Чтение онлайн

Глаза Доминик расширились от изумления и восхищения, когда, схватив ее за бедра, он ритмичными движениями стал раз за разом насаживать ее на себя. Не помня себя от наслаждения, она взлетала на волне страсти, которая поднялась из самых тайных глубин ее естества.

Новые, еще никогда не испытанные ощущения захватили ее целиком, и Доминик погрузилась в них без оглядки.

Ее руки гладили темные волосы Джуда, потом скользнули вниз по его спине и обхватили упругие ягодицы. Женщина запрокинула голову и целиком отдалась во власть мужчины. Каждое ее движение, каждая мысль, все чувства были подчинены его воле. Джуд потянулся и поймал губами упругий девичий сосок, начал нежно играть с ним и слегка прикусывать зубами, и, вскрикнув от сладкой муки, Доминик произнесла его имя.

Как она была глупа, думая, будто акт любви приносит радость лишь мужчине! Он давал ей такое наслаждение, такую радость, что ей не хватало воздуха. Он играл на ее теле, словно был гениальным музыкантом, а она – безупречно созданным и настроенным инструментом.

Их губы сомкнулись, руки переплелись, дыхание стало общим. Они слились, став единым телом, содрогнувшимся в миг высочайшего наслаждения. Счастье, которое они нашли друг в друге, было безграничным.

Совершенно обессиленная Доминик, тяжело дыша, затихла на груди у Джуда. Его сильные руки нежно гладили ее спину.

– Исправил ли я свою вчерашнюю ошибку? – он улыбнулся, шепча ей в самое ухо и заранее зная ответ. – Исправил?

В ответ она лишь прижалась губами к его груди.

Но он знал, что она должна была чувствовать, знал он также и то, что они будут любить друг друга снова и снова. Доминик затронула в его душе нечто такое, чего не касалась еще ни одна женщина. Она была словно ангел, явившийся с небес, дабы залечить раны его измученной души и спасти его от самого себя.

Любовь, которую в это мгновение испытывала Доминик к Джуду, заполнила все ее существо. И ослепительное великолепие этого чувства было столь велико, что, казалось, ей не по силам пережить его. Доминик закрыла глаза, слушая, как бьется его сердце.

Она уткнулась лицом в поросль черных волос на груди Джуда, готовая скорее умереть, чем предать его. Нужно было скорее на что-то решаться, ведь все равно ложь, существовавшая между ними, погубит их обоих.

Джуд прижал ее к себе, закрыл глаза и приник губами к ее щеке. Бог свидетель, он долго этому сопротивлялся. Он не хотел так глубоко привязываться ни к одной женщине, особенно к этой.

Итан подошел к Джуду и некоторое время стоял молча, думая, как сказать ему о том, что не давало ему, Итану, покоя.

– Ты взял Доминик в свою каюту. Считаешь, это разумно?

Джуд с неохотой ответил:

– Да, именно так я и считаю. Мне необходимо наблюдать за всем, что она делает.

– Зачем это?

– Я установил личность нашего шпиона.

У Итана был ошеломленный вид.

– Какое это имеет отношение к Доминик? Не думаешь же ты, что это она?

– Доминик Шарбоно и есть шпион. Вернее, шпионка. Все это время у меня перед глазами были очевидные доказательства, но я не желал их замечать.

Итан не на шутку встревожился:

– Почему же ты не отошлешь ее на берег?

– Тебя это не касается, Итан, – прорычал Джуд, бросив на друга испепеляющий взгляд.

– Тут ты ошибаешься – меня это касается. Мне не все равно, что с ней происходит. Я не позволю тебе…

Глаза Джуда метали молнии.

– Не позволишь мне что, Итан? Если мне не изменяет память, капитан этого судна я, а не ты. И пока ты находишься на борту «Вихря», ты, как и все прочие, будешь выполнять мои приказы. Это ясно?

К удивлению Джуда, Итан заговорил мягко и без всякого гнева:

– Я знаю тебя всю свою жизнь, Джуд. Я знаю, что ты женился на Мэри, не любя ее. Я видел, как ты похоронил вместе с ней свое сердце, потому что тебе не давало покоя чувство вины.

– Предупреждаю тебя, Итан, – больше ни слова о Мэри. Мы оба с тобой знаем, что, если бы я внял тогда ее мольбам и остался дома, она бы до сих пор была жива.

– Нам это не известно, Джуд. Во-первых, у Мэри было слабое здоровье. Я врач и знаю это. – Он сжал плечо Джуда и заставил его поглядеть себе в глаза. – Тебе не понравится то, что я сейчас скажу, и все же выслушай меня, я настаиваю.

– Я слушаю.

– Джуд, я никогда не говорил тебе, но Мэри приходила ко мне спустя неделю после того, как ты отплыл в Триполи.

– Зачем?

– Она умоляла меня дать ей что-нибудь… чтобы избавиться от ребенка.

На лице Джуда выразилось недоверие.

– Я не понимаю.

Он весь как-то сгорбился и поник.

– Неужели она так сильно меня ненавидела, что даже не хотела иметь от меня ребенка?

– Ты никогда не понимал ее, Джуд, разве не так? Напротив, она любила тебя до исступления и не желала делить тебя ни с кем, даже с собственным ребенком.

– Итан, что ты такое говоришь? – ужаснулся Джуд.

– Так вот, насчет вины, Джуд. Когда я отказался помочь Мэри избавиться от ребенка, она пошла к какой-то женщине, и та дала ей то, что она просила. Я надеялся, что мне никогда не придется рассказывать тебе об этом, но теперь я обязан. – Он довольно долго молчал, прежде чем продолжить. – Мэри умерла потому, что снадобье, которое дала ей та женщина, не только убило ребенка, но также отравило и мать. Я знаю, что это правда, так как она попросила своего доктора послать за мной. По-моему, она получила огромное удовольствие, рассказав мне, что она сделала и почему.

Джуд повернулся и подставил лицо порывам ветра, надеясь таким образом избавиться oт подступившей дурноты.

– Боже милосердный, она была сумасшедшей?

– Возможно. Но, выходит, она победила: мертвая, она привязала тебя к себе так крепко, как ей при жизни и не снилось. В своем раскаянии ты закрыл свое сердце для всего и всех.

Джуд так долго не произносил ни слова, что Итан повернулся, намереваясь уйти, но следующие слова друга заставили его остановиться:

– Ты даже не догадываешься, какую тяжесть я носил в своем сердце. Я винил себя в ее смерти, так как был уверен, что она считала меня виновным. Представляешь ли ты себе хоть на мгновение, каково это? Моя душа изранена, и не было дня с тех пор, как умерла Мэри, когда бы я не страдал. И не оттого, что любил ее – напротив, именно оттого, что не любил.

– Я очень хорошо представляю, что ты переживал, ведь я видел, как ты страдаешь, и все же я хранил свою тайну. Пойми, тогда мне казалось, что правду тебе будет вынести еще тяжелее, чем ложь, в которую ты верил. Я ошибался, о чем теперь искренне сожалею.

Джуд взглянул на небо, усыпанное звездами. Годы, прожитые с чувством вины, уходили в прошлое, и он, наконец, ощутил себя свободным.

– Похоже, ни одна женщина не может обойтись без обмана, а, Итан?

– Мне бы не хотелось так думать. Моя мать и сестры – добрые и правдивые, я это знаю наверняка.