Пираты, корсары, флибустьеры, буканьеры. Книги 1-21
Шрифт:
Древнегреческий историк Фукидид, живший в V веке до н. э., в своей знаменитой «Истории» (где он описал Пелопоннесскую войну между Афинским морским союзом и Спартой и ее союзниками в 431–404 годах до н. э.) особо отметил, что пиратство в Эгейском море возникло в глубокой древности, задолго до времени его жизни:
«Ведь уже с древнего времени, когда морская торговля стала более оживленной, и эллины, и варвары на побережье и на островах обратились к морскому разбою. Возглавляли такие предприятия не лишенные средств люди, искавшие и собственной выгоды, и пропитания для неимущих. Они нападали на незащищенные стенами селения и грабили их, добывая этим большую часть средств к жизни, причем такое занятие вовсе не считалось тогда постыдным, но напротив, даже славным делом. На это указывают обычаи некоторых материковых жителей (у них еще и поныне ловкость в таком занятии слывет почетной), а также древние поэты, у которых приезжим мореходам повсюду задают один и тот же вопрос: не разбойники ли они, – так как и те, кого спрашивают, не должны считать позорным это занятие, и у тех, кто спрашивает, оно не вызывает порицания».
Многое о древних морских пиратах можно узнать из «Одиссеи» Гомера; в эпической поэме неоднократно упоминается о морском разбое. Как точно подметил французский историк Анри Валлон, «в поэмах Гомера есть правдивое описание нравов, которых нельзя не узнать под сказочными формами, под чудесным покровом этих песен. С этой точки зрения я осмелился бы сказать: поэзия не менее верный руководитель, чем история, потому что если она пренебрегает порядком событий, то тем не менее она выражает их основную мысль и ход жизни; и событие, которое она выдумывает, вытекает из всей совокупности идей, характеризующих эпоху».
Корабль Одиссея плывет мимо острова Сирен (Рисунок на вазе)
Герой «Одиссеи» – Одиссей, царь Итаки, рассказывая царю феакийцев Алкиною о своих приключениях при возвращении домой после взятия Трои, без смущения, спокойно описывает поистине пиратские действия своих сподвижников:
Ветер от стен Илиона[1] привел нас ко граду киконов,[2] Исмару: град мы разрушили, жителей всех истребили. Жен сохранивши и всяких сокровищ награбивши много, Стали добычу делить мы, чтоб каждый мог взять свой участок. Я ж настоял, чтоб немедля стопою поспешною в бегство Все обратились: но добрый совет мой отвергли безумцы; Полные хмеля, они пировали на бреге песчаном, Мелкого много скота и быков криворогих зарезав. Тою порою киконы, из града бежавшие, многих Собрали живших соседственно с ними в стране той киконов, Сильных числом, приобвыкших сражаться с конем и не менее Смелых, когда им и пешим в сраженье вступать надлежало. Вдруг их явилось так много, как листьев древесных иль ранних Вешних цветов; и тогда же нам сделалось явно, что злую Участь и бедствия многие нам приготовил Кронион.[3] Сдвинувшись, начали бой мы вблизи кораблей быстроходных, Острые копья, обитые медью, бросая друг в друга. Покуда Длилося утро, пока продолжал подниматься священный День, мы держались и их отбивали, сильнейших; когда же Гелиос к позднему часу волов отпряженья склонился, В бег обратили киконы осиленных ими ахеян. С каждого я корабля по шести броненосцев отважных Тут потерял, от судьбы и от смерти ушли остальные. Далее поплыли мы в сокрушенье великом о милых Мертвых, но радуясь в сердце, что сами спаслися от смерти. Я ж не отвел кораблей легкоходных от брега, покуда Три раза не был по имени назван из наших несчастных Спутников каждый, погибший в бою и оставленный в поле.Особо много сказано в «Одиссее» о финикийских купцах-пиратах, соперниках древних греков в торговле и морском разбое. Одиссей, рассказывая свинопасу Эвмею о своих приключениях и скрывая от него, кто он действительно, повествует о своем участии в рядовом для того времени событии – нападении эллинских пиратов на прибрежные египетские поселения. Его спутники прибыли к побережью Египта на девяти кораблях и…
Грабить поля плодоносные жителей мирных Египта Бросились, начали жен похищать и детей малолетних, Зверски мужей убивая, – тревога до жителей града Скоро достигла, и сильная ранней зарей собралася Рать; колесницами, пешими, яркою медью оружий Поле кругом закипело; Зевес, веселящийся громом, В жалкое бегство моих обратил, отразить ни единый Силы врага не поспел, и отвсюду нас смерть окружила.Одиссей остался жив, получил прощение от египетского правителя, провел там несколько лет и разбогател.
Прибыл в Египет тогда финикиец, обманщик коварный, Злой кознодей, от которого много людей пострадало; Он, увлекательной речью меня обольстив, Финикию, Где и поместье и дом он имел, убедил посетить с ним: Там я гостил у него до скончания года. Когда же Дни протекли, миновалися месяцы, полного года Круг совершился и Оры весну привели молодую, В Ливию с ним в корабле, облетателе моря, меня он Плыть пригласил, говоря, что товар свой там выгодно сбудем; Сам же, напротив меня, не товар наш продать там замыслил; С ним и поехал я, против желанья, добра не предвидя.Только разразившаяся буря и крушение корабля спасли Одиссея от продажи в рабство пиратом-финикийцем. Одиссей рассказывает о том, что при крушении корабля волны вынесли его к острову, где обитали феспроты (греческое племя, жившее в Эпире). Царь феспротов отнесся к нему милостиво и отправил его далее на корабле. С трудом бежал Одиссей с корабля феспротов, где команда попыталась продать его в рабство.
Такую же историю поведал Одиссею свинопас Эвмен. В детстве, будучи сыном царя Ктесия, он жил на острове Сира. К нему была приставлена в качестве няни и служанки молодая финикийская рабыня. Далее в поэме следует типичный для тех времен рассказ о действиях пиратов – морских разбойников, как греков, так и финикийцев:
Случилось, что в Сиру Прибыли хитрые гости морей – финикийские люди, Мелочи всякой привезши в своем корабле чернобоком. В доме ж отцовском рабыня жила финикийская, станом Стройная, редкой красы, в рукодельях искусная женских. Душу ее обольстить удалось финикийцам коварным: Мыла она, невдали корабля их, белье; тут один с ней Тайно в любви сочетался – любовь же всегда в заблужденье Женщин, и самых невинных своим поведением, вводит. Кто и откуда она, у рабыни спросил обольститель? Дом указав своего господина, она отвечала: «Я уроженка меднобогатого града Сидона: Там мой отец Арибант знаменит был великим богатством; Силой морские разбойники, злые тафийцы[4] схватили Шедшую с поля меня и сюда увели на продажу Мужу тому, от него дорогую потребовав цену».Финикийцы поклялись доставить рабыню в Финикию. Когда финикийский корабль был подготовлен к дальнейшему плаванию, она, получив условный знак от финикийцев, укрылась на нем, захватив с собой своего подопечного Эвмея и золотые кубки из дома правителя Ктесия. Финикийский корабль приплыл в Итаку, где пираты продали мальчика Лаэрту, отцу Одиссея.
Неприязнь к финикийцам, торговым и политическим конкурентам древних греков, отразилась и в сочинениях Геродота (родился около 484 года, умер между 431 и 425 годами до н. э.); знаменитый древнеримский оратор и политический деятель Цицерон назвал его «отцом истории». Уже на первой странице своего эпохального сочинения «История» Геродот рассказал о событиях, связанных с финикийскими купцами-пиратами (эти события произошли задолго до времени жизни историка). Упоминает он и об ответных действиях эллинов, которые также имеют характер пиратских поступков:
«1. По словам сведущих среди персов людей, виновниками раздоров между эллинами и варварами были финикияне. Последние прибыли от так называемого Красного моря к Нашему морю[5] и поселились в стране, где и теперь еще живут. Финикияне тотчас же пустились в дальние морские путешествия. Перевозя египетские и ассирийские товары во многие страны, они, между прочим, прибыли в Аргос[6]… На пятый или шестой день по их прибытии, когда почти все товары уже были распроданы, на берег моря среди многих других женщин пришла и царская дочь. Ее имя было Ио… Женщины стояли на корме корабля и покупали наиболее приглянувшиеся им товары. Тогда финикияне по данному знаку набросились на женщин. Большая часть женщин, впрочем, спаслась бегством. Ио же с несколькими другими они успели захватить. Финикияне втащили женщин на корабль и затем поспешно отплыли в Египет.
2. Так-то, говорят персы, Ио попала в Египет. Эллины же передают это иначе. Событие это послужило первой причиной вражды. Затем, рассказывают они далее, какие-то эллины (имя они не могут назвать) прибыли в Тир Финикийский и похитили царскую дочь Европу. Должно быть, это были критяне. Этим они только отплатили финикиянам за их проступок.[7] Потом эллины все-таки снова нанесли обиду варварам. На военном корабле они прибыли в Эю в Колхиде и к устью реки Фасис. Завершив там все дела, ради которых прибыли, эллины затем похитили царскую дочь Медею.[8] Царь колхов отправил тогда в Элладу посланца с требованием пени за похищенную и возвращения дочери. Эллины, однако, дали такой ответ: так как они сами не получили пени за похищение аргивянки Ио, то и царю ничего не дадут».
Писатель и историк Александр Борисович Снисаренко считает, что слово «пират» родилось в Греции. Этим словом пользовались античные историки Полибий (около 200 года – 120 год до н. э.) и Плутарх (родился между 46 и 51 годами н. э., умер между 120 и 130 годами н. э.). Снисаренко выводит исток слова «пират» от понятий «пытаться овладеть чем-либо, нападать на что-нибудь», «пытаться захватить (или штурмовать)», «совершить покушение или нападение на кораблях».
А в речь древних римлян слово pirata перешло из греческого именно в значении «морской разбойник» (для обозначения вообще разбойника или грабителя у римлян употреблялось другое специальное слово).