Чтение онлайн

20 ноября

Ранним утром я замечаю большую флотилию у входа в бухту. Пожаловали джонки мандаринов. Безрадостная перспектива!

Начинается военно-морской парад. Они проходят мимо бухты, вытянувшись в линию, и по мере того, как корабль занимает удобную позицию, он дает залп из пушек в нашу сторону, после чего уходит, уступая место следующему, а сам встает в конец очереди; и так они двигаются по кругу.

Эта стрельба продолжалась два часа и могла бы еще длиться неизвестно сколько времени, если бы не одна дерзкая выходка ладронов, которая заставила императорские джонки поспешно отступить назад. Один из их самых крупных кораблей столкнулся с нашим объятым пламенем брандером, так искусно направленным в сторону неприятеля, что он угодил прямо в зарядный погреб императорского флагмана; корабль тотчас взлетел на воздух.

Стрельба с джонок мандаринов возобновилась, но с более дальней дистанции. Это продолжалось до следующего утра, затем установилось затишье до самого вечера.

Тогда ладроны попытались провести еще один ловкий маневр. В темноте, абсолютно бесшумно они смогли приблизиться к семи императорским джонкам на своих двухстах весельных лодках. Они уже собирались их захватить, как в этот момент подул бриз и отогнал джонки за предел досягаемости.

Императорский флот возобновил мощную стрельбу, которая принесла первые страдания пиратам. Урон был нанесен большой. Корабль, на котором находился я, лишился своей фок-мачты. Ее заменили грот-мачтой с легкой парусной лодки.

23 ноября

К вечеру ветер полностью стих. Ладроны воспользовались этим обстоятельством, чтобы окружить пятнадцать вражеских джонок с намерением захватить их и отбуксировать к своим кораблям.

Именно в тот момент, когда они вскарабкались на борт одной из джонок, снова подул ветер. Весьма умело они все же смогли выполнить маневр и привести джонку в нашу бухту. На трофейном корабле оказались двадцать две пушки.

Большая часть экипажа джонки бросилась в море; в плен захватили примерно шестьдесят человек, которых, согласно обычаю, разрубили на куски и сбросили в воду. Экзекуция привела к появлению вокруг джонки зловещего красного пятна.

На следующее утро португальцы и мандарины еще раз возобновили огонь. Ладроны не отвечали, надеясь таким образом спровоцировать противника войти в бухту, но враг вел себя осторожно, боясь попасть в ловушку.

28 ноября

Ладроны по-прежнему находятся в укрытии в глубине бухты, и осаждающие противники придумали направить в бухту подожженные брандеры. Я насчитал их восемь штук, которые, если они соответствующим образом были сконструированы, могли бы привести к большим бедствиям, так как им благоприятствовал и ветер, и прилив, а пиратские джонки так близко стояли друг к другу, что пройти мимо них было невозможно.

При появлении брандеров ладроны принялись кричать от радости, думая сначала, что это горящие корабли врага, но быстро поняли свою ошибку.

Пылающие корабли приближались, идя парами друг за другом. Они шли вдоль борта нашей джонки, но наша команда сумела как-то избежать столкновения. Брандер, подошедший к нам наиболее близко, показался мне кораблем с водоизмещением примерно в 30 тонн; он был наполнен соломой и дровами. Очаги пожара находились на его палубе. Произошло несколько небольших взрывов, не принесших никакого вреда ни брандеру, ни нам.

Единственным видимым результатом действий врага, явилось пополнение запаса дров для ладронов, которые, потушив все пожары, вытащили обгоревшие корабли на песчаный берег и разобрали их на доски и бревна.

Позже я узнал, что португальцы гордились проведенной операцией, в результате которой, как они заявляли, им удалось вывести из строя не менее трети флота ладронов, и доложили в депешах, отправленных в Макао, о неминуемости своей окончательной победы над пиратами!

29 ноября

Сегодня девятый день блокады. Предположительно, когда будут закончены ремонтные работы наших кораблей, мы вновь выйдем в море и покажем нашему врагу[52], что он не способен на настоящее дело. Действительно, до сих пор противник думает, что мы можем только пытаться защищаться, а не предпринимать наступательные действия.

Перед нами императорский флот и, к слову сказать, непобедимая португальская эскадра. В сумме это девяносто три вооруженные джонки, шесть военных кораблей, один бриг и одна шхуна. Приказ отдать паруса быстро облетел всех ладронов.

Мы снимаемся с якоря и выходим из бухты. Португальцы немедленно бросаются за нами в погоню, без остановки стреляя из своих пушек. После трех часов тщетной погони, они оставят нас в покое, чтобы отойти к востоку и там собраться с силами.

За время нашего пребывания в бухте мы не потеряли ни единого корабля, а общее количество убитых не превысило сорока человек, не считая одного американца в составе группы пленников, захваченных при обстоятельствах, сходных с моими.

Лично я дважды был на грани „последовать туда“ за ними. Первый раз, когда ядро весом двенадцать фунтов упало в трех-четырех шагах от того места, где я стоял на палубе, а второй раз другое ядро задело, пролетая мимо, медную скобу, за которую я ухватился.

Замечу, что жена капитана, которая находилась на борту, но не принимала участия в боях, проявляла ко мне дружеское сочувствие и без конца обрызгивала меня водой, в которой был сварен чеснок, что рассматривалось как талисман против попадания пуль и ядер.

Мы продолжали свой путь и отклонились к востоку. Этим вечером мы бросим якорь в тихой бухте, окруженной высокими горами.

2 декабря

Новости от моих соотечественников!

Я получил письмо от лейтенанта Могана, командующего крейсером „Антилопа“ прославленной Ост-Индской компании. Он сообщает мне, что является держателем моего выкупа и уже три дня курсирует в окрестностях, тщетно пытаясь со мной встретиться. Он просит, чтобы я вместе с моим пиратским главарем приняли меры, позволяющие его крейсеру приблизиться к нам, не подвергаясь риску быть обстрелянным, что вынудит его открыть ответный огонь.

Мой главный тюремщик разрешил мне сесть в маленькую канонерку, которая выйдет навстречу „Антилопе“. Как только мы будем замечены с крейсера, казначей британского корабля присоединится к нам, передаст условленную сумму и доставит нас в своем шлюпе на борт корабля-освободителя.

Я обезумел от счастья… С трудом я смог нацарапать трясущейся рукой несколько слов лейтенанту Могану, чтобы посвятить его в наш план.

Четыре дня и четыре ночи, то время, какое нужно было, чтобы доставить мое письмо на борт „Антилопы“, я провел в лихорадочном ожидании. Мои товарищи не смыкали глаз, готовые в любую минуту увидеть на горизонте милый сердцу британский флаг.

Наконец, свобода!

6 декабря

Пришел ответ от лейтенанта Могана, подтверждающего, что он согласен, что он не принесет вреда никакому одиночному кораблю, но при этом требует, чтобы флот ладронов держался на достаточном расстоянии.

Четыре часа после полудня. Мы покидаем пиратскую джонку. Мы обмениваемся шутками и смеемся Друг над другом. Канонерка отправляется в путь, и мы быстро удаляемся от нашей бывшей тюрьмы. Через несколько часов мы вскакиваем в едином порыве. Впереди, вся в парусах, перед нами предстает „Антилопа“, величественная и могущественная.