от своей доли, а потому охотно пойдут навстречу в преодолении некоторых юридических тонкостей.
– Все это заманчиво звучит… – сказал Дракон. – Но меня не покидает впечатление, что вы знаете больше, чем говорите. Очень уж уверены в золоте «Агамемнона». У вас не только записки корсара под рукой, а нечто более весомое… А?
– Ну да, – сказала Мадлен с обезоруживающей прямотой. – Я же сказала – есть еще один человек… Он достал гораздо более весомые свидетельства… Там, где он их достал, их больше нет. Капитан, на дне лежат сокровища. Они там есть. «Агамемнон» вез огромные ценности. И затонул неподалеку от Кирари.
– Что же этот человек вам не помог в воде?
– Он и плавать-то не умеет, не говоря уж о том, чтобы погружаться с аквалангом, – грустно вздохнула Мадлен. – Иначе я не искала бы надежных компаньонов…
– Где он?
– Здесь, в Виктории. – Мадлен посмотрела ему в глаза. – Но не считаете же вы меня полной дурой? Он будет присматривать со стороны, чтобы со мной ничего не случилось. Чтобы, скажем, при поездке на атолл я не вывалилась за борт и не попала на завтрак кстати подвернувшейся акуле… Или не утонула в собственной ванне.
– Вы считаете, я способен? – криво усмехнулся Дракон.
– Золото вредно действует на мозги, – отрезала Мадлен. – Кто вас знает… Всегда должна быть подстраховка. Итак, капитан? Но я вас предупреждаю вторично: не пытайтесь вести поиски без меня. Если захотите нас надуть, мы непременно найдем способ навести на вас власти. Нам не достанется ни гроша, но и вы, вздумай вы обмануть, ничегошеньки не получите…
– Почему я должен вам доверять?
– Ну, мы в равном положении, – улыбнулась Мадлен. – Я вам тоже не доверяю до конца… Итак?
– Вы, должно быть, удивитесь, но я не намерен думать долго, – сказал Дракон. – Риск, прямо скажем, небольшой, а вот возможность разбогатеть законным образом – велика… Я согласен. Думаю, мой юный друг – тоже. Он, кстати, и есть водолаз, так что для вас, Мадлен… для всех нас все удачно сложилось. Вот только есть нюанс… Как вы смотрите на то, чтобы находиться на корабле до обретения каких-то конкретных результатов? Мне так будет гораздо спокойнее. Для окружающих мы найдем благовидный предлог: капитан благородно позволил известной журналистке сделать репортаж о работе его судна…
– Я согласна, – сказала Мадлен. – Только помните, второй человек и в самом деле существует. Так что давайте обойдемся без случайных падений за борт…
«Господи, ты и дура! – мысленно охнул Мазур. – Ты представления не имеешь, с кем связалась, кто мы на самом деле. Будь у тебя на берегу хоть десять подстраховщиков, Дракон найдет способ при необходимости отделаться от дюжины таких, как ты, и ищите потом в Союзе „капитанов“ и „мирных ученых“…»
– Сирил, почему вы молчите? – спросила Мадлен. – У вас лицо отрешенное.
– Я полностью согласен со своим капитаном, – криво усмехнувшись, ответил Мазур. – Коли он все решил, не стоит лезть со своими уточнениями. Считайте меня в доле…
Глава четвертая
Корпускулярный магнетизм
…Позже, на обратном пути, в машине, адмирал вовсе не казался погруженным в тягостные раздумья, даже озабоченным не выглядел. Украдкой косившемуся на него Мазуру это поначалу представлялось чем-то неестественным, но потом он припомнил кое-какие старые истины о войне, промелькнувшие как в мемуарах маршалов, так и работах психологов. Пугает и заставляет нервничать только неизвестная опасность, а угроза, ставшая известной во всех деталях, даже порой радует, каким бы диким это ни казалось людям непосвященным…