Чтение онлайн

…С недавних пор Жаклон стал капитаном.

После того как он однажды повисел вниз головой под балкой таверны, мозги его не только переплыли назад в голову, но и заработали по-новому. Жаклон не на шутку поумнел. Его былая сопливость куда-то исчезла. Утонула в пиве, бодро объяснял он.

Оказалось, у него большие способности к штурманскому делу. Несколько рейсов Жаклон проплавал кормчим, пираты не могли на пего нахвалиться. А когда в сражении у Эспаньолы погиб капитан одного фрис-чедского пипасса, Фил не стал долго ломать голову, кого поставить на место погибшего. Конечно, поумневшего Жаклона.

И вот, в первом же своем капитанском рейсе, тот выкинул, что называется, невиданное коленце.

Поначалу все шло нормально. Пинасе Жаклона с недельку порыскал в океане, выискивая добычу. Капитан пыхтел от усердия. Он мечтал отметить начало своего капитанства какой-нибудь особо жирной добычей. Но океан был пуст. Вот такая она, моя везучесть, угрюмо думал Жаклон. Когда не надо — купцов уйма, хоть хватай их голыми руками. А когда надо — никого.

Внезапно матрос, который нес вахту в «вороньем гнезде», заметил на горизонте какой-то парусник.

Подошли ближе.

Это был испанский хольк. Он дрейфовал.

— Мертвец, что ли? — неуверенно сказал Жаклон. — Никаких признаков жизни.

Мертвые дрейфующие парусники не были для пиратов в новинку.

После лютого шторма судно могло потерять управление. Кончался провиант, люди вылавливали в трюмах крыс и поедали их. Потом наступала очередь попугаев и обезьян, которых везли домой как диковинные подарки: их тоже съедали. И если дрейф затягивался и никто не приходил на помощь, люди помирали с. голода.

Но могло случиться и так, что незадолго до появления фрис-чедцев хольк обчистили бешеные, забрали груз и пленных с собой, а ненужный парусник бросили. Порою пираты, забавляясь, поступали иначе. Срубали у жертвы мачты и увозили их, а команду и пассажиров оставляли на ограбленном судне — без парусов, на волю судьбы.

Но на хольке все мачты были целы. А на палубе — ни одного трупа, никаких следов побоища.

Жаклон недоумевал.

— Ну-ка, глянем, — сказал он. — Черт их знает, вдруг они все попрятались там сдуру, а то и со стволами наизготове…

Но нет, судно, пожалуй, все-таки было мертвым. Пиратский пипасс неторопливо пришвартовался к левому борту холька. Перекинули мостик.

Жаклон ступил на палубу холька первым, держа в руке двуствольный пистолет.

— Эй, есть тут кто-нибудь? — прокричал он.

Пираты в нерешительности стояли рядом.

— А, — услышали они чей-то приветливый голос, — какая приятная встреча!

Из кормовой надстройки навстречу им шел молодой монах. Он был босой, худощавый, долговязый, его светлого цвета ряса выглядела так свежо, будто он ее только что отгладил.

— Ой, — дурачась, сказал Жаклон, — а вот и святошка!.. А мы думали, что здесь пусто. Боцман, прошвырнись-ка с матросами по трюмам! Может, они там перепились, эти испанцы совсем ополоумели! Э, монах, много вас тут?

— Я один, — с улыбкой ответил тот.

Матросы уже обыскивали хольк, это было привычное для них дело.

— Зря вы так беспокоитесь, — сказал монах. — Говорю же вам — я тут один.

— А команда где? — буркнул Жаклон.

— Нет ее.

— А куда ж она подевалась?

— Ее тут и не было.

— Ага, — Жаклон вытер пот с лица. — Конечно. Не было. Так я тебе и поверил… Оружие, монах, у тебя есть?

— Нет.

Монах говорил по-испански, и Жаклон его хорошо понимал.

Матросы тем временем уже обшарили все помещения холька и вернулись на палубу.

— Пусто, — сказал боцман. — Никого.

— А груз — есть? — нетерпеливо спросил Жаклон.

— Пусто, — повторил боцман.

Что за бред, подумал Жаклон.

— Что, даже и провианта нет? — настаивал он.

— Да говорю же тебе: пусто! Пусто! Все чисто. Как под метелку.

— Так, — сказал Жаклон. — Так… Ну, предположим, что такого не может быть.

— Может, — сказал монах.

— А тебя не спрашивают! — прикрикнул Жаклон. — Стой, помалкивай и жди, это самое, своей пули!

— Как вам угодно.

Учтивый какой, подумал Жаклон. Сейчас, монах, ты у меня попрыгаешь! Дай только с этим хольком разобраться, а то пока что у меня самого все в башке прыгает, я такое в первый раз вижу.

— Так, — вслух повторил он. — Значит, пусто… То есть, монах — это и есть вся команда? Что, совсем ничего не нашли? Может, хоть какие-нибудь старые подштанники или пряжку от башмаков? Человечиной тут хоть пахнет?

— Жаклон, — вздохнул боцман, — у меня от тебя уже голова болит… Нету ничего! Не пахнет тут никакой человечиной! Кончай этого святошу и айда отсюда!

Жаклон почесал затылок.

— Погоди… Слушай, монах! Скажи честно, как было дело? И я даю слово, что отправлю тебя на небеса так, что тебе даже больно не будет. Идет?

— Я уже сказал: на этом судне я был — и есть! — один.

— А кто вывел хольк в океан? Может, скажешь, ты? Один?! Да? Один — поднял паруса, один — управлял ими, все делал — один? Где такое видано?

— Да хватит с ним болтать, капитан, — опять встрял в разговор боцман. — Вот мне, к примеру, наплевать, кто, зачем и как вывел хольк в океан!..

— А это потому, что нет у тебя, боцман, никакого интереса к окружающей жизни, — назидательно заметил Жаклон. — А у меня такой интерес — есть!

Он деловито сплюнул на палубу. Пираты втихомолку посмеивались, некоторые просто зевали от скуки. Делать на хольке было нечего. Но если капитан желает, то можно и помолчать, постоять рядом, послушать: забавно все же…

— Вот что, монах, — сказал Жаклон. — Кончай врать. Вот объясни, к примеру, как такое могло случиться: на хольке даже, это самое, не пахнет никаким провиантом, пресной воды — ни капли! А ты, между тем, на голодного не похож. И жажда тебя, видать, не мучает!

— Сущая правда, — подтвердил монах.

— И как это ты не сдох тут, а? — допытывался Жаклон. — Живёхонек, и все у тебя хорошо… Ты хоть скажи мне, из какого порты ты вышел?

— Увы… Ничем не могу вас обрадовать. Это был порт без названия.