Чтение онлайн

Даже движение лодок, будто исполнявших ритуальный танец, заставляло не отрывать глаз от геометрических линий и построений, в виде квадратов, крестов, окружностей, треугольников, параллелепипедов и атакующих стрел, умело производимых гребущими веслами рыбачками.

Торжество духа тавров, живущие в суровой природе гор и моря, соединившие две глянцевые и грозные палитры, где выражается их сила тела и мысли.

Стоящие в лодке фигуры девушек, словно греческие классические скульптуры, но там они из мрамора, а здесь живые и пластичные. Грациозное равновесие тела на качающихся ладьях вместе с волнами и движениями волнообразно пробегающие по гибким и стройным фигурам. Волнистые густые волосы рыбачек мягко вьются на морском бризе, словно разноцветные вымпелы.

И летящие облака белых чаек, выражая птичий восторг и приветствие влюблённым, скользили над волнами и праздником, одариваемые свежей рыбкой, бросаемые по одной грациозными девичьими руками, натруженных тяжелой работой.

Даже рядом стоящая гора Медведь с таинственным чередованием отвесных утёсов и выступов, и уютных бухт, выложенных гладко окатанными валунами, словно мифические головы замерших чудищ, придавали своеобразный шарм, самобытную декорацию к театрализованному представлению.

На свадебный бал пожаловали рыбьи серебряные стаи, быстро и пугливо метавшиеся под днищем лодок. Чопорные медузы с фиолетовыми ожерельями плавно кружились и вальсировали в прозрачной толще. Грозно шныряли черноморские акулы – хищные катраны, будто ожидая сладких гостинцев с пиршественного стола.

А солнце плясало и отражалось радостью жизни в зеркальном блеске водной глади, в скальных отполированных полотнах обрывов и горном мощном рельефе.

Влюблённые, сидящие вдвоём в легкой камаре, словно купались и сияли в пышных лучах торжественного праздника, проводимого в честь их свадьбы. Огонь любви вновь вспыхнул между ними с яркой и негасимой силой.

Какая-то поэтическая струна тронула сердце капитана, если раньше береговой ландшафт служил ему для определения точки местонахождения корабля, а небо с тучами или туманная луна читались приметами и вестниками приближающейся бури, то сейчас он увидел очарование отблесков пылающих облаков и красоту скальных мысов. Атрид с наслаждением будто пил кубок восхищения перед открывшимся взором. Он зажмурился и закрыл глаза. Через мгновение открывает, а перед ним, будто спустившаяся с неба Богиня с таким близким, родным и человеческим ликом с нежным овалом. Если при первой встрече Атрида пленили синие глаза Оксы, то сейчас он засмотрелся и любовался её пылкими выпуклыми губами, когда верхняя губа очерчена красивым плавным вырезом, на подобие «лука амура». Атриду безмерно и крепко хотелось прильнуть к Оксе, будто он целует всю изящность и прелесть мира, неба, земли и моря.

– На меня обрушилось великое и большое счастье! – тихо промолвил Атрид, обнимая Оксу и страстно целуя её.

– Я твоя раба и жена! – обомлела от радости дочь таврского вождя.

Афалина металась поблизости и трубила гимн влюблённым, тяжело переживая свою разлуку с Атридом.

Проходивший мимо торговый корабль из Херсонеса в Феодосию был зачарован великолепным и пышным весельем, проводимым таврами в море. С него посыпались приветственные крики в адрес молодожёнов. А лодки выстроились в почётный эскорт вокруг корабля, это была греческая унирема с одним рядом весел, с надстройкой на корме и узким мостиком посредине, чтобы можно было пройти между рядами гребцов. Косой парус моряки убрали с мачты, стоял безветренный день.

На таких судах можно плавать далеко, придерживаясь прибрежных вод, рассчитывая на укрытиях в естественных гаванях или прикрываясь туловами гор и скал от губительных штормов.

Под мостками и трюмы корабля были завалены тяжёлым товаром с тюками тканей и запечатанными воском амфорами с виноградным вином и оливковым маслом.

– В такой счастливый день, я не хочу пиратского нападения на мирный корабль, я не хочу пролитой крови! – вдруг решительно промолвил Атрид, вновь закладывая в ножны ксифос – острый меч, приготовленный для боя.

– Но лодки выстроились для атаки, и ждут нашего сигнала?

– Сделай отбой!

– А чем оправдаемся перед вождём?

– Он твой отец и защитит тебя!

– А какую придумаем отговорку?

– Я поднимусь на борт корабля и переговорю с кормчим, возьму у него откупные.

– Хорошо, поплыли к борту, – согласилась Окса, давая сигнал рыбачкам повременить со штурмом.

Безоружный Атрид залез на борт корабля, и скрылся в каюте кормчего. Лодки сомкнули кольцо вокруг униремы, давно потерявший свой весельный ход. Вскоре на палубе появился Атрид в сопровождение кормчего, несся в руках тяжёлый груз.

– Всё в порядке, я получил золотой выкуп от кормчего! – весело прокричал он обеспокоенной Оксе.

* * *

На следующий день тавры тоже решили применить пиратскую ловушку из свадебного празднества, накануне прошедшая успешно и без кровопролития.

Вечером тавры из рыбацкой деревушки «Ракушка» сидели у костра и пели протяжные песни, словно продолжая свадебный праздник. Правда, в песнях слышалась грусть и печаль, будто что-то погребальное, панихидное, пронизывающее.

– Ты не чувствуешь какое-то беспокойство и тревогу? – спросил Атрид у Оксы.

– Да, милый, есть какое-то напряжение внутри тела, но может это усталость, ведь весь день я гребла в лодке?

– Возможно, но я испытываю незнакомый страх, всё время хочется куда-то бежать, скрываться, искать убежище!

– Не от пиратства у тебя появился это боязливое состояние?

– Нет, кровь льётся везде.

– Я заметила на тропе, что всякая живность убегает куда-то вверх, ползли змеи, ящерицы и черепахи, Они неслись, как бешеные, не боясь и не обращая внимания на меня. Что это могла быть?

– Значит, всем тревожно стало на берегу.

– Не пойдём домой ночевать, а будем спать на берегу?

– Хорошо, отдохнём здесь, – согласился Атрид.

Ночь выдалась на редкость противная и парализованная, черная густая мгла укутала звёзды, слабость и оцепенение тела, словно они нанюхались «болиголовов», будто прикованные к земле, они лежали разбитые и раскисшие, не находя сил подняться и напиться воды. Так чувствовали себя многие тавры.

… Утром всё же вся лодочная флотилия вышла в море в поисках пиратской удачи.

– Недобрые предчувствия сопровождают меня? – продолжал волноваться Атрид.

– Какие?

– Почему нет Афалины и её собратьев или она приревновала к тебе?

– Ну, ты уж загнул – ревность рыбы!

– Не смейся, между нами и в правду возник любовный союз!

– Тогда отправляйся жить в море! – засмеялась Окса.

– Там меня только и ждёт «Большой змей».

– Не выдумывай чепухи насчёт любви к дельфину.

– Это не чепуха, а стремление обоих нас найти язык взаимопонимания между дочерью моря и сыном земли. И любовь одно из главных в сближение представителей двух разных миров.