Чтение онлайн

Одну кабину, естественно, без жребия уступили Ольге, как истые кабальеро. Вторую разыграли на спичках, Мазуру выпало первым, и он блаженствовал до тех пор, пока не кончилась вода. Потом все четверо уселись на веранде разделаться то ли с поздним завтраком, то ли с ранним обедом, приготовленным самолично теткой Дорой – без особых затей, но горячо, вкусно и сытно. С веранды открывался прекрасный вид на Ирупану, причал и два десятка лачуг – из-за приятной тяжести в желудке и ощущения покойной безопасности выглядевших не убого, а весьма даже романтично.

Кажется, жизнь вновь заслуживала титула «прекрасной и удивительной». Хороший отдых для бродяг – великое дело...

Единственное, что немного отравляло Мазуру жизнь, – господа «стертые языки». Очень быстро, едва компания появилась на веранде, аборигены стали фланировать мимо с отсутствующим, словно бы незаинтересованным видом, вот только их было что-то очень уж многовато именно на этой улочке – в то время как на остальных «прошпектах» пусто – каждый считал своим долгом не просто пройти, но и вернуться обратно, а то и перекинуться парой слов с теткой Дорой. Коловращение местного народа еще более усилилось, когда троица (Фредди, быстренько перекусив, подхватил ящик с кошками и умчался двигать коммерцию) перешла из-за грубого обеденного стола на стулья в конце веранды, где попивала пиво и покуривала. Дураку ясно, что роль магнита поневоле играла Ольга, устроившаяся на дешевом стуле так, словно это был «чиппендейл», – безмятежно пускала дым, положив ногу на ногу, ветерок трепал подол ее легкого синего платья, и Мазуру все время хотелось этот подол одернуть, чтоб не пялились украдкой. Вот только прав у него на столь решительные жесты не было ни малейших, оттого и злился про себя.

– Появятся сейчас на реке острогрудые челны с герильей... – проворчал он.

– Вряд ли, – серьезно сказал Кацуба. – Фредди говорил, в сторожке – пулемет на треноге, а Джимми, хоть и выглядит классическим старым хреном, в штатовской армии служил лет двадцать, во Вьетнаме отметился, где-то еще... А на реке, повыше и пониже поселка, сидят индейцы – молодежь на твердой зарплате. Караулят.

Богатство, знаешь ли, себя умеет оберегать... Кстати, в этих же местах есть алмазные площадки, к ним здешний народец тоже начинает присматриваться. Ходит даже легенда, что лет двадцать назад кто-то наковырял-таки пару пригоршней отличных алмазов, но вот что с ним потом стало, тетка Дора решительно не знает, кружат полдюжины версий, отрицающих друг друга...

– А, это тот, что якобы угнал военный самолет? – лениво спросила Ольга. – Ходит такая легенда, слышала...

Она прикрыла глаза, откинувшись на жесткую спинку стула, безмятежно выгнувшись так, будто раскинулась в мягком шезлонге, спустила с плеч широкие бретельки. Синяя легкая ткань то и дело взлетала, открывая загорелые ноги, аборигены сновали мимо с неутомимостью челнока швейной машины, у Мазура временами сердце так заходилось от глупейшей ревности ко всему окружающему миру и не менее глупых желаний, что он устал себя ругать.

Поднялся, буркнув:

– Пойду вздремну...

Под потолком размеренно крутился вентилятор – где-то невдалеке, за холмом, скорее всего, работал дизель-генератор, Мазур давно заметил тянувшиеся оттуда к отелю и мэрии провода. Окно плотно закрывала противомоскитная сетка, и ни один кровосос в комнату не прорвался.

Мазур, вытянувшись голышом на низкой железной койке, очень похоже, купленной на распродаже военного имущества, быстро провалился в сон – вот только сон нагрянул кошмарный. Он с Ольгой – так и не смог понять во сне, с которой – вдруг оказался где-то на окраине Шантарска, в непроглядной темноте, посреди которой в светлом круге от старомодного уличного фонаря стояла уродливая побеленная избушка, откуда-то он знал, что это не жилой дом, а словно бы какая-то контора, и даже слегка удивлялся про себя, что контора обосновалась в такой развалюхе. Потом и удивляться стало некогда, он совершенно точно знал: стоит Ольге войти в домик, подняться по трухлявым ступенькам и захлопнуть за собой покосившуюся дверь, как она погибнет непонятным образом, ее больше не будет. Самое жуткое – он то ли не мог ее удержать, то ли не мог найти подходящих слов, чтобы отговорить, все словно обговорено заранее, безмолвно и неотвратимо, сейчас она шагнет на первую ступеньку...

Он вскрикнул, падая куда-то, – оказалось, просыпается. Разбудившая его тетка Дора, быть может, и стучала, но он не слышал. Мазур растерянно прикрылся полотенцем.

– Вас, сеньор, приглашают к мэру, – сообщила толстуха. – Просили побыстрей пожаловать, прием какой-то, что ли... господское что-то, в общем, заумно называется...

В темпе одевшись, он повертел кобуру с револьвером, положил назад. В коридоре столкнулся со спутниками, тоже, очевидно, получившими приглашение. Пожал плечами:

– Нужно не светские визиты наносить, а побыстрее машину нанимать, отдохнули...

– Неудобно отказываться, если зовут, – рассеянно сказала Ольга. – Кстати, удобный случай поинтересоваться насчет рации, поговорить с Барралоче. «Хиггинса» уже наверняка начали искать...

Пожалуй, инициатива мэра касалась не только их – выйдя на «улицу», они влились в поток аборигенов, стекавшихся к мунисипалидад. Перед ними расступались, давали дорогу – чем они, конечно, были обязаны наличию Ольги. Праздник какой-то, что ли? День нынче воскресный... Или митинг ударников капиталистического труда? Народишко поворачивает к расчищенной площадке на задах мэрской резиденции, где на пологом склоне установлены длиннющие лавки – этакий древнегреческий амфитеатр...

В кабинете мэра, с таким видом, словно и не уходил, сидел герцог, вид у него, как и у мэра, был несколько озабоченный. В коридоре теснились «стертые языки», пришлось на сей раз чуть ли не проталкиваться.

– А, пришли... – протянул мэр словно бы виновато. – Садитесь, господа, разговор у нас не то чтобы долгий, но и не короткий. Вы оружие с собой прихватили? Нет?

Дверь он почему-то не закрыл, и в нее заглядывали стоявшие сплошной стеной аборигены – европейские лица, латиноамериканские, негритянские физиономии, явные уроженцы Юго-Восточной Азии... Интернационал.

– Тут такие дела... – мэр откровенно, шумно почесал в затылке. – Не знаю, как их изложить... Твоя светлость, не возьмешься?

– Охотно, – сказал герцог. Поудобнее устроился на стуле, раскурил тонкую коричневую сигару, налил себе из высокого стеклянного графина какого-то желтоватого сока. – Я допускаю, леди и джентльмены, что услышанное вам придется не по вкусу, но вы, несомненно, согласитесь, что в столь демократическом обществе, как наше, меньшинство, лишенное к тому же гражданских прав, должно подчиняться установленным законам...

Впервые Мазуру в происходящем увиделось нечто тревожащее, и он стал изучать обстановку п р о ф е с с и о н а л ь н о – количество окружающих, их позы, возможные траектории своего будущего перемещения, наличие оружия...

– Вы, без сомнения, видели на набе режной плакат, гласящий, что в нашем вольном городе все имеет хозяина, – тянул герцог. – В понятие «все» входят, должен признаться, и особы женского пола, обязанные подчиняться установленным правилам, весьма строго регламентирующим...

– Короче, – не выдержал Мазур.

– Сделайте одолжение... Короче говоря, как явствует из предъявленных вами документов, данная очаровательная особа, – он вежливым мановением руки указал на Ольгу, – является, простите за непарламентское выражение, бесхозной. В связи с этим, согласно правилам, один из полноправных жителей Вольного Города опалов по всей форме предъявляет гарантированные ему законом права на сегодняшнюю ночь с данной особой, причем гарантирует также, что наутро расплатится с таковой регламентированным количеством опалов. Все надлежащим образом зафиксировано в официальной бумаге мунисипалидад... – Он помахал какой-то бумажонкой с печатью. – Таковы обычаи, мисс... Как должностное лицо, по ведомству коего, то есть по культуре, проходит данное мероприятие, должен предупредить, что в случае каких-либо попыток с вашей стороны уклониться от законных требований жителя будут предприняты меры, обеспечивающие ему осуществление своих прав...