Чтение онлайн

Матросы и команда пиратов отдыхали на палубе, забывшись на палубе, гребца в своих гнёздышках тоже наслаждались крепким сном. На носу двое вперёдсмотрящих замерли на посту, а на корме власть была у келейста Орла, правителя одноимённой пиратской деревушки, лежащей под защитой острой скалы. Кораблевождение его обучил Атрид и он оказался отличным учеником. А всем судном командовал в звание триерарха Атрид. Многоярусная триера имела длину до сорока двух метров, в экипаже числилось шестьдесят гребцов, тридцать пиратов-воинов и двенадцать матросов.

На самом нижнем ярусе триеры близ воды сидели гребцы-таламиты в составе двадцати семи человек с каждого борта. Отверстия или порты, прорубленные в корпусе корабля для вёсел, находились прямо у воды, а при даже малом волнении их захлёстывали волны. Тогда таламиты втягивали вёсла внутрь, а порты закрывались кожаными пластырями.

Гребцов второго этажа звали зигитами, а третьего яруса – транитами. Их вёсла проходили сквозь порты в парадосе в коробчатом расширение корпуса выше ватерлинии, нависающий над морем. Вёсельный ритм гребцам задавал флейтист.

Длина вёсел у всех гребцов была одинакова – четыре с половиной метра, но сидели они в судне по полукруглой линии, образованной бортом пузатого корабля. Из рассчитанного проекта кораблестроителями лопатки всех этажей корпуса входили в воду одновременно, но под разными углами.

Атрид не спал, в такую божественную ночь глаза не смыкались, лишь думы, певучими птицами, вились и вспыхивали зарницами воспоминаний о прошедших днях и мечтами о будущей жизни. Из полузабытой памяти вдруг полился танец прекрасных гомеровских строк, ведь в далёком прошлом он любил читать их наизусть.

Гелиос с моря прекрасного встал и явился на медном

Своде небес, чтобы сиять для бессмертных богов и для смертных,

Року подвластных людей, на земле плодоносной живущих.

От приятных раздумий Атрида отвлёк звонкий голос вперёдсмотрящего:

– Вижу корабль, выходящий из крепостного мыса! – Какое судно – военное или купеческое?

– Триера, переделанная для транспортных перевозок.

( Для перевозки воинов корабль назывался «Гоплитагагос», а для лошадей – «Гиппагагос»)

– Нужно его перехватить до входа в гавань! – тут же отдал приказ Атрид.

– Гребцы, подъём! Вёсла на воду! – это уже командовал келейст Орёл, а флейтист играл сигнал тревоги.

– Корабль вместо захода в гавань сменил курс и уходит в открытое море! – опять донесся голос вперёдсмотрящего.

– В погоню за ним, видно там заметили нас и пытаются скрыться?

Триеру для судоходности строили узким судном. Пятиметровая ширина корабля отмечалась на уровне ватерлинии, и предельную скорость хода «Херсонес» достигал до девяти узлов, хотя многие специалисты утверждали, что ходили и до двенадцати узлов. Зато, как дельфин, триера сразу могла за тридцать секунд развивать свою быстроходность. Вот и сейчас «Херсонес» двигался на предельной скорости с надутым парусом и дружной весельной греблей. Гребцы старались на славу, во всю мощь своих мускулов.

Но незнакомая беглянка ещё проворней уходила от роковой пиратской погони, подхватив в два выставленных паруса свежие порывы ветра, сорвавшиеся со скального «Олимпа», возвышавшегося над «Хараксом».

– Будем следовать за трусливыми беглецами, они не уйдут от нас! —

– Атрид, смотри, наш корабль несёт сильное течение и у гребцов даже вырывает вёсла! – рукой указал Орёл на мощно бегущие струи воды.

– Вот почему так резко повернуло встречное судно, его просто снесло течение, но откуда оно появилось в этой акватории? – задумался Атрид.

А погоня продолжалась, оба судна летели под парусами по воле бурного ветра и бурлящих волн и расстояние между ними не менялось.

– Мы даже не сможет повернуть обратно, нас несёт на другой край моря! – с тревогой высказался Атрид, вдруг вспомнив об Оксе и сыне, оставленных на таврском берегу в «Заливе Сокровищ».

– Продуктов и воды на нашем корсаре в обрез! – уже стал волноваться Орёл.

– Нужно догонять, атаковать уходящее судно и брать трофей.

– А сколько времени пройдёт погоня, наступит темнота, и мы тогда потеряем бегущий корабль по волнам!

– Постараемся гнаться до тарана и абордажа! – Атрид был настроен решительно.

– Поклонимся Богине Деве в нашей удаче!

– На море властвует греческая Афродита и у неё мы должны просить победу в плавание и над уходящим соперником.

– Пусть обе Богини помогают нам! – согласился Орёл молиться одновременно местной Деве и заморской Афродите.

А флейтист, поднимая боевое настроение у пиратской команды, звонко заливался на своём весёлом инструменте. «Херсонес» сопровождали играющие дельфины, будто желая помочь ему в погоне. Атрид вдруг увидел свою давнюю знакомую, вынырнувшую у кормы.

– Афалина, следуй за уходящей добычей и запоминай маршрут, потом выведешь нас, если мы потеряем убегающий корабль! – крикнул Атрид любимой рыбине. И Афалина в ответ выпрыгнула из воды, что-то хрюкнула на дельфиньем языке, словно поняла приказ обожаемого человека, с кем сражалась против морского монстразмея.

В легком, ползучим тумане наступающего вечера ещё виднелись контуры красного корпуса уходящей триеры под парусом с солнечным ликом и веслами сильных гребцов понуждаемой к бегу, постепенно пропадающей в синем порфире сливающего горизонта неба и моря. Хотя главным сейчас в быстроходности судна являлось подводное течение, словно посланное Афродитой и Посейдоном в спасение от нападения пиратов.

А неутомимые и ловкие сыны моря – дельфины, летящие над пенными волнами, как птицы над облаками, устремились в погоню за кораблём, предначертанным судьбою погибнуть от пиратов. Не спрятаться страдальцу в тяжёлых и темных свитках ночи, ведь серебряные лучи звёзд и луны алмазными копьями остро падали с драгоценно-сотканной ризы неба и чётко высвечивая бриллиантовые очертания, будто подбитого сокола, упавшего на воду, но стремящегося и пытающегося взлететь высь, махая деревянными вёслами-крыльями.

Афалина, царица морских вод Понта, в сопровожденье верных сотоварищей дельфиньей команды, кружились вокруг кормового весла судна, словно пытаясь помешать кормчему, управлять триерой. И получилось, уставший от долгой вахты ещё не опытный моряк, стал завалить судно по кривой полукруга, увеличивая длину пути. А «Херсонес» рвался по прямой, сокращая пространство, между поспешно скрывающейся жертвой. Грозно и хищнически угрожая своим соколиным смертельным клювом на носу – буферного тарана, исполненного в виде трезубца.