Чтение онлайн

Зоя с энтузиазмом принялась за работу. Уинн заключил, что ей нравится заниматься каким-нибудь делом и она рада, что можно не мучиться от безделья на нижней палубе. Да, энергия так и бурлит в ней, поэтому не удивительно, что ей тяжело усидеть в тесной каюте. Если только дело не касается постели, мысленно добавил он.

Уинн улыбнулся, с удовольствием наблюдая за тем, как Зоя сосредоточенно плетет веревку. У нее ловкие руки — он уже успел выяснить это на собственном опыте, — и она быстро справляется с тем, что другие выполняли бы гораздо дольше. Однако он обратил внимание на то, что в последние дни она словно пытается взять от жизни все что можно, как будто чувствует, что ее пребывание в его веке близится к концу и надо отвоевать для себя побольше времени.

Он вздохнул, расстроившись из-за того, что хорошее настроение улетучилось. Взглянув на Зою, он с изумлением обнаружил, что она нюхает веревку, и вынужден был признать, что впервые видит такое.

— Эй, Зоя!

— Да, Уинн, — рассеянно отозвалась она, продолжая вдыхать запах пеньки.

— Что ты делаешь, Принцесса?

— М-м? — Наконец она повернулась к нему, на ее лице отражалось недоумение.

— Почему ты нюхаешь веревку? — терпеливо, словно обращаясь к ребенку, переспросил Уинн.

— А, веревку. — Она улыбнулась. — Очень знакомый запах.

— Знакомый? Ты всегда нюхаешь веревки?

— Только когда они пахнут наркотиками.

— Ты морочишь мне голову, Принцесса. — Он положил руку на ее колено и стал ждать, когда она ответит, предвкушая очень интересное объяснение, так как давно понял, что Зоя обладает потрясающим талантом рассказчика.

Однако она не стала ничего объяснять, а задала вопрос:

— Из чего сделаны веревки?

— Из пеньки [9] .

— Конопля. Я была права, — заявила она, внимательно разглядывая веревку, прежде чем снова понюхать ее. — Это наркотик. — Видя, что Уинн ничего не понимает, она добавила: — Марихуана, «мери-джейн»…

— А-а, да. Кажется, по-научному оно называется «каннабис сатива». Очень необычное растение.

— Абсолютно верно, — согласилась она, глядя на веревку так, будто это была змея и она не знала, что с ней делать.

— Между прочим, — заметил Уинн, — ему нет равных для изготовления такелажа. Канаты из пеньки выдерживают огромный вес и не разбухают от воды.

Уинну доставляло удовольствие рассказывать ей о корабле.

Зоя поспешно огляделась по сторонам и удостоверилась, что все матросы заняты своим делом и никто не обращает на них внимания. Потом она наклонилась к Уинну и прошептала:

— Кто-нибудь из твоей команды курит это?

— Курит? — изумленно переспросил Уинн. — Ты что, думаешь, они помешанные?

— Вовсе нет. Но в моем веке это курят.

— Курят веревки? — Подобная идея казалась Уинну полным абсурдом.

— Нет, глупый, они курят наркотик. — Она снисходительно улыбнулась ему с таким видом, будто ее заявление являлось верхом логических рассуждений.

— Пожалей меня, Принцесса, — взмолился Уинн. — У меня ум за разум зашел. Мне делается плохо, когда я представляю свою команду, попыхивающую зажженным такелажем.

Зоя расхохоталась.

— О Уинн, — проговорила она, немного успокоившись, — ну ты и тип!

Он едва удержался, чтобы не спросить у нее, что же он за тип.

Зоя взяла веревку в руку и вновь принялась объяснять. Уинн надеялся, что на этот раз он все поймет и его мозги не скрутятся в узел.

— Она сделана из пеньки. Пеньку получают из растения под названием «конопля».

В моем веке листья конопли незаконно используют для изготовления наркотика — вещества, которое действует примерно так же, как алкоголь, — добавила она.

«Или опий», — подумал Уинн. Наконец-то она заговорила разумно.

— Продолжай, — попросил он, заинтересовавшись новыми сведениями. — Расскажи, как ее курят.

— Листья измельчают и закатывают в бумажную трубочку. Получается сигарета. Иногда измельченные листья засыпают в металлическую трубочку. Когда человек курит такую сигарету, ему становится легко и хорошо, но это очень вредит здоровью.

— Вот здесь я с тобой согласен, Принцесса. Курение вредно для судна. Мои люди не курят ни наркотики, ни что-либо другое. Я запретил, хотя такой запрет действует не на всех судах. Однажды я видел, как корабль сгорел из-за небрежно набитой трубки. Почти половина команды утонула. С тех пор мои люди не курят. — Он поймал ее горящий взгляд и озабоченно закончил: — Огонь на борту очень опасное явление.

Если он и ожидал какой-либо реакции от Зои, то наверняка предполагал, что она проникнется серьезностью ситуации. Однако она начала хихикать. Догадавшись, что он изумлен, она похлопала его по руке.

— Наверное, пожар на корабле выглядит странно, — давясь от смеха, проговорила она.

— Поверь мне, Принцесса, это не повод для веселья.

— Прости, Уинн, — не удержавшись от смешка, сказала она, — но я думала не о последствиях пожара, я представляла, как твои люди вдыхают дым от горящих канатов.

Наконец она не выдержала и открыто расхохоталась, и у нее слезы выступили на глазах. Уинн покачал головой. У этой женщины странное представление о том, что может быть причиной веселья.

— Только подумай, Уинн. Если учесть стоимость конопли в моем веке, все твои сокровища могут включать лишь коробку, доверху набитую веревками. Если Джон найдет ее, он сделает себе состояние — незаконным путем, естественно. Но состояние получится огромным.

— Зоя, у меня нет никаких сокровищ.

Она перестала смеяться, но улыбка подобно солнцу продолжала освещать ее лицо.

— Я это подозревала. Если бы они существовали, Джонатан давным-давно нашел бы их. Он очень дотошный. — Она замолчала и принялась наблюдать за тем, как Уинн сплетает нити. — Думаю, дотошность — это наследственная черта, — заключила она.

Упоминание о чертовом Джонатане вывело Уинна из задумчивости. Вздрогнув, он выронил нож и едва не лишился при этом пальца ноги. Проклятье, ход событий беспокоил его гораздо сильнее, чем он предполагал! Его чувства начинают преобладать над доводами логики, которую он так уважал.

— В чем дело, Уинн? — спросила Зоя, сразу почувствовав перемену в его настроении.

Уинн молчал, не зная, как начать разговор на столь неприятную тему. Он не привык к ощущениям, которые рождала в нем ревность. Увидев, что Зоя терпеливо ждет, он решил броситься в омут с головой.