Чтение онлайн

Посидев в кустарнике еще с полчаса, он прикинул диспозицию. Диспозиция была запутанная и туманная. Прежде всего, труднее стало ориентироваться. Раньше он бодро шпарил на юг — или почти на юг, — забирая то вправо, то влево, отклоняясь с курса, но твердо зная, что рано или поздно упрется в Шантару, на тысячеверстном протяжении текущую в этих местах с востока на запад; что пройти мимо такого ориентира решительно невозможно, как ни старайся. Теперь же просто не представлял, куда следует двигаться. В доме у Федора он видел прикнопленную к стене на кухне карту Шантарской губернии — самую обычную, купленную в магазине. На ней, конечно, имелся Пижман, карта довольно подробная, но вот переправа, разумеется, не обозначена. И привязаться к местности невозможно. Почти. Если выделить из окружности интересующий его сектор, грубо прикинуть направление, то сектор этот займет градусов сорок пять. А это немало, если предстоит переть на своих двоих в неизвестность. Он, конечно, не собирается падать духом — главная неприятность в том, что потеряешь уйму времени, определяясь. Отсюда плавно вытекает: необходимо устанавливать контакт с аборигенами…

Часа четыре они двигались в произвольно выбранном направлении: примерно юго-юго-запад, ежели по-сухопутному, а коли по-морскому — зюйд-зюйд-вест. Резко взяли вправо, когда с вершины сопки Мазур усмотрел в бинокль самую натуральную зону, какими здешний край был богат, и немаленькую. Два раза пересекали узкие дороги, а однажды обошли стороной свежую вырубку — лес был сведен на паре десятков гектаров. Появился гнус, но теперь было гораздо легче, помогали импортные антикомариные флакончики, прихваченные у паромщика.

В шестом часу вечера вышли к дороге — раскатанной и довольно широкой, где машины могли двигаться в четыре ряда. Дорога такая, как подсказывал опыт Мазура, просто обязана была вести к немаленькому населенному пункту. А Пижман был единственным здесь, отвечавший этим условиям…

Около часа он по всем правилам наблюдал в бинокль, забравшись на склон сопки. За это время на юг (куда они и стремились) прошло девять могучих лесовозов, КРАЗы, а также две виденных им давеча на пароме милицейских машины, автолавка ГАЗ-53 и красный жигуль. С юга — восемь пустых лесовозов, автозак, два «Урала» с безоружными солдатами (погоны черные, вероятно, саперы) и два «шестьдесят шестых» ГАЗа с эмблемой Министерства по чрезвычайным ситуациям.

Все (но главным образом количество лесовозов) наталкивало на мысль, что дорога эта либо сама ведет в Пижман, либо где-то вливается в другую, которая опять-таки упирается в желанный Пижман. На эту версию работал и внешний вид бревен, какими были гружены лесовозы: обработаны так, что могут быть только первосортным, предназначенным для валютного экспорта товаром. По воде никто его не станет таскать — чересчур много барж и буксиров потребуется, машинами не в пример дешевле. А погрузить на поезд можно только в Пижмане…

Кратенько изложив все это Ольге, Мазур сказал:

— Голосовать придется…

— А риск есть?

— И еще какой, — утешил он. — Но тащиться километров восемьдесят пешком — еще рисковее, знаешь ли. Потому что, вещует мне сердце, власти уже побывали у паромщика. И надо, пока они не раскачались толком, делать марш-бросок — под свечой всегда темнее…

— Я разве против? — пожала она плечами. — Приказывайте, адмирал…

Стоя на обочине, он чувствовал себя словно бы голым на Невском проспекте. Впервые за все время странствий они столь открыто являли себя миру, и Мазур старался не думать, что произойдет, если их попытается сцапать непосвященная милиция, — никак нельзя сдаваться властям пока что, эрго…

Первый попутный КРАЗ равнодушно пропер мимо на полном ходу, обдав удушливой черной копотью. Минут через десять так же поступил и второй, хотя Мазур, мгновенно наученный горьким опытом, заранее достал несколько пятидесяток и, держа их веером, старательно махал водиле.

— Что-то не срабатывает финикийское изобретение, — проворчал он, глядя вслед натужно ревевшему лесовозу. — Неужто такие богатые? Не нравится мне это…

— Может, долларами помахать? — на полном серьезе предложила Ольга. — Или фляжкой со спиртом?

— Мы по-другому сделаем, — после короткого раздумья сказал Мазур. — Деньги не срабатывают, фляжка выглядит непрезентабельно — остается живец с подстраховкой… — И уточнил: — Подстраховка — это я. Комментарии нужны?

— Зачем? Ты мне только растолкуй, что делать-то…

— сначала вон туда перейдем, — сказал он. — Там мне гораздо удобнее будет за деревом прятаться… Ага, сюда. Давай-ка в темпе косметику поднови, да погуще… питерских путанок ведь насмотрелась? Куртку снимай, все равно не холодно, и — на сумку ее, пусть валяется. Нет, пистолет в кармане оставь, тут с ним играться не стоит…

Светлая Нинкина футболка была ей велика, но Мазур, обойдя вокруг и критически осмотрев, затолкал обнову в джинсы так, чтобы грудь обтягивала должным образом. Перекинул косу на грудь, потуже затянул ремень, отступил на шаг, хмыкнул:

— А похожа…

— Н-да?

— Похожа, — кивнул он удовлетворенно. — Как лапшу вешать, сама сообразишь, по обстановке. Не учить же мне женщину, как мужика завлечь…

Шум мотора с нужной стороны послышался минут через двадцать. Мазур мгновенно отпрыгнул за дерево, присел в кустах. Шел очередной КРАЗ. Ольга вышла к обочине, в указанном заранее Мазуром месте остановилась, замахала рукой.

«Знаю я жизнь», — с мимолетной гордостью подумал он. КРАЗ сразу же притерся к обочине, хлопнула дверца. Обойдя капот, к Ольге вплотную подошел валкой походочкой индивидуум лет тридцати, с довольно короткой прической. На нем были самые обычные джинсы и черная рубашка, распахнутая на груди, с засученными рукавами — и везде на открытых взору участках красовались разномастные татуировки, выполненные не в пример затейливее, чем те, которыми испачкали Мазура.

Водила, не отрывая от Ольги заинтересованного взгляда, выплюнул окурок сигареты с фильтром:

— Ну, и куда топаем без мамы, лялька?

— В Пижман.

— А до Пижмана-то — под восемьдесят кэмэ…

— Вот я тебя и тормознула, — бесхитростно пояснила Ольга, без особого труда изобразив довольно блудливую улыбку.

— Откуда бредешь?

— С леспромхоза.

— А что там делала?

Ольга прищурилась:

— С другом в бане мылась.

— И пупками, поди, терлись?

— А по-всякому. Ты сам-то куда, в Пижман?

— Ну.

— Подкинешь?

— А что ж друг не подкинул?

— Ужрался друг, — сказала Ольга. — А мне завтра в семь утра на смену выходить.

— Я смотрю, у друга блудень неплох, если такие концы отмахиваешь… Катя. («Заметил наколку, конечно», — констатировал Мазур.)

— Да не жалуюсь.

— И что, лучше всех на свете?

— Чтоб лучший найти, девке порыскать приходится…

— О, а вот это уже лучше — люблю понимающих… Ходку отмотала, Катерина, или так, по глупости?

— А ты что, прокурор?

— Я-то? Да наоборот… У меня, понимаешь, инструктаж — ни за что посторонних не подсаживать. Вот ежели б ты была не посторонняя…