Чтение онлайн

— Таким образом, эгейцы и жители с острова Крит стали первыми в мире пиратами. Они на своих гребных суденышках, вооруженные пращами, луками и арбалетами, настигали беззащитных финикийских торговцев и грабили их. Так и зародилась новая форма раздела имущества, новый тип уголовного преступления, которое, как и положено, совершенствуясь с каждым новым веком, приняло сейчас опасную историческую значимость, — продолжил Педро свое повествование.

— Я восхищаюсь твоими познаниями, дорогой. — Довольное выражение лица Каталины радовало Педро. — Однако почему историческое?

— Да потому, что многие монархи, короли, императоры и преступные синдикаты использовали морской разбой как средство грабежа, присвоения постороннего имущества, разорения и даже захвата чужой земли. Пиратами всех времен руководили рвение, страсть к наживе и стремление уменьшить, ослабить могущество соперничающих между собою владык и целых наций, которые в силу религиозных или политических мотивов возникали на протяжении истории в самых отдаленных концах планеты.

— Ага. Закат славы и мощи финикийцев, значит, обязан развитию пиратства. Ну и, конечно, военному давлению со стороны Вавилонии, Ассирии, Персии и особенно Древнего Египта, — как бы заключил Антонио.

— Тебе надо обучать детей, мой милый. Однако еще за пятьсот лет до Рождества Христова правивший греческим островом Самос Поликрат…

— Тиран с наклонностями сатрапа, — проявил теперь свои познания Хорхе.

— И мастер по пиратскому делу! Он призвал умельцев, и они построили просвещенному тирану более крупные и ходкие гребные суда, которые давали значительные преимущества его пиратам. Прошло четыре века, и в истории появился король, то есть царь, правитель Понта, входившего в империю Александра Македонского. Звали его Митридат VI Эвпатор. Этот царь был одержим морским разбоем и еще дальше вперед продвинул развитие кораблестроения. Он превратил пиратство в дело государственной важности. Оставил пример. Потому нынешний король Англии и правитель Голландии в настоящей войне за испанский престол в значительной степени используют пиратов. Цель — ослабить Испанию, нарушить ее связи с богатыми заморскими владениями, отрезать от нужного товара.

— И потому ты, мой любимый, вновь выходишь в море сражаться с английскими и голландскими пиратами, — голосом, сразу ставшим серьезным, произнесла Каталина. — Я очень буду скучать! Но я горжусь тобой. Буду ждать тебя и постоянно молить Бога о сохранении тебе жизни!

— Да, пираты сегодня испанцам страшнее всего. И потом, всякий раз, как вспоминаю погибшего друга Тристу, я испытываю глубокую боль.

— А в чем, Педро, состоит разница между пиратами и корсарами? — спросила сестра Каталины.

— Корсар, моя дорогая, в отличие от пирата, который не признает ни веры, ни закона, это частное лицо, честный гражданин, имеющий на руках патент, разрешение своего правительства, обязывающий его сражаться с пиратами, не переступая закона, — за де ла Круса ответил Антонио. — Это дело настоящих патриотов, которые действуют на море согласно строгим предписаниям и нормам. Часть захваченного у пиратов добра, как и их корабли, корсары обязаны сдавать государству. На оставляемую у них часть они обязаны содержать свой корабль и расплачиваться с моряками за их службу. Взятых же в плен пиратов не продавать на невольничьих рынках. Это делают лишь пираты. Корсары обязаны вручать их властям, которые предают пиратов за совершенные преступления суду.

Педро одарил друга добрым взглядом, но подумал, что на практике люди остаются людьми, по природе они склонны поступать не как все, а как им хочется, и потому очень даже часто иные корсары ведут себя так, что их трудно отличить от пиратов. Подумал и сказал:

— Люди так устроены, моя дорогая, что для них нет ничего слаще, чем запретный плод. И определенная их часть просто склонна по своей натуре к нарушению правил и законов, которые создаются другой частью более уравновешенных и просвещенных людей. Часто бывает, что пираты нарушают даже созданные ими же самими законы. Первым морским разбойником в водах Нового Света — история не сохранила его имени — был французский капитан. Ровно тридцать четыре года спустя после открытия Колумбом Америки, этот француз на своем корабле захватил испанскую каравеллу в районе острова Лансароте и с ней пересек Атлантику. В Пуэрто-Рико, у Красного Мыса, пустил ко дну другую каравеллу, а потом ограбил и поджег небольшое испанское поселение Св. Герман.

— Но были и другие пираты. Они приносили еще больше вреда испанцам, — это сообщил Хорхе. — Я говорю о дикарях карибах. Они на своих пирогах совершали еще более дерзкие набеги. Не просто грабили и жгли селения, но еще зажаривали на кострах людей и ели их.

— Да, история знает случай, когда на острове Агуада карибы захватили францисканский монастырь и съели всех монахов, — согласился Педро.

Он мог бы рассказать и то, что в октябре 1530 года имел место еще более дерзкий набег индейцев карибов, теперь на остров Пуэрто-Рико. Первое поселение на острове было названо Пуэрто-Рико, что значит Богатый Порт: там испанцами было обнаружено месторождение золота. Порядка пятьсот воинов высадилось на восточном побережье острова с одиннадцатью каноэ и бегом помчались прямо к прииску Лукильо, разграбили его и подожгли. Захваченных испанцев, лошадей, собак и кошек убили и затем зажаривали на кострах. А в феврале 1537 года экипажи двух французских пиратских кораблей опустошили поселения Чагрес и Номбре-де-Дьос на перешейке Панама. В марте того же года французская пиратская эскадра в три корабля атаковала Гавану, увела с собой три судна с товарами и вскоре захватила еще три каравеллы, шедшие с грузом из Испании в Гавану. Испания на протяжении веков много потеряла от разбойных действий пиратов.

— Французские пираты, в основном то были гугеноты, атаковали селение Гуайянильо. Они высадились с пяти кораблей. — Де ла Крус видел, с каким вниманием присутствовавшие его слушали. — Их было не менее тысячи головорезов. Дикие люди, пьяные. Они с воплем «Франция! Франция! Огонь и кровь! Смерть испанцам!» застали жителей врасплох. Увезли с собой много золота и серебра.

— Я слышал от моего учителя истории, что в этом деле был замешан и один испанец, — сказал Антонио.

— Да, к сожалению. Его незаслуженно обидел лейтенант Алонсо де Бехинес. Испанец и поклялся отомстить. Подумайте только, он отправился через океан во Францию. Там разыскал пирата. Его звали Роберт Вааль. От сообщения испанца о богатствах его бывших горожан запахло жареным. У француза слюнки потекли, зачесались руки. Испанец, в свою очередь, выдвинул условие никого не убивать, женщин не насиловать, а лейтенанта отдать ему. Когда так и произошло, тот испанец своим кинжалом заколол лейтенанта. При этом убийца спокойно заявил: «Такое наказание должно настичь любого, кто незаслуженно обидел порядочного человека!» Однако я хочу сказать, мои дорогие, что сейчас, когда Испания с такими трудностями ведет войну за смену династии на троне, я вижу своим гражданским долгом продолжить дело корсара. Следует пиратов строго карать, очистить Карибы от английских и голландских разбойников. Они преступники! Грабят и убивают наших граждан. Потому я и ухожу в море! И я рад, что Каталина поняла, сколь опасны будут походы и что ей прежде всего следует посвятить себя воспитанию сына.

— За Андреса ты не беспокойся! Он будет весь в тебя! Вот только б не изменила тебе удача! — воскликнула Каталина, и ей стало страшно, она содрогнулась, покраснела от мысли, подкравшейся невзначай к ее сознанию, как аспид: «Я подумала не о том, что его убьют, а о том, что он вдруг встретит другую!»

«Добрая Надежда» подошла к створу залива Гаваны в середине дня, и цепь, закрывавшая вход в гавань, тут же была опущена. Не как это имело место в прошлый раз: на маяке-крепости Эль-Морро явно ждали прибытия этой шхуны. Когда же «Добрая Надежда» пришвартовалась к причалу, первыми, кто поднялись на ее борт, были аудитор Николас Вандебаль и генерал Луис Чакон, которые вернулись к управлению властью на Кубе в конце 1706 года. Многие из тех, кто оказался свидетелем той встречи, невольно подумали, что прибывший капитан шхуны является родственником и аудитора, и генерала одновременно. И впрямь те, кто руководили генерал-губернаторством Кубы, встретили де ла Круса, как родного. Это сулило удачу в деле приобретения нужного корабля и снабжения его военными припасами.

Чакон, уже в капитанской каюте за накрытым столом, узнав о заботах де ла Круса, сразу же заявил, что есть на примете превосходная посудина, которую — он с гордостью так и сказал — де ла Крусу прежде никогда не приходилось видеть даже во сне.

— Да вот ведь прежде следует хорошо продать шхуну. Ваша «посудина», должно быть, вся из серебра, — пошутил Педро.

— С продажей шхуны, я уверен, вам без труда поможет дон Николас. Все судовладельцы у него в руках. Ну а ежели суммы будет не хватать, мы вам верим — дадим кредит. Больше стоят друзья рядом, чем деньги в банке. — Генерал был собой доволен. — А покончить с пиратством — это наша первая обязанность! Ваша, мой друг, Педро! Ваша…

— Да, это верно, дон Луис, не тот богат, кто полон денег, а тот, у кого есть настоящие друзья! — согласился Педро и предложил поднять бокалы, наполненные вином «Латур», одним из лучших бордоских вин.

— Говорю о фрегате французской постройки! Нынче не найти лучшего судна, если оно не создано французскими мастерами. — Чакон поглядел в поисках поддержки на аудитора Вандебаля, и тот согласился:

— Судно действительно красивое и совершенное по своей конструкции. Имеет две батарейные палубы по двадцать шесть пушек с каждого борта и две крупнокалиберные, угонная и ретирадная на носу и корме. Вы залюбуетесь!