Чтение онлайн

Уцелевших в бою пиратов из шайки Черной Бороды доставили в Виргинию, где предали суду и повесили, за исключением одного или двух — их имена, без сомнения, все еще числятся в анналах истории сей провинции.

Но действительно ли Черная Борода закопал сокровища на песчаном берегу, как гласит предание?

Клемент Даунинг, мичман «Солсбери», по возвращении с Мадагаскара, куда корабль этот был направлен, дабы положить конец пиратству в тех водах, написал книгу, в которой сообщает следующее: «В Гуджарате я познакомился с неким португальцем по имени Антонио де Сильвестро. Он прибыл туда с двумя своими земляками и еще двумя голландцами, дабы поступить на службу к маврам, как это делают многие европейцы. Сей Антонио рассказал мне, что раньше он промышлял пиратством, и когда убили Черную Бороду, как раз плавал на шлюпе по виргинским водам, И затем он поведал, что ежели мне когда-либо случится направляться в Йорк-Ривер или к Мэриленду, минуя островок под названием Малберри, и если я сойду на берег у места, где суда обычно встают на якорь и набирают пресную воду, то там-то и находится тайник. Якобы именно там пираты и закопали немалую сумму денег в огромных сундуках, обитых железными пластинами. Что до меня, я там ни разу не был, да и не знаю никого, кому доводилось бы там оказываться, однако поспрашивал и выяснил, что остров Малберри действительно существует. Если проходящие теми путями сочтут, что стоит покопаться у верхней оконечности небольшой бухточки, где столь удобно высаживаться, то вскоре они выяснят, верны ли полученные мною сведения. Возле места высадки растут пять деревьев, среди которых, как сказал португалец, и зарыты деньги. Не могу ручаться за истинность сего сообщения, но ежели я сам когда-либо там окажусь, то постараюсь найти тот или иной способ проверить его, раз уж это столь близко от мореходных путей. А ежели кто извлечет выгоду из вышеупомянутых сведений, и ежели Богу будет угодно, что человек оный впоследствии окажется в Англии, то, надеюсь, он будет помнить, кому обязан сей информацией».

Следующим достойным упоминания флибустьером был капитан Эдвард Лау, обучавшийся ремеслу кораблевождения в старом добром Бостоне, а пиратству — в Гондурасе. Никто не достиг таких заоблачных высот в сей профессии, равно как и никто не мог сравниться с капитаном Лау в кровожадности и безбожной злобности. И весьма странно, что об этом могущественном человеке сложено столь мало песен и историй, ибо он достоин того ничуть не меньше, чем Черная Борода.

Свое первое плавание он совершил под командованием капитана-янки в Гондурас, за сандаловым деревом, что в те времена было равносильно краже имущества у испанцев.

Однажды, когда корабль стоял на рейде в Гондурасском заливе, Лау с командой вельбота вернулись с берега, где до этого все утро рубили сандал.

— Вам чего? — спрашивает капитан, ибо в лодке, кроме них самих, ничего нет.

— Мы хотим обедать, — отвечает Лау как представитель отряда.

— Обеда не будет, пока не привезете еще дерева.

— Будет или не будет, мы за него заплатим, — заявляет Лау, после чего поднимает мушкет, прицеливается и спускает курок.

К счастью, мушкет дал осечку, и капитану-янки было суждено еще долго воровать сандал.

Тем не менее оставаться на корабле после этого происшествия Лау было уже нельзя, так что он и его товарищи уплыли на вельботе, захватили в море бриг и стали пиратствовать.

Некоторое время спустя Лау столкнулся с прославленным капитаном Джорджем Лоутером, с которым они были одного поля ягоды. Сей достойный джентльмен и завершил образование Лау, нанес, так сказать, последние штрихи, обучив своего младшего товарища всем еще не известным тому грехам.

Так наш герой стал отпетым пиратом, добившись в сем ремесле величайших успехов. При этом он неизменно питал лютую ненависть ко всем янки — за тот давний несостоявшийся обед, — и никогда не упускал случая покарать их, если волею судеб те оказывались в пределах его досягаемости. Однажды Лау повстречал судно из Южной Каролины, «Амстердамского купца» под командованием капитана Уильямсона — корабль янки под началом янки. Он отрезал капитану нос и уши и потом еще долго пребывал в приподнятом настроении, радуясь, что изуродовал янки.

Нью-Йорк и Новая Англия удостоились отнюдь не единственного посещения сего неустрашимого капитана, и каждый такой визит местные жители запоминали надолго, столько горя он им причинял.

Как-то в 1722 году перед славным городом Марблхэдом на якоре стояли тринадцать судов. Но вот в гавань зашел странный корабль. «Кто это?» — гадали горожане, ибо в те дни прибытие каждого нового судна было значительным событием.

Кем был чужак, вскоре выяснилось: на его носу взвился черный флаг с черепом и костями.

«Это же проклятый Лау», — поняли все, и тут же в городе поднялись небывалое волнение и суматоха, словно в утином пруду, в который врезался ястреб.

А наш капитан был в полном восторге, ибо здесь одновременно оказались целых тринадцать судов. Он взял, что хотел, и уплыл восвояси; Марблхэд же забыл о его визите нескоро.

Некоторое время спустя капитан Лау и корабль его сопровождения столкнулись с английским сторожевиком «Борзая», который обошелся с ними столь грубо, что Лау был рад удрать, бросив своего спутника и его команду в качестве подачки силам закона и порядка. И им бы еще повезло, если бы они отделались «прогулкой» по ужасной доске с завязанными глазами и руками. Итак, корабль сопровождения был захвачен, а его команда осуждена и повешена, Лау же улепетывал в такой ярости, на какую способен далеко не каждый пират.

Конец сего героя затерялся в тумане минувшего: поговаривали, что Лау умер от желтой лихорадки в Новом Орлеане. Жаль, если так: лучше бы в петле пеньковой веревки.

Следующим примечательным лицом среди американских пиратов является майор Стид Боннет. Он, впрочем, был натурой весьма противоречивой, ибо его постоянно терзали угрызения совести, и он торжественно клялся сойти с порочной дорожки.

Впрочем, сей кривой дорожкой пиратства он катился себе вполне успешно, пока близ Чарлстонской бухты не столкнулся с доблестным полковником Реттом, и тогда, с клубами порохового дыма и грохотом бортового залпа, его удача и мужество немедленно улетучились. «Веселый Роджер» был спущен, и полковник Ретт триумфально вернулся с изрядным грузом: такого количества поверженных негодяев и головорезов город доселе не видывал.

По окончании последовавшего судебного разбирательства их вздернули, всех до единого, — паршивые овцы отправились прямиком на адские вертела.

Эдвард Ингланд был пиратом другого склада: он щелкал бичом по спине общества в Ост-Индии да на жарких берегах Индостана.

Особняком среди знаменитых пиратов стоит капитан Хауэл Дэвис. То был флибустьерский Одиссей, любимец не только плутоватого Меркурия, но и мудрой Минервы.

Это он одурачил капитана французского корабля, превосходившего его собственный по размерам и вооружению вдвое, и вынудил того сдаться, не произведя ни единого выстрела (не только из пушек, но даже из пистолета) и не нанеся ни единого удара саблей.

Это он дерзко появился в порту Гамбия на побережье Гвинеи и под прицелом крепостных пушек прикинулся работорговцем. Мошенничество продолжалось до тех пор, пока плод зла не поспел. Когда бдительность губернатора и гарнизона крепости была совершенно усыплена, а шайка Дэвиса рассредоточилась по ключевым позициям, на свет были извлечены пистолеты и сабли: кто шевельнет хоть пальцем, умрет. Пираты связали солдат спиной к спине, а губернатора привязали к его собственному креслу и захватили все, что только им приглянулось. Затем они уплыли, и хотя добыча не оправдала их ожиданий, все равно поделили между собой довольно кругленькую сумму.

С удачей росла и их наглость, и пираты решились покуситься на остров Принсипи, процветающее португальское поселение недалеко от побережья. Они разработали хитроумный план по захвату, и он сработал бы, не окажись некий португальский негр из их шайки предателем: он-то и сообщил о предстоящей операции коменданту крепости. Вследствие чего капитан Дэвис, сойдя на следующий день на берег, обнаружил усиленный караул, выстроенный якобы в честь его прибытия. Однако когда он со своими сообщниками, ничего не подозревая, выбрался из шлюпки и двинулся вдоль берега, внезапно раздался грохот мушкетов: все заволокло дымом, и воздух огласился стонами. Только одному человеку удалось вырваться из едкого облака, добежать до шлюпки и уплыть. Когда же дым рассеялся, на земле, словно груда старого тряпья, лежали сраженные капитан Дэвис и его товарищи.

Капитан Бартоломью Робертс был самым способным учеником Дэвиса, и когда последний внезапно встретил свою смерть столь прискорбным образом, описанным выше, он был единогласно избран командующим флотилией и оказался весьма достойным своего выдающегося учителя. На скольких трясущихся, словно перепуганные утки, купцов низвергался он, подобно ястребу, неизменно общипывая несчастных догола, прежде чем выпустить из своих беспощадных когтей.

«Капитан Робертс был весьма галантен, — сообщает один из историков того времени, — одевался в богатый малиновый жилет, штаны и шляпу с красным пером, а на шее носил золотую цепь с бриллиантовым крестом. Он был вооружен саблей и двумя пистолетами, которые согласно пиратской моде висели на конце шелковой перевязи, перекинутой через плечо». Таковым Робертс и предстал в своей последней схватке с «Ласточкой», королевским военным шлюпом. Как же доблестно сражались сии несгибаемые пираты, ибо, оказавшись запертыми в ловушке между боевым кораблем и берегом, они решили наброситься на слуг короля, обрушив на них шквальный бортовой залп, и затем попытаться уйти, положившись на удачу: флибустьеры надеялись, что им удастся своим огнем нанести ощутимый урон неприятелю.