Пиранья. Компиляция
Шрифт:
...Он давно уже убедился, что Ольга умеет бесшумно красться в чащобе, не многим уступая любому индейцу. Первое время, пока двигались от седловины, Мазур то и дело на нее косился, оценивая и контролируя, но вскоре оставил это бесполезное занятие. Все человеческое, как водится, куда-то отступило, остались только зрение и слух, да еще напряженные мышцы, готовые в любой миг развернуть оружие на цель. Кажется, вокруг пронзительно орали птицы – он не вслушивался. Перемещался, осторожно разводя коленями сочные высоченные папоротники, порой лицо попадало в невидимо-липкую паутину, совершенно как дома, в тайге. Правее двигалась Ольга, без малейшего шелеста раздвигая разлапистые папоротники, гибко уклоняясь вправо-влево, чтобы не задевать ветки деревьев, лицо у нее было отрешенно-яростное. Должно быть, он и сам именно так выглядел, такими лица и делаются, когда крадешься к противнику, ежесекундно ожидая нападения, – стандарт, рутина...
Ольга замерла, держа левую ногу на весу, чуть приподняла руку, указала пальцем. Он кивнул в знак того, что понял, крайне медленно переместился поближе.
Теперь и он видел впереди, меж ветвей, неподвижно лежащую на воде лодку и трех человек рядом – в такой же маскировочной одежонке, с автоматами «скорпион», снабженными глушителями. Что ж, вполне грамотно: во-первых, эти трещотки неплохи в обороне, а во-вторых, явно маскируют национальную принадлежность данных кладоискателей, для нападения на Тилькару выбрали как раз немецкое и бельгийское оружие – с той же целью...
За спинами тех трех, метрах в двадцати глубже в лес, виднеется... точно, боковина палатки, удачно вписанной в заросли высокого кустарника, покрытой неплохой пластиковой имитацией веточек, – точно, это не случайные ловцы удачи, последние сомнения пропали, экипированы и вооружены как профи.
Вот только и профи не застрахованы от внезапного нападения извне. Действуя крохотной группой, всегда рискуешь нарваться на подобный сюрприз – в особенности если по условиям игры нельзя использовать в е с ь комплекс предосторожностей...
Жестами показав Ольге, кого он берет на себя, а кого оставляет ей, Мазур бесшумно переместился левее, отыскал подходящий проемчик в листве. Палец на спусковом крючке закостенел от напряжения, Мазур высвободил его из скобы, пару раз согнул и разогнул, возвращая гибкость.
Секунды ползли, как улитки.
Ага! Донесся тонкий, явственно различимый посреди теплой тишины электронный писк – настойчивый, прерывистый. Тот, что стоял дальше всех от берега, выхватил из нагрудного кармана черную длинную коробочку с куцей антенной – и Мазур, уперев в плечо удобный приклад, выпустил очередь, еще ничего толком не понимая, но чувствуя чутьем, что медлить нельзя.
Рядом раздалась череда кашляющих хлопков – заработал Ольгин шмайсеровский внучек. Вылетавшие по дуге гильзы громко шуршали в густом папоротнике, но это уже не имело значения, ничего уже нельзя было остановить, переиграть, изменить, пошла махаловка...
Выпустив три очереди и видя, что все получилось как нельзя лучше, Мазур мгновенно переменил позицию, отскочил левее, чуть назад, залег – на случай, если там остался кто-то еще. Ольга перекатилась вправо, замерла.
В этом и заключается профессионализм: не портить дело мнимыми красивостями, картинно перемещаясь на поле боя и беспрестанно паля из всех мыслимых положений, а подкрасться незаметно для врага, такого же волка, и парой-тройкой скупых очередей вмиг п о л о ж и т ь. Так же скучно для описания, как мастерский удар н а с т о я щ е г о каратэ, который профану просто будет незаметен...
Теперь начиналось едва ли не самое трудное – смирнехонько выжидать. Обратиться в камень. В конце-то концов, уже здесь, на озерах, «Анаконду» могла ждать неизвестная по численности группа поддержки, и где-то в чащобе вполне мог сейчас затаиться некто неизвестный, но смертельно опасный, точно так же полусогнув палец в миллиметре от спускового крючка, высматривая шевеление. У кого в такой ситуации крепче нервы, тот и выиграл...
Трое, срезанные очередями, лежали неподвижно. Маленькая черная коробочка в откинутой руке, в полуразжавшихся пальцах больше не пищала.
Где-то наверху, на гребне, раздались два револьверных выстрела, но Мазур не шевелился, выжидая. Медленно отсчитав про себя до тридцати, свободной рукой вынул «таурус» и, переместившись еще метра на полтора, дважды выстрелил в ответ. Вновь зигзаг меж деревьев – и еще два выстрела, чтобы немного сбить с толку возможного противника. Ольга вопросительно покосилась на него, достав «беретту». Мазур кивнул. Девушка четыре раза выпалила навскидку, по стволу дерева рядом с палаткой. Брызнула щепа. Тишина. Никакого движения.
Уже совсем рядом, метрах в двадцати, раздался негромкий свист. Сунув два пальца в рот, Мазур отозвался тройным посвистом.
Через минуту они сошлись на берегу, встали так, чтобы при нужде тут же открыть ответный огонь по лесу. Секунды-улитки припустили чуточку быстрее, и постепенно Мазур пришел к выводу, что никакой подстраховки не было. Правда, это еще не повод расслабляться: наклоняясь над трупами, он держал автомат наготове – конечно, не для э т и х, для возможного с т о р о н н е г о...
Незнакомые, ничем не примечательные лица – не молодые и не старые, средних лет, малость помоложе их с Кацубой. Никаким сантиментам не было места – ребятки знали, на что шли, это была их работа, при необходимости они точно так же, без всяких эмоций, несуетливо и хватко прикончили бы Мазура с Кацубой, да наверняка и Ольгу. Ничего личного. Правила игры. А если что не так, не наше дело, как говорится, Родина велела...
Он выпрямился. Перехватив его спокойный взгляд, Кацуба левой рукой оттянул борт своей пятнистой куртки и показал круглую дырочку посреди воротника, ближе к его закругленному уголку:
– Чуть не достал, первым заметил...
– Стареем, – хмуро констатировал Мазур очевидную вещь, про которую следовало думать как можно меньше. – Посмотри в палатке...
Как порой случается, он чувствовал нечто вроде легкого разочарования – достигнута вершина, вес взят, порвана грудью финишная ленточка, и человек замирает в глупом бездействии, не сразу и понимая, что же теперь делать...
Кацуба вернулся, мотнул головой:
– Никого, конечно...
– Ценное наблюдение, – сквозь зубы сказал Мазур.
– Там шмотки и аппаратура. Будем смотреть?
– Погоди... Ты с в о е г о куда дел?
– А куда его девать? Пристроил в папоротники. Он себе там на ветках, в развилке, оборудовал неплохой насеет...
– Отвернись-ка и погуляй пару минут, – сказал Мазур Ольге. – За лесом понаблюдай, на карауле, в общем...
Минут через пять они все закончили, проделав неаппетитные, но неизбежные манипуляции, после которых утопший труп мертвого человека уже ни за что не всплывет на поверхность, – нехитрая мясницкая работенка, с которой примиряет лишь осознание того факта, что эти ребятки без малейших метаний души проделали бы то же самое с тобой и твоими друзьями, точнее, с т е м, что от вас осталось бы.