Чтение онлайн

Не успели пираты расположиться за столом и вкусить поданных роскошных блюд, как вдруг распахнулись двери покоев, и в зал ворвалась толпа охранников, вооруженных до зубов. Ошеломленные пираты не оказали никакого сопротивления. Коварный раджа отправил пленников к императору Великих Моголов Аурангзебу, где их следы затерялись. Всех, кроме Гиллиама, о котором уже шла речь в главе «Законы пиратского мира».

Зимой 1720 года фрегат Дэвиса подошел к португальской крепости Санту-Антонью на острове Принсипи в Гвинейском заливе. Этот хитрец задумал лихую операцию. Подняв «Юнион Джек» на грот-мачте, пиратский корабль встал на внешнем рейде. Вскоре подошла шлюпка из порта, и офицеру, пришедшему на ней, было сказано, что капитан английского военного судна, преследующего пиратов, желает нанести визит губернатору. Он хочет узнать новости о разбойниках, а если есть необходимость, то и оказать помощь в борьбе с этими негодяями. Да, ими кишит весь залив, и даже, говорят, отвратительный Дэвис пожаловал в местные воды — таким был ответ офицера. Никаких препятствий храбрым защитникам побережья не чинилось. Немедленно был прислан лоцман, и судно ввели в гавань. Строй португальских солдат встретил гостей, сошедших на берег. Били барабаны, развевались флаги, а губернатор сиял от счастья. Он был вне себя от восторга, особенно после того, как «английский капитан» одарил его двенадцатью черными невольницами. «Нанесет ли губернатор ответный визит на корабль?» — спросил Дэвис. «Конечно, для него будет высокой честью посетить победоносных англичан. Если возможно, — продолжал губернатор, — он прибудет завтра на рассвете». На том стороны и порешили.

План пирата был прост. Утром тупая башка-губернатор заявится на борт — вот будет потеха, когда ему сунут под нос «Веселого Роджера». Интересно, какая физиономия будет у португальца, когда с него потребуют выкуп в 40 тыс. фунтов стерлингов, хотя за такого простофилю не следовало бы дать и дырявого пенса.

Все предусмотрел Дэвис, но упустил из виду важное обстоятельство. Караульная служба, охранявшая рабов-невольников, проспала всю ночь и не заметила, как один неф выбрался с корабля. Он вплавь добрался до берега и рассказал властям, какая публика собралась на «военном корабле».

Противники поменялись ролями. Настал черед «веселиться» губернатору. Наутро на судно прибыл офицер и привез приглашение от губернатора посетить город и пообедать в его доме. После этого, как писал правитель, они вместе с главными лицами города вернутся на корабль и продолжат празднование во благо англопортугальской службы. «Ну что же, — решил Дэвис, — задержка дела не испортит, а мы получим дополнительный выкуп еще и с других олухов». Он дал знак спускать шлюпку.

Дом губернатора располагался на небольшом холме, с которого открывался вид на город и гавань. Делегация пиратов, во главе с Дэвисом, в сопровождении почетного эскорта под радостные крики толпы медленно и торжественно прошествовала через город к дому —губернатора. Вернуться обратно пиратам было не суждено.

Войдя в широкие ворота, они прошли по аллее, ведущей к парадному входу, и начали подниматься по лестнице. Но не успели они преодолеть и нескольких ступенек, как внезапно, по какому-то сигналу, раздался залп. Капкан захлопнулся. Разбойники, захваченные врасплох, падали на белые ступени, убитые наповал, а пули все летели и летели, пронзая мертвые тела и тех, кто еще надеялся спастись. Резня была ужасной, в плен никого не брали. В считанные минуты все было кончено.

Только один бандит из команды сумел спастись и каким-то чудом добраться до корабля. Когда на фрегате узнали о том, что произошло, то не мешкая подняли якорь и вышли в открытое море.

Морской разбой раскинул свои сети по всему миру. Редко кто мог чувствовать себя в безопасности, отправляясь в плавание, — превратностей судьбы было нелегко избежать. Смерть в бою с пиратами, невольничий рынок, рабство, галерная скамья, томительное ожидание выкупа — кто взялся бы предсказать будущее? В этой главе мы познакомимся с несколькими пленниками морских разбойников — их истории показывают, насколько непредсказуемыми могли оказаться эти встречи.

Настоящее имя этого человека было ал-Хасан ибн Мухаммед ал-Ваззан-аз-Заййати ал Фаси. После крещения он стал называться Джованни Леоне. Три епископа были приставлены к новообращенному и в течение целого года наставляли его в вере. Обряд проводил 6 января 1520 года в соборе Св. Петра папа римский Лев X. Любопытно, что имена Лев и Джованни, полученные при крещении, принадлежали самому главе католической церкви. Первое — папское имя, а второе — то, которое носил до своего избрания в 1513 году папой Львом X кардинал Джованни де Медичи, сын Лоренцо Великолепного, герцога Флорентийского. В русской литературе Джованни Леоне, по прозвищу Африкано, именуется Лев Африканский. Что же это за человек, чем заслужил он такое внимание патриарха церкви и какое отношение к этой истории имеют морские разбойники?

Точная дата и место рождения Льва Африканского не установлены. По-видимому, это событие произошло в Гранаде между 1489 и 1495 годами. В те годы войска Фердинанда Арагонского и Изабеллы Кастильской завоевали эти территории, служившие последним оплотом арабов в Испании. Спасаясь от католиков, семья бежала в Барбарию. Мальчику с детства пришлось много путешествовать. В 1519 году, то есть ко времени, когда жизнь Льва Африканского кардинально переменилась, он был еще очень молод, но накопленные им знания и опыт были обширны; они-то и стали причиной интереса к нему папы римского и интеллектуальных кругов Испании. Юноша посетил Судан, Ближний Восток, побывал в Египте, Иране, Армении, Аравии, доходил до Мекки, жил в Стамбуле, Александрии, Каире и всюду, где побывал, вел записи и дневники. Многих интересных людей повидал он в своих путешествиях, встречался и со знаменитым корсаром Аруджем во время осады Бужи в 1515 году. И вот, в 1519 году он возвращался морем из Египта в Магриб. Его выбор пал на море не случайно. «Арабы, живущие в пустынях между Барбарией и Египтом, — писал через несколько лет путешественник, — …стали самыми страшными и ужасными убийцами, какие есть в мире. Когда в их руки попадают чужестранцы, арабы, отняв у них все, что есть, продают их сицилийцам. Из-за этого по морскому побережью, окаймляющему пустыню, в которой живут эти арабы, уже сто лет как не проходил ни один караван. Если же там и проходит какой-нибудь караван, то он обычно идет в глубине материка, на расстоянии 500 миль от моря.

Чтобы избежать риска попасть к ним в руки, я проехал вдоль всею этого берега по морю вместе с тремя купеческими кораблями… боясь каждый момент быть захваченным корсарами с Сицилии и Родоса».

Однако путешественнику не повезло. В районе острова Джерба корабль, на котором он плыл, был перехвачен сицилийским корсаром Пьетро Бовадилья. У Льва нашли бумаги и записки, заинтересовавшие корсара. Через несколько лет они легли в основу книги, благодаря которой европейцы познакомились с географическим описанием неизвестной дотоле Африки. А тогда, в 1519 году, Бовадилья увез географа в Неаполь, а затем в Рим. Здесь он подарил его вместе с привезенным жирафом Льву X. Автор предисловия к первому изданию книги «Описание Африки» писал, что «папа, увидев его (Льва) и узнав, что он находит в географии удовольствие и уже написал одну книгу по географии, которую возил с собой, встретил его очень благосклонно, обласкал и назначил ему хорошее жалованье, чтобы он не уехал. Затем он уговорил и убедил его принять христианство…» В 1521 году Лев X умер, а его преемнику Адриану IV, не увлекавшемуся географией, арабский путешественник был малоинтересен. Лев Африканский преподавал в Болонье и работал над своей книгой, которую закончил в 1526 году. Года через два он уехал из Италии в Тунис, и никаких достоверных сведений о дальнейшей судьбе этого пленника итальянских корсаров не сохранилось.

«Как-то Филиппо был в Марке Анконской и отправился со своими друзьями прокатиться на лодке по морю. Внезапно появились галеры Абдула Маумена, великою барбарийскою корсара того времени, и наш добрый фра Филиппо вместе со своими друзьями был захвачен в плен, закован в цепи и отвезен в Барбарию, где в тяжелом положении находились они года полтора и Филиппо пришлось держать в руке вместо кисти весло. Но как-то раз, когда из-за непогоды нельзя было выйти в море, его заставили рыть и разрыхлять землю в саду. Нередко приходилось ему видеть там Абдула Маумена, своего господина, и вот однажды пришла ему фантазия нарисовать его на стене в мавританской одежде, и это ему удалось так хорошо, что тот вышел совсем как живой.

Всем маврам это показалось каким-то чудом, потому что в этих краях не принято ни рисовать, ни писать красками. Тогда корсар велел освободить художника и стал обращаться с ним как с другом и из почтения к нему поступил так же с другими пленниками. Много еще написал красками прекраснейших картин фра Филиппо для своего господина, который из уважения к его таланту одарил его всякими вещами, в том числе и серебряными вазами, и вместе с его земляками приказал доставить их целыми и невредимыми в Неаполь».

(М. Банделло. «Новеллы».)

«…Счастливо и весело, с хорошими винами и отличным столом… я около месяца там прожил (на вилле приморского города Чивитавеккья. — Д. К.), и каждый день, один-одинешенек, ездил на берег моря и там спешивался, нагружаясь разнообразнейшими камешками, раковинами и ракушками, редкостными и прекрасными. Последний день — потому что потом я туда больше ездил — на меня напало множество людей, каковые, перерядившись, сошли с мавританской фусты, и когда они уже думали, что как бы загнали меня в некое ущелье, каковое казалось невозможным, чтобы я ушел из их рук, я вдруг вскочил на свою лошадку, решившись на опасный шаг или тут же спечься, или свариться, потому что видел мало надежды избежать одного из этих двух способов, и Божьей волей, лошадка… скакнула так, что невозможно поверить; так что я, спасшись, возблагодарил Бога. Я сказал графу; тот поднял тревогу; фусты виднелись в море. На другой затем день, здоровый и веселый, я вернулся в Рим».