Чтение онлайн

А что, пожалуй. Они видят перед собой двух немолодых людей в гражданском, испуганных и ни с какой стороны на Стивена Сигала не похожих…

Видимо, чтобы получше вглядеться в пленников, человек за столом подался вперед и поставил локти на стол… «Час от часу не легче», – с тоской подумал Мазур. На человеке за столом была только футболка с короткими рукавами, волосатые руки в следах уколов, живого места нет. Ну да, и впридачу – расширенные зрачки… Значит, он еще и наркоман, причем сидящий на игле давно и прочно. Тогда все намного хуже, чем казалось минутой ранее. Человек за столом, продолжая переводить взгляд с Мазура на Стробача и обратно, подцепил ножом кусок мяса, откусил от него, по-собачьи мотнув головой, принялся неторопливо пережевывать. Повисла крайне неприятная тишина. Слышно было только чавканье.

– Ты кто такой, собака? – человек за столом показал ножом, на кончике источало дымок недоеденное мясо, на Стробача.

– Я тот, кто не понимает, что он здесь делает, – ответил Стробач.

Человек за столом что-то сказал, оглянувшись на стоявшего за спиной Стробачу джигита. Тот подошел к Тимошу, вынимая нож из ножен. Спокойно, несуетливо и без всяких эмоций он запустил пальцы Тимошу под волосы, взмахнул ножом и бросил на пол отрезанное ухо. Со стороны все выглядело столь буднично, что Стробач не сразу осознал, что случилось и что это валяется на полу прямо перед ним. Тем более, нож у чечена наверняка был заточен до бритвенной остроты, а боль еще не пришла.

– Не отвечаешь, будем сразу отрезать от тебя кусок, – сказал человек за столом, снова откусывая от ароматного дымящегося куска. – Как от этого мяса. Еще раз. Кто ты такой, собака?

– Стробач. Тимош, – сквозь зубы проговорил украинец, бледнея от накатившей боли и ярости. Лицо его покрылось бисеринками пота.

«Только бы сдержал гнев и не рванул со стула к этому выродку, – заклинал Мазур про себя. – Все испортит. Но не должен, не должен, все-таки человек опытный и не в одной переделке побывавший…»

– Где работаешь и кем? – без всякого выражения в голосе и на лице продолжал допрос чечен за столом.

– Работаю на того, кто платит. Сейчас – на финансовую группу «Приоритет», заместителем по общим вопросам, – сказал Стробач.

– Был на корабле «Русалка», когда его захватили?

– Не был, – сказал Тимош.

– Меня зовут Руслан Хадашев, – снова воткнув нож в мясо и вытирая руки комком твердой бумаги, сказал человек за столом. – Знаете, собаки, кто я?

Бли-ин…

– Догадываюсь, – сказал Мазур. – Ты – родственник Тракториста?

– Правильно, собака. Я брат Заурбека Хадашева, которого все знают как Тракториста. Брат человека, которого ты убил.

«Бля и еще раз бля! – Мазур готов был завыть от отчаянья. – Ну надо ж, глупо-то как! Строишь сложные комбинации, перебираешь колоду на уровне олигархов, а потом является какой-то вайнах со своим законом гор и кровной местью, которую учесть было никак невозможно, и все летит к чертям…»

Вот так оно происходит: в четко спланированную, безупречную операцию вдруг вмешивается какой-то случайный фактор, мелкий, незначительный, который и спрогнозировать-то нельзя – и все идет кувырком…

– Ты убил моего брата, собака. И ты умрешь, – Руслан Хадашев взял чайник и, запрокинув голову, принялся жадно пить прямо из горлышка. Кадык у него при этом ходил вверх и вниз, как поршень.

Твою мать… Давненько не доводилось оказываться в столь паскудной ситуации. Шансы выбраться отсюда живыми примерно – пятнадцать на восемьдесят пять. И то шансы такие высокие только за счет того, что не связаны ноги. Были в связаны – шансы сразу бы упали до каких-то сотых долей процента.

Можно на что-то надеяться, кроме рывка напролом? А если блеф? И на чем тут можно выстроить блеф в игре с мстительным кавказцем, да еще и наркоманом? Разве что на знакомстве с Зелимхановым… Или убедить, что за меня и Стробача дадут огромный выкуп? Кровная месть кровной местью, но чего ж от денег отказываться… В конце концов, на этом можно выиграть время.

Конечно, Мазуру следовало задаться и такими вопросами, как: «Откуда духи узнали, что это именно он убил Тракториста? И в первую очередь – от кого узнали? Как вышли на меня? Уж не при помощи ли некоего Зелимханова, любителя кофе и миниатюр?» А запросто, между прочим. Что стоило Зелимханову продать неверного…

То, что он помогал консультациями и картинки дарил, не значит ровным счетом ничего. А про события на яхте от кого могли узнать? Продал кто-то из людей Малышевского? Или Больного, или Кахи Георгиевича?..

Но это все потом, потом, после разбираться будем. Сейчас не это главное…

– Сперва я хотел тебя просто убить, – Хадашев поставил чайник на стол, утер губы тыльной стороной ладони. – Тогда я бы не потащил тебя сюда. Я бы не стал поганить дом уважаемого человека твоей собачьей кровью. Но я подумал: столько сил тратил, когда искал тебя, тратил деньги. Мои люди ехали сюда издалека. Им было нелегко ехать, нелегко здесь. Тогда я подумал, что надо получить с тебя пользу. Как с поганой овцы… Слушай, Аслан, – Хадашев повернул голову, – я только не пойму, зачем притащили вот этого, почему не убили? – Хадашев показал пальцем на Стробача.

– Они ехали вместе, вот и прихватили, – пожал плечами Аслан, сидя на краю стола и покачивая ногой. – Про второго им ничего не говорили, а сами они испугались решать. Они подумали: пусть Руслан решает, что делать с каждой русской собакой.

– Раз прихватили, надо тоже взять с него пользу, правильно думаю?

– Правильно, – сказал Аслан.

Хадашев выдернул нож из мяса и вонзил его в стол.

– Вы – две русские собаки, – сказал он, – но вы служите богатым хозяевам. Значит, чего-то знаете. Секреты ваших хозяев – где у них что, как туда попасть, что они скрывают, кого боятся, почему боятся, как с них взять денег, кто у них дети, где живут, сколько денег заплатят за детей, – Хадашев рассмеялся. – Можете сразу начинать с того, как с них взять денег. Это самое главное. Будете хорошо рассказывать, я буду доволен, и мы быстро закончим…

Хадашев выдвинул ящик стола, заглянул в него.

– Я скажу, как буду спрашивать. Сначала я спрошу тебя и тебя по-хорошему, будто мы сидим за столом и разговариваем, как люди. Вы мне все по-хорошему расскажете.

Он достал из ящика одноразовый шприц и резиновый жгут, положил на стол перед собой.

– Потом я буду отводить вас поодиночке туда, – Хадашев показал в сторону верстака, – и спрашивать вас там. Будет немножко больно, но если вы мужчины, стерпите. Зато будете говорить мне правду, только правду. Если первые ваши собачьи слова сойдутся со вторыми, я быстро перережу вам горло, и мучения закончатся. Если хоть раз соврете, будете мучиться долго. А знаете, как это хорошо, когда тебе больно, настолько больно, что хочешь смерти, но тебе не дают себя убить, – Хадашев закрыл глаза, – и тут кто-то дарит тебе смерть – и боль уходит. Как в этот момент тебе хорошо… – Он согнул левую руку в локте и ловко перетянул ее жгутом…

«Кранты, – понял Мазур со всей отчетливостью, никакой блеф не выгорит». Этот героинщик действительно все будет делать так, как только что расписал. Только наверняка наврал насчет того, что быстро прекратит их мучения. Хрена там, войдет в раж, станет догоняться дозами и будет измываться, пока не надоест. А надоесть может не скоро… В такие минуты никак нельзя давать волю воображению, но что делать если, оно тебя не спрашивает? На миг перед Мазуром помимо его воли промелькнули картины того, что ждет их со Стробачем в самом ближайшем будущем. И Мазуру стало по-настоящему страшно. До судорог в животе, до подкатывающей к горлу рвоты. Будь ты хоть на девять десятых супермен, но оставшаяся десятая доля все-таки остается человеческой и в неподходящий момент может завопить от ужаса и бессилия…