Чтение онлайн

Время ужина давно прошло, и он вяло подумал, что кормить сегодня не будут. Но не прошло и десяти минут, как в коридоре простучали каблучки, явилась сержантесса с судками. Мрачно куривший у окна Мазур на сей раз оглядел ее внимательнее и пришел к выводу: девочка старше, чем ему казалось, лет двадцати пяти, не меньше. Решительно не представляя, куда ему присобачить это ненужное открытие, он направился к столу. Сержантесса что-то не торопилась уходить — снова очередные тайны мадридского двора?

Остановившись перед ней, Мазур вопросительно взглянул, ожидая новой порции мимических откровений.

Не дождался. Приложив палец к губам, дева подняла правую руку — и поток чего-то невесомо-обжигающего ударил ему в лицо. Мир вокруг погас мгновенно, словно повернули выключатель.

Неудобство в левой руке становилось все сильнее, в конце концов Мазур, не открывая глаз, попробовал пошевелиться — и моментально чьи-то жесткие ладони придавили его плечи, а над самым ухом командный голос рявкнул:

— Лежать смирно!

Он подчинился, чувствуя, как из руки выходит игла, как руку сгибают в локте, предварительно сунув к месту укола комок ваты. Медленно открыл глаза.

Пожилой капитан с «запьянцовской змеюкой» в уголках воротника старательно укладывал в металлическую коробку шприц и резиновый жгут. Прямо за спиной у него было окно — другое, совсем не то, что в импровизированной камере. Там взгляд сразу же утыкался в соседний серопанельный дом, а здесь вплотную к окну стояли толстые ели с морщинистыми сероватыми стволами. И комната была другая, гораздо больше. А может, так казалось из-за спартанской меблировки: кровать, на которой лежал Мазур, темный двухтумбовый письменный стол, пара стульев. Впрочем, комната выглядела чистой, недавно отремонтированной, даже попахивало слегка свежей краской. В углу сидел майор Кацуба, а на углу стола, покачивая обутой в сверкающий сапог ногой, восседал генерал Глаголев, белокурая бестия сибирского розлива, разглядывая Мазура с совершенно непонятным выражением лица. За окном уже смеркалось, стояла тишина.

Доктор, повинуясь мановению генеральской десницы, покинул комнату, не оглянувшись на пациента. Мазур пошевелился, сел, старательно держа согнутой в локте левую руку. В общем, он себя чувствовал нормально, только во рту еще стоял странноватый привкус чего-то едко химического.

— Что ж это вы, голубчик, в обморок брякаетесь посреди коридора? — поинтересовался Глаголев насмешливо.

— Да погодите, какой коридор… — сказал Мазур, оглядев себя и обнаружив, что одет в чужие джинсы и незнакомую рубашку, а ноги и вовсе босы. — Эта стерва мне чем-то шарахнула прямо в лицо…

— Полная ясность мысли, мгновенная адаптация, а, Кацуба? — бросил Глаголев через плечо. — Как самочувствие?

Мазур пожал плечами:

— Ничего…

— У некоторых, случается, голова потом раскалывается пару часов, — сообщил генерал насмешливо. — А этот — как огурчик.

— Водоплавающий, — поддакнул Кацуба. — У них, говорят, биохимия другая.

— Зато начальство то же самое, пальцем деланное, — хохотнул Глаголев. — Это меня с их суперменством самую чуточку примиряет. — Он неуловимым движением соскользнул со стола, прошел к Мазуру, блистая сапогами, остановился почти вплотную. — Ну что, оклемался, шпиён долбаный? Как там тебя кличут — Корвет? Или Бригантина? Да не надо зыркать на меня так глазами, каперанг, в нынешнем твоем состоянии реакции у тебя все равно замедленные, успею уклониться, а там и врежу со всем усердием… Кацуба, опять недоработка? Почему клиент босиком? Сходи, пошукай там в запасниках да носки прихвати… Сигаретку дать, Ихтиандр?

— Можно, — сказал Мазур, напрягшись от непонимания происходящего.

Глаголев сунул ему пачку, поднес зажигалку. Подхватив стул одним пальцем под спинку, перенес его к кровати, уселся на него верхом. Закурил сам, не отрывая от Мазура холодных синих глаз, усмехнулся:

— Поворот все вдруг, капитан. Так у вас, по-моему, говорят? В случае резкой смены курса? Ладно, не буду вам мотать нервы на плетень, внесем полную ясность. Дерьмом вас облили весьма даже качественно, и бултыхаться бы вам до сих пор в этой поганой субстанции, не попадись на вашем пути парочка душевных ребят — то бишь мы с Кацубой. Специализация у нас такая: вытаскивать из неприятностей водоплавающую фауну… Могу вас обрадовать: все прежние неприятности кончились. Вопросы будут?

У Мазура просто-напросто не было сил радоваться, а уж тем более восторгаться, не говоря уж о том, чтобы бросаться на широкую генеральскую грудь и орошать ее слезами умиления. Он всего лишь спросил:

— Значит, Фрегат — это кто-то повыше?

— Почему — выше? — молниеносно отреагировал генерал. — А не просто «кто-то другой»?

— Потому что я не верю, будто это кто-то из наших…

— Похвально, — сказал Глаголев. — Дух корпоративности, морская душа, гвозди бы делать из этих людей… Кирилл Степанович, меня не далее как в прошлом году предал человек, которому я верил почти как себе. С тех пор я как-то остерегаюсь верить — предпочитаю знать. Я понятно излагаю? А то у некоторых после этого препарата и в самом деле долго трещит голова…

— Нет, все нормально, — сказал Мазур.

— Ну да, вы же вдобавок на седьмом небе, услышав, что все кончено и ваше доброе имя вам торжественно возвращено… Вы, кстати, не вполне правы, если так думаете. Ничего еще не кончено, а доброе имя вам возвернули в неофициальной обстановке, свидетелями чего стали мы с Кацубой да еще два-три человека, подобно нам, болтливостью не страдающие. Так что не торопитесь прыгать до потолка. Право же, рано.

— Вас интересует настоящий Фрегат?

— Ох, Кирилл Степанович… Самая страшная тайна Фрегата в том, что его никогда не существовало.

— Но как же так?

— Да так вот, — сказал Глаголев, скалясь. — Не было никакого Фрегата. Хотя, в определенном смысле… Я многословен, правда? Что поделать, все мы живые люди, и после двухнедельной бешеной работы поневоле тянет резонерствовать, душевно рассказать кому-то, какой я молодец, умница и крутой профессионал. Пожалуй, это нервное. Все-таки годы… Остается утешаться тем, что ваше положение даже похуже моего — у меня самую чуточку растрепались нервишки, но вы-то — вы вообще мертвы…

— Что-о?

— Все мы смертны, — сказал Глаголев. — Что хуже всего— мы, как выражался классик, внезапно смертны. Подбросит некая сука в безобидный судок с котлетой крохотную таблеточку, действующую гораздо эффективнее выстрела в висок — и падает человек мертвым с вышеупомянутой недоеденной котлетой во рту. И, что интереснее, любая экспертиза, пусть даже составленная из профессоров «кремлевки», не погрешив против профессиональной выучки, признает, что смерть воспоследовала от сердечного приступа. Что удивительного в том, что у человека в вашем положении внезапно остановилось сердце? Если вы шпион — от лютого стресса, а если честный человек — от незаслуженных переживаний. Вы, в конце концов, не мальчик и сердчишко давно поднадорвали, скитаясь по морям?

— Значит, эта стерва с судками…

— Ну— Ну— Ну, — остановил его Глаголев жестом. — Вы мне моего верного лейтенанта не забижайте. Способная девочка. Я же сказал насчет таблетки. Которую вы непременно сожрали бы с котлетою в качестве бесплатного приложения, если бы не Катенька. Вы ей потом торт купите, я скажу, какие девке нравятся… В общем, вы вдруг, едва откушав ужина, брякнулись на пол в совершеннейшем бесчувствии — в каковой позиции вас Катенька и обнаружила, придя за пустой посудой. Шум, визг, суета, срочно забросили вас в вертолет и по кратчайшей линии меж двумя точками повезли в гарнизонный госпиталь. Слопай вы таблеточку — которую Катюша тем временем упаковала в мешок вместе со вторым да и укрыла под форменной юбкой, — в госпиталь вас доставили бы уже холодного. Но как легко догадаться, вы отведали нашей химии — и потому, имея снаружи классический вид трупа, внутри были все-таки живы. А дальше все было гораздо проще. Возле трупов народу обычно мало, располагая некоторыми возможностями, нетрудно не один труп потаенно вывезти, а дюжину. Дюжина нам, правда, ни к чему, Кацуба прихватил вас одного. Вот только для всего остального мира, и в первую очередь для обитателей базы, вы сейчас лежите после вскрытия где-то в морозильнике. И такое положение дел, скажу откровенно, на какое-то время сохранится. В морге у меня человек бдит, да и не полезут они в морг — полное впечатление, наживку заглотнули. Тем лучше. Но загробная ваша жизнь, уж не взыщите, будет проходить под моим строжайшим контролем…