Чтение онлайн

Придет время, и он воочию увидит эту удиви­тельную птицу. Произойдет это при его плавании на яхте «Каско». И точно так же, как в поэме Кольриджа, когда яхта проходила близ антарктических широт, над ней воспарил огромный альбатрос.

Залюбовавшись величественной птицей, Стивен­сон невольно вспомнил строки из поэмы о том, что «проклят тот, кто птицу бьет, владычицу ветров». И еще ему тогда впервые показалось, что он, подобно старому матросу, обречен на бесконечное плавание. С той только разницей, что его это скорее радовало, а не угнетало и страшило, как героя поэмы.

В душе Стивенсон всегда чувствовал себя моряком и был счастлив скитаться по безбрежным далям. Ведь он знал, что обречен, что и у него за спиной, как и у моряка, «чьей злой стрелой загублен альбатрос», не­отступно стоит призрак смерти. А скитания, каза­лось ему, отдаляют роковой конец.

Здоровье постоянно подводило его, принуждало к перемене мест в поисках благотворного климата. С этой целью, собственно, он и перебрался в Бремер. Но, как назло, и здесь его настигло отвратительное ненастье. Вот и приходилось, по давней привычке, коротая время, фантазировать, глядя в окно…

Переживая непогоду, старались чем-нибудь за­нять себя и остальные домашние. Фенни, его жена, как обычно, занималась сразу несколькими делами: хлопотала по хозяйству, писала письма, давала ука­зания прислуге; мать, сидя в кресле, вязала; отец, сэр Томас, предавался чтению историй о разбойни­ках и пиратах, а юный пасынок Ллойд с помощью пера, чернил и коробки акварельных красок обратил одну из комнат в картинную галерею.

Порой рядом с художником принимался малевать картинки Стивенсон.

Однажды он начертил карту острова. Этот ше­девр картографии был старательно и, как ему пред­ставлялось, красиво раскрашен. Воображение пере­носило его на клочок земли, затерянной в океане. Оказавшись во власти вымысла, очарованный бух­точками, которые пленяли его, как сонеты, Стивенсон нанес на карту названия: холм Подзорная труба, Северная бухта, возвышенность Бизань-мачта, Белая скала. Одному из островков, для коло­рита, он дал имя Остров скелета.

Стоявший рядом Ллойд, замирая, следил за рож­дением этого поистине великолепного шедевра.

– А как будет называться весь остров? – нетер­пеливо поинтересовался он.

– Остров сокровищ, – изрек автор карты и тут же написал эти два слова в ее правом нижнем углу.

– А где они зарыты? – сгорая от любопытства, таинственным шепотом допытывался мальчик, пол­ностью включившийся в эту увлекательную игру.

– Здесь, – Стивенсон поставил большой крас­ный крест в центре карты. Любуясь ею, он вспом­нил, как в далеком детстве жил в призрачном мире придуманной им Страны энциклопедии. Ее конту­ры, запечатленные на листе бумаги, напоминали большую чурку для игры в чижика.

С тех пор он не мог себе представить, что быва­ют люди, для которых ничего не значат карты. Как говорил писатель-мореход Джозеф Конрад, сам с увлечением их чертивший, «это сумасбродные, но, в общем, интересные выдумки». У каждого, кто имеет хоть на грош воображения, при взгляде на карту всегда разыгрывается фантазия.

Соблазн дать волю воображению при взгляде на карту нарисованного им острова испытал и Стивен­сон. Бросив задумчивый взгляд на его очертания, которые напоминали вставшего на дыбы дракона, он представил, как средь придуманных лесов зашевели­лись герои его будущей книги.

У них были загорелые лица, их вооружение свер­кало на солнце, они появлялись внезапно, сража­лись и искали сокровище на нескольких квадратных дюймах плотной бумаги. Не успел Стивенсон опомниться, признавался он сам, как перед ним очутился чис­тый лист и он составил перечень глав.

Таким образом, карта породила фабулу будущего повествования, оно выросло на ее почве. Не часто, наверное, карте отводится такое знаменательное место в книге, и все-таки, по мнению Стивенсона, карта всегда важна, безразлич­но, существует ли она на бумаге или ее держат в уме.

Писатель должен знать свою округу, будь она на­стоящей или вымышленной, как свои пять пальцев. Конечно, лучше, чтобы все происходило в подлин­ной стране, которую вы прошли из края в край и знаете в ней каждый камешек. Даже когда речь идет о вымышленных местах, тоже не мешает сначала за­пастись картой.

Итак, карта придуманного Острова сокровищ побудила взяться за перо, породила минуты счастли­вого наития, когда слова сами собой идут на ум и складываются в предложения. Впрочем, поначалу Стивенсон и не помышлял о создании книги, рас­считанной, как сейчас говорят, на массового читате­ля.

Рукопись предназначалась исключительно для пасынка и рождалась как бы в процессе литератур­ной игры. Причем уже на следующий день, когда автор после второго завтрака в кругу семьи прочитал начальную главу, в игру включился третий участ­ник – старый сэр Томас Стивенсон. Взрослый ребенок и романтик в душе, он тотчас загорелся идеей отпра­виться к берегам далекого острова.

С этого момента, свидетельствовал сын, отец, учуяв нечто родственное по духу в его замыс­ле, стал рьяным помощником автора. И когда, на­пример, потребовалось определить, что находилось в матросском сундуке старого пирата Билли Бонса, он едва ли не целый день просидел, составляя опись его содержимого.

В сундуке оказались: квадрант, жестяная кружка, несколько плиток табаку, две пары пистолетов, ста­ринные часы, два компаса и старый лодочный чехол. Весь этот перечень предметов Стивенсон це­ликом включил в рукопись.

Но конечно, как никого другого, игра увлекла Ллойда. Он был вне себя от затеи отчима, решивше­го сочинить историю пиратов. Затаив дыхание, мальчик вслушивался в рассказ о путешествии к острову, карта которого лежала перед ним на столи­ке. Однако теперь эта карта, несколько дней назад рожденная фантазией отчима, выглядела немного по-иному. На ней были указания широты и долго­ты, обозначены промеры дна, еще четче прорисова­ны названия холмов, заливов и бухт.

Как и положено старинной карте, ее украшали изображения китов, пускающих фонтанчики, и ко­раблики с раздутыми парусами. Появилась и «под­линная» подпись зловещего капитана Флинта, мас­терски выполненная сэром Томасом. Словом, на карте возникли новые, скрупулезно выведенные то­пографические и прочие детали, придавшие ей еще большую достоверность. Теперь можно было сказать, что это самая что ни на есть настоящая пират­ская карта – такие встречались в описаниях плава­ний знаменитых королевских корсаров Рэли, Дампьера, Роджерса и других.