Чтение онлайн

Если бы Дориан Хо стоял на месте, то оказался бы уже погребенным под телами мертвяков. Они лезли, как пчелы на мед, люди на их месте давно уже отступили бы, побросав самое тяжелое оружие, чтобы бежать было сподручнее. Но мертвым чувство страха неизвестно, да и логики у них никакой нет. Могли бы отступить, перегруппироваться, ударить снова. Темно. В лесу и с факелами беглецов всех не переловишь. Можно затаиться, засыпать себя еловыми иголками, берлогу себе наконец вырыть под корнями, как медведь, что в спячку ложится, или новую могилу, — и собаки не сыщут, а люди тем более. Никто им не мешал смешаться с теми костями, которые оставили здесь разбойники, грабившие беззащитных путников, или с мертвецами, которых звери лесные разорвали. В лесу отыщется много таких костей. Поди разбери среди них, какие упокоенные, а какие еще подняться могут.

Двигались мертвяки все-таки очень медленно, от людей с такой скоростью не убежишь — догонят и добьют. Дориан Хо постарается, чтобы никто не ушел, незачем врагу передышку давать.

На небесах высыпали звезды. Дориан Хо поднес к глазам подзорную трубу, глянул куда-то вдаль, туда, откуда мертвяки пришли. Решил проверить, не накатывается ли на него новая волна, но увидел лишь одинокий силуэт всадника, точно вырезанный из черной плотной бумаги и такой же неподвижный. Но вот конь переступил ногами, всадник натянул поводья, развернул его и скрылся за холмами.

Дориан Хо, не выпуская из рук подзорную трубу, упал на колени, прямо в противную слизь, в которую мертвяки превратились. Со стороны могло казаться, что он молится, землю благодарит, что принесла ему победу. Но на самом деле Дориан Хо приложил к земле ухо. Он почувствовал, как содрогается она в такт с тысячам копыт.

Они близко, очень близко. Всадник не мог быть один. Это как саранча: увидишь на посевах одну — знай, что скоро прилетят тысячи и ничего ты уже не сделаешь, пока они не съедят все подчистую и на новое поле не улетят.

Дориан Хо не сомневался, что кочевники ударят этой же ночью или под утро. Он не успеет от них уйти — пешему от всадника не убежать. Он не успеет подготовить оборону. Он ничего не успеет. Он только успеет увидеть, как на холмах, точно из морской воды или из-под земли, возникнут силуэты других всадников.

Дориан Хо осмотрелся по сторонам, похоже, никто из инквизиторов не видел одинокого всадника. Все готовились праздновать победу. Ну что ж, может, они успеют насладиться несколькими минутами победы, пока не придет смерть.

Защитное заклинание главный инквизитор наложил на себя заранее, лет пятьдесят назад, когда еще не стоял во главе ордена. Тогда ордена вообще не существовало. Представлял он собой обычную секту, члены которой обитали в пещерах, где прежде много-много тысячелетий назад жили существа, недалеко ушедшие в своем развитии от обезьян. Члены этой организации порой находили сделанные из камня наконечники для копий, старые кости, черепа, украшения. Они закапывали все это еще дальше, чтобы никому они больше на глаза не попались, разламывали, а еще — стирали со стен пещеры рисунки, написанные то ли разведенной в каком-то соке золой, то ли кровью. На этих рисунках люди, вооруженные копьями и луками, охотились на сказочных животных.

Секта существовала уже более сотни лет. Ее члены, облаченные в балахоны, скрывавшие и лицо и фигуру, читали проповеди о том, что люди должны жить в мире, не убивать не то что ближнего своего, но даже и беззащитное животное, если нет в том надобности. Символом их была трехконечная звезда — единение в человеке воды, небес и земли. Они были хорошими рассказчиками, проповеди их воспринимались, скорее, как сказка, поэтому инквизиторов не гнали, а слушали с интересом и давали поесть, а потом даже пересказывали соседям то, что запомнилось из их историй.

Ортега, встретив одного из руководителей секты, понял, что именно эта организация поможет осуществить его планы. К этому времени он уже знал: как бы долго и упорно он ни изучал волшебство, все равно на вершину ему никогда не подняться. Это его озлобило, заставило больше общаться с людьми. Обычно-то маги простых смертных сторонились. Не из-за того, что те могли их секреты выведать. Это ведь не фокусы. Даже если в точности воспроизвести все слова заклинания и все сопутствующие ему жесты повторить, ничего не получится. Для волшебства энергия нужна. Она есть в человеческом теле. Маг может пить ее, как пьет кровь вампир, превращая человека в живую мумию. Но люди могут на волшебника и ополчиться, поднять его на вилы, подпалить дом, узнай они, что он высасывает их жизненные силы.

Несколько лет Ортега перебивался скромными заработками, убирая прыщи на лицах подростков, привораживая мужчин и женщин. Он кочевал из города в город, пока в голове его созревал план — он должен уничтожить всех волшебников и остаться один, только тогда он будет самым сильным.

Он легко встал во главе секты, убедил ее членов выбраться из пещер. Они пока еще не были агрессивными, терпели чужие религиозные воззрения. Но постепенно под умелым руководством своего лидера секта перерождалась, набирала силу, богатела, ширилась благодаря появлению новых приверженцев их учения.

Потом инквизиторы помогли королю расправиться с отщепенцами. И правитель уже не в силах был помешать им прибрать к рукам власть в стране. Да и не хотел он этого делать, полагая, что теперь инквизиторы станут его цепными псами, наводящими ужас на любого, кто покусится на его корону. Он считал, что владеет ситуацией, но на самом деле только Ортега знал, кто кукловод, а кто кукла…

Вокруг главного инквизитора все пылало, как в аду. От такого сравнения он ужаснулся, съежился, почувствовал, как по спине пробежал холодок, хотя вокруг было так жарко, что жидкости в колбах, расставленных на полках вдоль стен, мгновенно вскипали, испарялись, а сами колбы, сделанные из стекла, взрывались. Осколки в полете расплавлялись и на пол падали огненными каплями.

Вокруг главного инквизитора возник защитный кокон, чуть пульсирующий, похожий на медузу, которая обволокла его тело со всех сторон. Защитное заклинание активизировалось каждый раз, как только инквизитору грозила опасность: стрела, нож, меч или, как теперь, огонь. Если бы Ортега заранее не позаботился о своей безопасности, то сейчас не успел бы и трети нужных слов произнести. Заклинание уже трижды спасало его, а он удачно выдавал это за божественное провидение, которое его оберегает.

По стенам огонь, как ядовитый плющ, взобрался на потолок, а затем спустился в подвал, проникнув сквозь щели между досками. Подручные главного инквизитора и понять-то ничего не смогли. Огненная вспышка выжгла им глаза. Боль не успела домчаться по нервным волокнам до мозга, потому что в следующее мгновение огонь точно языком слизнул человеческие фигуры. Они превратились в пепел.

Железные балки скручивались от жара в дугу, камень, что простоял не одну сотню лет, крошился. В раствор, который скреплял его, добавили человеческую кровь — здесь ведь когда-то чернокнижники практиковали, — и этот замес на крови должен был удержать злых демонов в том случае, если они на мир за этими стенами посмотреть захотят. Может, для демонов это и было препятствием, но против огня заклинания оказались бессильны. Пламя расцветало над крышей, как цветок, притягивая взгляд. Отчего-то хотелось потрогать его. Казалось, что оно могло быть не горячим, а холодным, как родниковая вода.