Чтение онлайн

Второй инквизитор метнулся было, чтобы схватить хоть какой-нибудь пыточный инструмент. На стенах да на разных полках его много хранилось. Но в бою все их пыточные инструменты мало чего стоят, в особенности против огромной дубины в руках настоящего мастера. За мгновение до того, как гвозди вошли в его тело, а дубина сломала позвоночник, инквизитор закричал, причем очень страшно, как многие из тех, кого он пытал. Но он никогда не думал, что сам будет испытывать такой сильный страх перед смертью. Он и в инквизиторы-то пошел, чтобы власть над людьми чувствовать, ведь здесь, в подземелье, он был могущественнее любого дворянина, который здесь мог ползать весь в крови и в собственных экскрементах, выпрашивая у него не то что пощады, а легкой смерти. Так приятно было слушать эти мольбы, можно даже было чего пообещать, свободу там или быструю смерть, все равно за обещаниями этими ничего не стояло, а если такое женщине скажешь и попросишь ее одежду снять, то она и не сопротивлялась и даже делала вид, что ей все нравится.

У Мигла кровь в жилах заледенела от этого крика. Ему казалось, что от него содрогнулись стены и вот-вот начнут разваливаться. Он подумал, что на такой вопль обязательно кто-нибудь прибежит, но ведь подземелье это как раз и строили для того, чтобы заглушать звуки голосов пытаемых грешников.

Безвольное, превратившееся в тряпичную куклу, у которой нет каркаса и управлять ей можно разве что надев на руку, тело инквизитора пролетело еще добрых пять метров, прежде чем стена подземелья остановила его. Миглу показалось, что оно пробьет кладку, но камень оказался покрепче костей, к тому же они уже были все перебиты.

Мигл сжался весь, когда существо шагнуло к нему, и закрыл глаза, как делал это в детстве, думая, что таким образом сможет спрятаться от ночных кошмаров.

— Стивр, брат мой, что они с тобой сделали?

«Брат мой» — гак обычно инквизиторы обращаются друг к другу, — подумал Мигл.

Существо говорило с акцентом. До Мигла наконец-то дошло, что это не демон вовсе, а тролль. Кажется, Стивр Галлесский сражался на стороне троллей, и вот, значит, кто-то из них, узнав, что его держат в инквизиторских застенках, пришел ему на выручку. Видимо, без магии здесь не обошлось. Как иначе тролль этот смог в подземелье проникнуть. Да его остановили бы еще у городских ворот.

Тролль схватил цепь, которой Мигл был прикован к стене. Мышцы на его руках вздулись, забугрились, с секунду казалось, что вены быстрее прорвут кожу, чем цепь лопнет, однако одно из звеньев все-таки разошлось.

— У нас лекари хорошие, ты же знаешь, — говорил тролль, — они тебя выходят, быстро выходят. Следов даже не останется, хотя я говорил тебе, что боевые шрамы мужчину украшают. Ты тогда все возражал: мол, девушки тебя и без них любят.

Мигл смекнул, что не стоит разубеждать тролля, что он вовсе не Стивр Галлесский, а то ведь разберется он что к чему и не станет его спасать. Когда инквизиторы явятся да трупы двух своих товарищей найдут, то свалят всю вину на Мигла или на то, что нечистая сила вызволить его хотела, да не получилось у нее, потому что встали на ее пути два смелых инквизитора. Честь им и слава да еще похороны за счет церкви, вернее, за счет тех, кого инквизиторы обирают, объявляя грешниками, и под этим предлогом конфискуют все их имущество.

На спине Мигла выступил холодный пот. Он закрыл глаза и не увидел, как тролль вошел в тучу, а лишь почувствовал, что его стало обдувать свежим ветерком, похожим на тот, что гуляет на взморье.

Среди огромных каменных мегалитов, стоявших полукругом, танцевали люди. Их силуэты выхватывал из темноты свет костра, горевшего в самом центре этого языческого сооружения. Луна тонула в облаках.

Дориан Хо чуть нагнулся, раздвинул руками кусты, затаил дыхание, присматриваясь и прислушиваясь, но никто не заметил бы его, даже сломайся под его ногами ветка. А ведь этот сухой противный звук в лесу слышно на много метров.

«Один, два, три», — беззвучно подсчитывал инквизитор тех, кто танцевал возле костра.

Если верить преданию, этим каменным сооружениям была не одна сотня, а может, и тысяча лет. Каждый камень был вдвое выше человека, да и вширь руками его не обхватить, как дуб, которому тоже не одна сотня лет. Но дуб-то сам рос, а вот эти камни сюда кто-то притащил. Непонятно откуда. До ближайших каменоломен, откуда породу для строительства крепостных стен брали, было не меньше трех десятков километров. Людям из такой дали волочь сюда эти валуны было не под силу. Не иначе тут потрудилась армия троллей. Но они никогда не соглашались работать на людей. Из чего следовало, что когда-то эти земли принадлежали им, а потом люди их вытеснили за Стринагарское ущелье. Если так, то, значит, люди раньше были выше и сильнее, чем сейчас. Выходит, они потихоньку вырождались и лет этак через тысячу станут такими же маленькими, как крысы, и, как они же, многочисленными и прожорливыми.

Лес подбирался к мегалитам со всех сторон, словно неприятельская армия, которая загнала их на холм, окружила и теперь готовится к решительному штурму. Но эти последние несколько десятков метров, что отделяли лес от каменных строений, деревья все никак не могли преодолеть. За века, что минули с той поры, как здесь появились эти мегалиты, с лица земли стерлось множество поселений.

На людях не было ничего, кроме кожаных ремешков с амулетами на шеях. Одеждой им служила краска. У одних тело полностью было выкрашено в красное, точно они искупались в крови, у других — в оранжевое с белыми полосками вдоль боков. Дориан Хо любовался женскими фигурами, стройными и гибкими.

Старик, одетый в бесформенную хламиду, сидел на отполированном, блестящем камне и бил колотушкой в огромный барабан. От этих ударов содрогался воздух, но ритм был очень медленным, так должно биться сердце человека, впавшего в летаргический сон. Паузы между ударами все увеличивались. Движения людей замедлялись. Зрелище завораживало.

Дориан Хо не заметил, как нога его стала отбивать тот же ритм, что и колотушка старика. Перед глазами поплыли огненные круги. И мегалиты, и костер, и люди стали терять четкость очертаний, точно были миражем и теперь растворялись в воздухе. Они и вправду могли как-то ускользнуть из ловушки. Обернувшись, Дориан Хо жестами показал, чтобы к нему подошли остальные инквизиторы. Они заранее договорились о том, что окружат сектантов и никого не выпустят из ловушки, так что теперь слова были не нужны, достаточно было лишь махнуть рукой, дабы послать на язычников смерть.

О том, что здесь собираются адепты древних культов, он выведал у информатора. Их по стране было великое множество. За приличное вознаграждение, что платил орден, желающих появилось хоть отбавляй.

Нельзя сказать, что место это было уж совсем затерянное, но добраться до него оказалось нелегко — все ноги собьешь, пока дойдешь. Среди деревьев проглядывала узкая тропинка. Когда инквизиторы шли по ней, то за одежду цеплялись ветки, точно пытались остановить. Именно к ней наверняка бросятся язычники. Если они побегут сломя голову через лесные заросли, у них не много будет шансов уцелеть, но если они выберут эту тропку — верная смерть.

Дориан Хо посмотрел на небеса. Говорят, что эти люди собрались здесь, чтобы встретить луну. Она должна быть полной. Но ее по-прежнему прятали серые густые облака. Дориан Хо справлялся по книжкам. Инквизиторам пока еще не запрещалось изучать верования язычников. «Если знаешь врага, то его легче победить».

Этой ночью действительно было полнолуние. Но еще должна была пролететь комета. Ох, плохое это предзнаменование! Не начнут ли эти люди, увидев полную луну и комету, превращаться в зверей, с которыми обычным оружием и не совладать? Но у инквизиторов были освященные посохи, а их прикосновение для оборотней еще хуже, чем для людей раскаленное железо. И все-таки стоило поспешить.

Дориан Хо вступил в орден всего пять лет назад, почти сразу после битвы в Стринагарском ущелье. Он посчитал, что в ордене инквизиторов для него откроется множество перспектив, и не просчитался. Тем более что нагрузка у него была не больше, чем у простого наемника. Большинство из тех, кто был сейчас с ним рядом, стали инквизиторами гораздо раньше. Но он быстро поднимался по иерархической лестнице, и теперь под его началом было полсотни братьев. Они уничтожали языческие течения по всей стране. Дориану Хо нужно было придумать какое-то оправдание, в которое он сам бы поверил, иначе те десятки людей, которых он убил, вернее их неупокоенные души, будут приходить к нему по ночам, мешая сомкнуть глаза. А если ему удастся заснуть — вторгнутся в его сны. Он сравнивал языческие течения с болезнью, с эпидемией, которая расползлась по всему свету, и считал себя призванным избавить от нее человечество. Подчиненные таким объяснением были вполне удовлетворены. Совесть Дориана Хо тоже.