Чтение онлайн

Гоша сел за руль, Надя устроилась рядом с ним. Мазур с Крестом оказались на заднем сиденье. Крест тут же напялил лежавший там бушлат, надел милицейскую фуражку. Мазур сидел спокойно — отведенная ему роль такого камуфляжа не требовала.

Пожалуй, впервые в жизни он ехал в милицейской машине — если не считать короткого рейса в кузове «трезвяка», когда они с Морским Змеем, будучи еще курсантами, попались совершенно глупо.

Никаких признаков слежки он не обнаружил. Трещала рация, хрипло выплевывая что-то нечленораздельное. Они катили по безлюдным улицам, сплошь и рядом не освещенным вовсе, свет в домах уже не горел, городок спал. Но милиция, как быстро понял Мазур, бдила по-прежнему — «луноходы» попадались что-то очень уж часто для столь крохотного городка…

Потом оказались в совершеннейшей темноте — Мазур смутно различал по обеим сторонам силуэты добротных частных домов. Гоша, погасив фары, затормозил. Опустил стекло со своей стороны. Непроглядная темень и тишина, только собаки побрехивают.

Впереди показались плавно приближавшиеся подфарники — два раскаленных уголька, наплывавших во мраке. Смутно белевшее пятно обернулось «Таврией». Выскочил Карабас, просунул голову к ним в машину:

— Порядок. Вся улица без света. Даже если приволокут в такую пору электрика, с маху не справится — я там пошерудил… Телефоны тоже. Все провода, какие были. А если у них переноски есть, я уж не ответчик…

— Ладно, давай на хату, — распорядился Крест. — И смотри там…

— Едем? — бесстрастно спросил Гоша.

— Погоди. — Крест вытащил сигареты. — Подымим чуток, посидим. А то и встревожиться могут — только свет погас, так гости и нагрянули… Переноски у них определенно есть, а, капитан?

— Это точно, — сказал Гоша. — Я Инала сто раз видел с рацией, да и остальных тоже…

— Что делать, — поморщился Крест. — Если уж пойдет такая пьянка и успеют кликнуть кунаков, придется борзеть. У тебя, я смотрю, за сиденьем автомат имеется…

— Придется, — неохотно отозвался капитан. — Шуму вот не хочется…

— А кому хочется? Ладно, поехали. Нам, главное, друг друга не перестрелять и взять хоть одного живьем, иначе до утра будем половицы отдирать и по углам шариться…

Гоша зажег фары, переключил их на ближний свет и медленно поехал в глубь темной улицы. Собачий брех сопровождал их, как шлейф. Через минуту Крест похлопал Мазура по коленке. Тот понял, открыл дверцу и выпрыгнул. Огляделся. Глаза уже привыкли к темноте, да и небо было звездное, ясное. Уазик, включив мигалку, резко повернул вправо, остановился впритык к основательным высоким воротам, осветив их фарами, — на сей раз дальним светом. Захлопали дверцы. Мазур, зачем-то пригибаясь, на полусогнутых пробежал мимо палисадника, свернул в крохотный проход, образованный двумя заборами, придерживая карман левой рукой, чтобы не вывалился длинный американский фонарик с мощным рефлектором. Как и описывал Крест, посреди прохода растет высокий тополь — правда, ветви, нависшие над забором слева, аккуратно подрезаны, чтобы по ним не перелезли и не спрыгнули внутрь. Но обрубки сучьев остались, и Мазур кошкой взлетел наверх, обдирая подошвами кору, угнездился на суку. Собака в том доме, куда они собирались ворваться, лаяла вовсю — как и собака в оставшемся за спиной доме, но это вряд ли всполошит хозяев: во-первых, собаки заливались по всей улице, во-вторых, Гоша принялся ожесточенно сигналить, так и не выключив фар, заливавших ворота ярким светом. И маячок на крыше по-прежнему озарял окрестности ритмичными синими вспышками.

Мазур поднял к глазам напоминавший кинокамеру прибор. Большой дом под железной крышей не по-здешнему поставлен в глубине обширного двора, к нему примыкает гараж и что-то вроде сарая, тоже кирпичные. По внутренней стороне забора, чуть пониже гребня, примерно на полметра, протянута в четыре ряда колючая проволока — м-да, замучаешься перелезать…

Кто-то уже вышел из дома, светя себе под ноги сильным фонариком, постоял у крыльца. Синие вспышки озаряли двор. Мазур рассмотрел, что собака, здоровенная овчарка, не привязана — подбежала к стоявшему, махнула хвостом и вновь кинулась к воротам.

Из дома что-то крикнули на незнакомом языке. Стоявший громко ответил, Мазур понял единственное слово: «милиция». Из дома после недолгого молчания переспросили, затем, судя по тону, отдали приказание. Человек пошел к воротам, на ходу достал большой пистолет и держал его за спиной в правой руке.

Овчарка, ободренная его приближением, залилась пуще.

Мазур терпеливо ждал. «Привратник» отпер калитку, чуть-чуть приоткрыл — там на манер дверной цепочки была приспособлена цепь не тоньше собачьей. Осторожно выглянул, спросил уже на чистом русском:

— Что надо, слушай?

— Милицию не узнаешь? — рявкнул Гоша. Вряд ли ему пришлось долго стараться, чтобы изобразить непреклонное хамство. — собаку привяжи, поговорим!

На крыльцо вышел еще один, перекинулся парой слов с тем, у ворот, поймал овчарку за ошейник и оттащил ее подальше, к конуре, но запирать не спешил, так и остался стоять.

— Что надо? — повторил человек у ворот.

Мазур не видел, что там происходит, но прекрасно знал наперед: сейчас Гоша подтолкнет Надю к воротам… Ага, вот ее голос:

— Он, та самая морда! Только тогда в кожанке был…

— Зачем обижаешь? — спокойно спросил «привратник». — Я тебя первый раз вижу, красивая, а жаль… Капитан, тебе что, денег надо? сразу и скажи, как мужчина, а не заставляй красивую девочку врать в глаза…

— Как разговариваешь, сука? — послышался кипящий отнюдь не деланным возмущением голос капитана. — Я тебе что, кунак?

— Вы, гражданин, в самом деле, так развязно себя не ведите, — поддержал Крест.

— Почему развязно, а? — «привратник» был невозмутим. — Я к тебе в дом среди ночи постучу, нехорошими словами называть буду, ты не обидишься? Зачем девочку привел? Я ее впервые вижу. Может, нам разбудить Инала, чтобы разбудил Павлюка? У тебя на погонах звездочек меньше, чем на хорошем коньяке, не та астрономия, чтобы я навытяжку становился… — в голосе просквозили озорные нотки, похоже, он малость забавлялся. — Капитан, кто же так дела делает?

— Да он это, морда бесстыжая! — вскрикнула Надя.

— Ну зачем так говоришь, симпатичная? Ага, я, должно быть, к тебе приставал только что, да? Платье порвал, да, в кусты тянул? А ты вырвалась и в милицию прибежала… Вот не люблю я, капитан, когда наглеют без всякой оглядки на свою убогую астрономию… Ну что, будить Инала? Или дать тебе на бутылку, и езжай себе к киоску — там, у вокзала, открыто еще… Пьяный, да? Не хватило?

— У меня потерпевшая, — ледяным тоном сказал капитан.

— Дурь у тебя в голове, а не потерпевшая. Иди, мой хороший, отсюда по-доброму, пока Инал не проснулся… С потерпевшей придешь утром, только не забудь прихватить казенную бумажку, на которой уважаемый товарищ прокурор расписался в нужном месте, — а то и днем ворота не открою, повестку пришлешь, как положено…

Все, пора работать… Чуть откинувшись назад, Мазур прижался спиной к толстому стволу тополя, не отнимая от глаз прибора, дважды нажал на курок.

Глушитель выплюнул две желтых вспышки, сопровождаемых не особенно громкими щелчками, — хороша машинка, машинально отметил Мазур, не кустарщина — и человек с собакой перестали жить. Он громко свистнул, подавая сигнал, рванулся вперед, перекидывая прибор за спину. Когда левая нога наступила на забор, собрался, сгруппировался и прыгнул во тьму вытянутыми руками вперед.

Крутанув сальто над колючей проволокой, приземлился на согнутые ноги, не выпрямляясь, длинным прыжком ушел в сторону, распластался на холодном бетоне. У ворот сверкнула неяркая желтая вспышка, послышался шум падающего тела, по двору тут же полоснул луч фонаря — Крест с капитаном ворвались в калитку.

Из окна рядом с крыльцом через стекло посветили фонарем. Мазур послал туда пулю, переместился правее. Фонарь моментально погас, но пробитое пулей каперанга стекло тут же разлетелось вдребезги — внутри засветилась, запульсировала небольшая желтая бабочка, слышно было, как в забор попадают пули, автоматная очередь прошла наискосок над тем местом, где только что был Мазур. На фоне стены из светлого кирпича четко выделялись силуэты Креста и Гоши, прижавшихся слева от двери.