Чтение онлайн

Я выбрал из первых двух того, который был побольше, прицелился и выстрелил.

Птица, раненная в крыло, упала к моим ногам, но я не успел схватить ее; крича и хлопая здоровым крылом, она бросилась в чащу. Я побежал за ней и только ярдов за сто от того места, где она упала, догнал и прикончил ударом приклада. Это была самка.

Три других орлана улетели, оглашая весь остров пронзительными криками.

Гордый своим трофеем, я взвалил его на спину и собирался уже вернуться к Джейку. Но не прошел и нескольких шагов, как я понял, что заблудился. Преследуя раненую птицу, я потерял из виду сухое дерево и снова очутился в полутьме. Я стал искать свои следы. В спокойном состоянии я мог бы найти их, но сложно было оставаться спокойным, когда колючки так и втыкались со всех сторон в мое тело. Предполагая, что остров имеет в поперечнике не больше трех-четырех миль, я решил идти напрямик в любом направлении и выйти таким образом к берегу, а там уже, идя вдоль берега, дойти до того места, где остался Джейк.

Я пошел прямо и, как ожидал, вскоре увидел свет. Потом показалось небо, а через несколько шагов и вода. Но подойдя поближе я увидел, что это не река, а болото или, вернее, лагуна. Затем я увидел канал, следуя по которому, мог бы выйти к реке. Чтобы не обходить потом кругом весь остров, я вернулся назад и пошел по другому берегу канала. Идя вдоль лагуны, я обратил внимание на какой-то челнок, который принял сначала за ствол дерева. Он был привязан к высокому кипарису, до половины закрытому росшими вокруг латаниями [3] . Сначала я подумал, что на острове есть еще какой-то охотник, но рассмотрев привязь, сделанную из дикого винограда, понял, что челнок оставили здесь несколько месяцев тому назад. Вероятно, это было какое-нибудь негодное, гнилое, брошенное или забытое судно.

В раздумье я рассматривал берега этого небольшого заливчика и заметил другие следы пребывания здесь человека, хотя и несвежие. В одном месте земля была несколько утрамбована, как будто здесь часто приставали к берегу, вокруг валялись куски грубого полотна, применяемого для упаковки хлопка, в другом месте лежала куча золы.

Следы в таком уединенном месте очень меня заинтересовали, и я несколько минут их рассматривал, раздумывая, кто бы мог здесь быть.

Однако, так и не решив этого вопроса, я вынужден был продолжить путь к своему челноку. Я снова стал продираться сквозь чащу и, дойдя до берега, окликнул Джейка. Тот отозвался, и я пошел на голос и вскоре был уже возле челнока.

– Мой очень доволен, масса, что вы вернулись целый и невредимый, – сказал негр на своем ломаном языке, когда я сел в челнок.

– А разве что-то могло случиться? – спросил я, удивленный его тоном и той поспешностью, с которой он отчалил от берега.

– О, на этом острове нечисто!

– Как «нечисто»?

– Не знаю, масса, не знаю. Но говорят, что ночью там видели дьявола. Мне самому это говорили рабы массы Брэдли. Его плантации недалеко отсюда, по другую сторону, только никто из его негров сюда не ходит.

– Так откуда они это знают?

– Не знаю, масса, не знаю. Никто не решается ходить на этот остров. Только это уж точно, что дьявол часто здесь высаживается.

Теперь я понял, почему мой черный спутник ехал со мной с такой неохотой.

Я лишь посмеялся над его суеверием и стал упрекать негра, почему он не сказал мне этого раньше, ведь я мог получше осмотреть это любопытное владение дьявола.

Потом я подумал о криках орланов, о царствующей на острове темноте, о лагуне и челноке, привязанном на берегу; мне вспомнились эти переплетенные лианами и испанским мхом ветви, и я перестал удивляться суеверию бедных негров соседних плантаций и страху моего спутника.

Мрачный вид этого места мог легко внушить ужас суеверным по природе чернокожим. Но, очевидно, брошенный челнок и другие следы, которые я заметил, могли бы при более тщательном осмотре подсказать мне, кто же тот демон, который, по мнению Джейка и его знакомых с плантации Брэдли, облюбовал это мрачное место.

Во время нашего долгого плавания Джейк успел порассказать мне много любопытного о Нате Брэдли и его плантации.

Жилище Ната Брэдли было расположено на большом острове, образуемом Миссисипи и ее прежним руслом. Река эта часто меняет русло; оба ее берега, в особенности правый, изрыты бочагами, заливами, лагунами и каналами. Вода то исчезает из них, то появляется снова, то роет новые, как будто по капризу, но так или иначе покинутое русло или лагуна всегда превращаются в тинистое стоячее болото.

На таком-то острове и поселился Нат Брэдли. Одно, впрочем, удивляло моего спутника: как «Масса Брэдли», приехав с двумя или тремя рабами, в короткий срок смог раздобыть стольких, что их оказалось больше, чем у сквайра Вудли в Теннесси? Он скупал рабов везде, где они продавались, даже таких негров, которых по непригодности к работе уже никто не хотел покупать. Но он умел их держать в руках, и с его плантации негры никогда не убегали. Иногда они уходили оттуда на ночь, но утром всегда возвращались.

А ведь они легко могли укрыться где-нибудь в окрестностях, и никто не подумал бы выдать их господину. Очевидно, тут была какая-то загадка.

Эти сведения очень заинтересовали меня, так как дополняли те, которые я собрал раньше; но мне еще интереснее было узнать, какого рода отношения существовали между Брэдли и Генри Вудли. Я уже знал, что они были близкими друзьями, но мне хотелось понять, почему.

Я уже настолько узнал здешние нравы, что мне было известно, как мало придается здесь значения нравственности того или другого плантатора. Колонисты, поселившиеся на древней земле индейцев-чоктавов, были далеко не рыцари без страха и упрека. Без страха-то они, пожалуй, и были, но их безупречность была, во всяком случае, сомнительна. Для них богатства и умения искусно владеть револьвером вполне хватало для того, чтобы признать человека достойным уважения. А Нат Брэдли был как будто создан для того, чтобы блистать в обществе Виксбурга и его окрестностей.

Виксбург – это город, которым за несколько лет перед описываемыми событиями завладела банда, состоявшая из негодяев всевозможных национальностей. Некоторое время на улицах города царил какой-то нескончаемый хаос. Горожанам приходилось очень даже не сладко.

В конце концов бандиты были схвачены, но старая закваска так и осталась в этом краю. Пребывание злодеев сильно отразилось на нравах населения. То, что рассказывалось про Ната Брэдли, про его выходки и характер, никого не удивляло и доказывало лишь, что он вполне достоин жить среди колонистов Миссисипи и водить с ними дружбу.

Но Генри Вудли по своему характеру ничуть не подходил Брэдли. Редко встречались люди более противоположные, более неспособные подружиться. Правда, Генри жил немного как дикарь, делил хлеб-соль с не очень-то цивилизованными людьми, но по натуре был мягок, казался скорее даже застенчивым, хотя это и не свойственно охотникам.

Я не мог объяснить себе, как такой человек находит удовольствие в обществе Ната Брэдли. Но мне было неудобно беседовать о своем хозяине с его невольниками. Не будь я особенно заинтересован двумя близкими ему лицами, я и не завел бы этого разговора, но любопытство мое было так возбуждено, что я не удержался от косвенного вопроса.

– А ты, Джейк, кажется не очень-то любишь Ната Брэдли?

– Да и никто из нас, негров, его не любит. Его просто ненавидят все!

– Ну а ведь белые его уважают?

– Не знаю, масса, не знаю.

– Как «не знаешь»? Твой господин, например, большой друг Ната Брэдли.

– Масса Генри?

– Да, мистер Генри.

– Да ведь он со всеми дружен.

– Правда?

– Да, он мухи не обидит, комара на собственном носу не убьет. Вот на охоте – до медведей, до пантер – он зол. Охота и собачий лай его возбуждают; он становится совсем другим человеком, когда у него ружье в руках и он стоит перед дичью. А так он очень добр.