Чтение онлайн

Полли Портман награждали медалью «Черника» тринадцать лет подряд – ни один пекарь ещё не удостаивался такой чести. Хотя ей и не хотелось стричь купоны со своей славы, она с безграничной радостью делила удачу с соседями. Когда Ипсвич наводнила масса приезжих, желающих посетить пекарню, дела других местных заведений тоже пошли в гору. Гостиница «Ипси», которая много лет стояла заколоченной, вдруг переполнилась постояльцами. Кофейня, закусочная и аптека извлекали прибыль из всего, от сэндвичей до аспирина, а городской совет проголосовал за то, чтобы заменить старый знак «Въезд в Ипсвич» у границы города на новый красивый щит с надписью «Добро пожаловать в Ипсвич, славный дом «ПИРОГА». В правом верхнем углу поместили красный кружок с номером, который меняли каждый раз, когда Полли Портман выигрывала премию «Черника». В 1955 году щит гордо гласил: «13 премий «Черника», и это только начало!»

Каждый день в Ипсвич приезжали целые автобусы желающих посетить пекарню, и раз за разом Полли просили раскрыть секрет безупречного теста.

– Ну хотя бы намекните, – умоляли её люди.

Полли Портман, не задумываясь, отдала бы вам последнюю рубашку, но не свой рецепт теста. Скромность не позволила бы ей это сказать, но Полли знала, что успех всего города был её заслугой. Туристы съезжались в Ипсвич отчасти потому, что рецепт оставался секретом, а без них малый бизнес в городе с трудом бы удержался на плаву. Хотя Полли и не намеревалась раскрывать тайну своего рецепта, она всё же позаботилась о том, что с ним произойдёт, когда её земные дни подойдут к концу.

К сожалению, это время наступило гораздо раньше, чем кто-либо ожидал, и в результате в Ипсвиче должно было многое поменяться… особенно для Элис Андерсон.

Контора мистера Огдена располагалась всего в трёх кварталах от дома Андерсонов, поэтому Элис решила доехать до неё на велосипеде. Крутя педали, она почувствовала, что у неё рождается песня.

У Элис заурчало в животе. Она так скучала по тёте Полли, что не осознавала утраты кое-чего ещё – её пирогов. А ведь июль – самая ягодная пора. Как вкусен был бы сейчас кусок пирога с тройной ягодной начинкой, подумала она. Тётя Полли отбирала только самые зрелые ягоды, подслащивала их клеверным мёдом и добавляла немного ванили. От мысли об этом пироге с золотистой хрустящей корочкой и шариком домашнего мороженого у Элис так закружилась голова, что она пропустила поворот на Кленовую улицу – пришлось разворачиваться и возвращаться.

Когда Элис прибыла на место, мистер Огден встретил её за столом в летнем костюме в бело-голубую полоску, накрахмаленной белой рубашке и красном галстуке. Его брюки держались на красных подтяжках того же оттенка, что и галстук. Элис обратила внимание, что его чёрные туфли очень похожи на те, в которых мэр Нидлман и преподобный Флауэрс присутствовали на похоронах тёти Полли. Элис знала, что этот фасон называется «броги», потому что у её отца тоже были такие, правда, он не надел их на похороны, сказав, что они давят ему на косточки. На столе перед мистером Огденом лежал большой белый конверт, а с другой стороны от стола, на одном из двух стульев для посетителей, покоился коричневый кожаный футляр размером с хлебницу, украшенный каймой с леопардовым рисунком. Элис сразу поняла, что внутри.

– Привет, Лардо, – прошептала она в сетчатое окошечко, вшитое сбоку.

Лардо звали старого, вечно недовольного кота Полли Портман, и Элис боялась его до смерти. Кота отличал самый дурной нрав – Лардо царапался, кусался и шипел на всех, кто подходил близко, кроме Полли. Грязный и погибающий от голода, он появился однажды на пороге пекарни, и Полли пожалела его и решила оставить у себя. Благодаря неуклонному соблюдению диеты из жареных сардинок и сливок он быстро утроился в размерах. Его толстый живот свисал так низко, что волочился по полу, но имя, выбранное в честь кулинарного жира марки «ЛАРД-О», объяснялось не этим. Сначала Полли подумала, что он полосатый, но после того, как она рискнула жизнью и искупала его, и расчесала свалявшийся серый мех, оказалось, что под грязью и сажей он белый. И Полли назвала его в честь самой белой вещи, которая была ей известна, – кулинарного жира.

В глубине пекарни помещалась большая кладовая, в которой Полли хранила запас необходимых ингредиентов. Любой, кто испёк хотя бы один пирог, знает, что для теста необходим жир в той или иной форме. Одни предпочитают сливочное масло, другие – растительное, а Полли Портман твёрдо верила в кулинарный жир. Каждую неделю она перебирала бесконечные баночки с блестящей белоснежной массой в магазине, и всегда выбирала марку «ЛАРД-О».

Большинство людей не потерпели бы и уж тем более не полюбило бы кота с таким дурным нравом, как у Лардо, но Полли обожала и баловала его. Каждое утро перед тем, как спуститься в пекарню, она поджаривала три сардинки и оставляла их на голубой фарфоровой тарелочке для Лардо. Конечно же, кот не позволял ей насладиться зрелищем, как он поедает рыбу, но одной из величайших радостей для Полли было подняться наверх после долгого дня у духовки и увидеть тарелочку начисто вылизанной.

– Ты, наверное, голодный? – спросила Элис, заглядывая в переноску.

Лардо сузил жёлтые глаза и зашипел.

– Очаровательный кот, – фыркнул мистер Огден.

Элис почувствовала укол вины. Все были так озабочены кончиной Полли и организацией похорон, что полностью забыли о Лардо. Он оказался запертым в пустой пекарне на три дня без еды. Неудивительно, что он недоволен.

– Бедный котик, – проворковала Элис.

Из переноски снова раздалось шипение, на сей раз ещё более громкое.

– Доставить его сюда оказалось нелегко, – признался мистер Огден. – У меня ушёл целый час, чтобы вытащить его из-под кровати. Как вы можете видеть, это не обошлось без последствий.

Он поднял руки, сплошь залепленные полосками бактерицидного пластыря.

– Не принимайте это на свой счёт, – попыталась ободрить мужчину Элис. – Лардо не любит никого.

Мистер Огден посмотрел на часы и нахмурился.

– Садитесь, юная леди, – произнёс он, указывая приглашающим жестом на незанятый стул напротив.

Элис воспользовалась его предложением и опустилась на самый краешек стула – на случай, если Лардо решит напасть на неё из переноски.

– Как я упоминал по телефону, – начал мистер Огден, – дело касается одного пункта в завещании, согласно которому тётя оставила вам подарок.

– Я знаю, – кивнула Элис.

Она ощутила волнение в животе, представив, какой праздник устроит семья Андерсонов сегодня вечером дома.

Мистер Огден сделал паузу, соединив кончики пальцев.

– Прежде чем мы продолжим, я хотел бы пояснить некоторые детали в завещании вашей тёти, – сказал он. – Я знал Полли больше пятидесяти лет. Она была не только клиентом, но и другом. Я буду скучать по ней, не говоря уже о замечательном пироге из винограда конкорд, который она пекла.

Мистер Огден облизнул губы, словно смакуя воспоминание о пироге, и продолжил:

– Когда Полли попросила меня проследить за оформлением завещания, то есть подписать его у меня в конторе в присутствии необходимых для этого свидетелей, я с радостью согласился. Однако я считаю важным сообщить, что само завещание составлял не я – оно было написано в домашней обстановке рукой вашей тёти. Подписав его при двух свидетелях, в роли которых выступили моя секретарь мисс Лебсон и господин по фамилии Хаммершлахт, она запечатала его в конверт и дала мне указания открыть только в случае её смерти. Я прочитал его первым делом сегодня утром.