Чтение онлайн

– Он убил собственного сына, - произнес Рамио глухим голосом.
– И сделал это очень... жестоко. У принца Эторио была невеста - тоже артеас-полукровка. Не дожидаясь военных действий, движимая отчаяньем, они собрала своих подруг - человеческих девушек и артеас - и привела в действие заклятие, оставленное темными колдунами.

– Она даже успела добраться до императорского дворца, чтобы увидеть свершившееся собственными глазами, - кивнул Страж.
– Отчаянная маленькая Аанис, последняя женщина-артеас, - и мужчина покачал головой.

– Они были связани - она и принц Эторио, - глухо заговорил слепой юноша, раскачиваясь всем телом у окна.
– Мы забрели так далеко в глубь веков, что не приблизились к правде ни на миг. Вы слушаете легенды, похожие на красивые, немного страшные книги, но по-прежнему не знаете ничего о моем народе.

– Но Рамио!
– воскликнула женщина-целитель, которая прибыла в пещеру вместе со стражами.

– Оставь!
– слепой властно махнул рукой в ее сторону.
– Я решил рассказать им все. Мы не можем действовать обманом, как «дети Императора». Время лжи и подлости давно прошло, - мальчик, выглядящий сейчас на много лет старше своего возраста, покачал головой и замолчал на некоторое время.

– Послушай, парень, - откашлялся Кузьма нерешительно.
– Ежли я не путаю, ты в пещере ничегошеньки про себя не понимал, и легенд этих не слыхивал. А теперь шпаришь как по писаному!

– Все верно, - кивнул Рамио.
– вместе с крыльями я обрел мою память. Все артеас в час взросления вспоминают историю своего рода. До самых далеких предков, первых, сотворенных Сэйя, свободных и счастливых в облаках новорожденного Девятимирья. Потом эта память милосердно тускнеет. Но сейчас... я могу ощутить пьяную браваду какого-нибудь «сына Императора», волокущего перепуганную девчонку в первый попавшийся дом. И боль полукровок, которым прижигают основание крыльев, чтобы даже жалкие культяпки не пробивались из уродливых шрамов. И гнев Императора, не желающего признавать своего сына. И казнь принца Эторио - до последнего вздоха.

Каона!
– Рамио вздохнул тяжело и отчаянно.
– Хоть это все было предсказано, но я считаю, что подло не говорить тебе, что такое связь для артеас. Ты была возле меня в часы взросления, и ты теперь для меня ближе, чем все живущие. Я буду всегда знать, где ты находишься, а ты - где я. И мою боль ты будешь ощущать как свою. А я - твою. Один и тот же воздух в моей и твой крови, в нашем общем дыхании. Но... ты ничего не должна мне. Это я хочу просить у тебя прощения: к сожалению, от этой связи ты не будешь свободна до самой моей смерти. Если бы я знал об этом раньше...
– его голос стал сердитым, а кулаки сжались.
– Я бы прогнал тебя как можно дальше от себя!

– Рамио!
– целительница всплеснула руками.
– Эта девочка - ваша последняя надежда!

– Да?
– лицо мальчика исказилось нешуточным гневом.
– Взрослые видно очень хорошо научились забывать наше прошлое! А я вот помню все очень-очень ясно! Всего два дня как это знание вошло в меня! Вы хотите, чтобы наше спасение снова было построено на обмане, на насилии? Захочет ли эта девочка, которую и так кто-то там зачаровал, провести жизнь рядом со мной? Кто я для нее? Что для нее народ артеас? Вы хотите ее заставить? Улестить? Уговорить? Подкупить? А я говорю - нет! Она свободна и может покинуть меня в любой миг. Если она вернется по своей воле - я буду благодарен ей за это, даже если это произойдет через сто лет! Если нет - вам придется ждать более удачливого правителя.

– Ты у них правитель?
– гномишка округлила глаза и рот.
– Самый-самый главный?

– Не знаю, - покачал головой Рамио.
– Должен был быть, если верить предсказанию о рожденном в сердце бури и скал, с лазорево-золотыми крыльями, - он невесело усмехнулся.
– Я расскажу и об этом. Я сам не ведаю, насколько мой народ готов подчиниться мне - ослепшему и отвергающему спасение.

– Не оскорбляй нас, Рамио, - глухо произнес Страж.
– Ты будешь править по праву крови и памяти, а не по праву сильнейшего и удачливого.

– Благодарю, - кивнул на звук мальчик.
– Но я закончу твой рассказ, хорошо, Аррабах?

– Да, конечно, - возвышавшийся до сих пор над всеми Страж опустился на лавку возле стола и принялся рассматривать лежавшие рядом с Сэйтом наброски Эмми, показывающие разные стадии прорезывания крыльев у Рамио. Лицо его оставалось озабоченным и сумрачным.

– Итак, Аанис, невеста принца Эторио, связанная с ним узами ветра, пережила его казнь как свою собственную, но осталась жива. Она доползла до секретной комнаты, где хранился кристалл с заклятой кровью артеас. Там ее обнаружили подруги. Приведенная в чувство Аанис не проронила ни единой слезинки, она только глухо призывала к мести. И девушки сделали то, что требовал ритуалЮ - Рамио уронил голову, вслушиваясь в бурлящую древнюю память.
– Они все погибли при этом, уцелела только Аанис с кристаллом. Почти вся кожа ее была обожжена, но она смогла оседлать своего кугуара и добраться до императорского дворца. Признав в ней артеас, охрана не помела остановить ее. Девушка вошла в тронный зал и расхохоталась, глядя на заседающих там полководцев и министров, недавно присутствовавших при казни Эторио.

– Чему ты радуешься, безумная!
– в гневе обратился к ней Император. Он еще никогда не видел женщины-полукровки и не понял, что ее кожа обожжена.

– Я радуюсь свершившейся мести, ибо вы потеряли самое драгоценное в жизни, как и я.

– Кто ты такая?
– фыркнул Император.
– Я не велю тебя казнить только потому, что мы чтим наших женщин, даже полукровок. Но тебя высекут плетьми за дерзость.

– Можешь казнить меня, если успеешь, сыноубийца, тиран!
– выкрикнула Аанис.
– У нашего народа больше нет женщин! Вам некого чтить! Сластолюбивые животные, вы последние самцы вымирающей расы! Посмейтесь же со мной!
– и она снова захохотала, хотя слезы катились по ее лицу.

Воины-артеас хотели схватить ее, но обожженная кожа прилипла к их ладоням, и они в ужасе разжали руки. Окровавленная Аанис осталась стоять посреди тронного зала. Император побледнел и откинул расшитый занавес, за которым часто скрывалась его любимая жена, изредка прибывавшая в Грацию насладиться положением Императрицы. Именно из-за нее и был казнен Эторио, ибо Император не мог допустить, чтобы слухи о внебрачном принце дошли до царственной супруги.

Увы, Императрица была мертва - раскинув руки и крылья она лежала на своем резном кресле. Через минуту подул легкий свкозняк, и тело несчастной растаяло в воздухе. Вместо него в шелковых одеждах осталась светящаяся голубоватая жемчужина, которую отчаянно схватил Император. Он обезумел от горя, но не смел подступиться к Аанис, опасаясь, что она сотворит что-либо еще.

– Ты убила мою жену!
– вскричал он.
– Ты отомстила, убирайся же прочь!

– Я убила всех ваших жен, - устало ответила Аанис и опустилась на первый попавшийся стул, потому что ноги больше не держали ее.
– Жен и дочерей, потому что наша раса недостойна существовать. Мы унижаем слабых и убиваем своих детей - до такого не доходили даже проклятые богами гиганты. Артеас обречены.

Увы, это оказалось правдой. В течении месяца все до единой женщины нашей расы умерли, оставив после себя зерна светящегося жемчуга. Проклятие не пощадило ни крохотных грудных девочек, ни юных девушек, ни старых матрон. Забыв обо всем, бросив Грацию на произвол судьбы, наши предки отправились на Та-Сэйя-кери и хоронили, хоронили, хоронили все, что оставалось от умерших - одежду, игрушки, пеленки, любимые книги. А светящиеся жемчужины относили в храмы Сэйя, где жрецы помещали их в хрустальные чаши. И сегодня эти чаши испускают тревожный, скорбный свет в тайном храме где-то в этой Долине...
– Рамио перевел дух. Салина принесла ему теплого молока и погладила по руке. Ей-то было совершенно все равно, есть у ее мальчика крылья или нет. Главно, чтобы он не мучался так, не говорил этим сухим, отрывистым голосом. Но женщина ничем не могла помочь юному артеас. Он допил молоко и продолжил рассказ:

– Когда годы скорби и ужаса миновали, на Та-Сэйя-кери пришла Аанис. Постаревшая, покрытая ужасными шрамами там, где заживали ее ожоги, она напоминала безумную старуху, но ее глаза все так же горели решимостью. Мужчины на улицах почтительно склонялись перед ней, и все двинулись по ее стопам к храму. Аанис подождала, покуда соберется побольше народу и с трудом произнесла:

– Я хочу попросить прощения у тех невиновных, кого не пощадило пламя моей ярости. Я погубила свою расу, и много лет я оставалась единственной живой женщиной артеас. Я проводила время в молитвах Сэйя. Сперва я просила даровать мне смерть вместе с моими сестрами. Потом я молила оставить артеас хоть ниточку надежды. И Сэйя откликнулся на мои мольбы. Знайте, что вы можете заслужить прощение и возродить свою расу, если пойдете смиренно и честно служить тем, кого столько веков унижали и притесняли. Идите к людям, в Грацию, сделайтесь их помощниками, учителями, защитниками. Не посягайте на власть. И собственной власти не будет у вас, потому что нить императорского рода прервется и возродится только после искупления. Мальчик, вступивший в свою взрослость в сердце бури, в сердце камня, рядом с невинным ребенком человеческой расы, будет отмечен лазурно-золотыми крыльями, и по ним вы опознаете свою надежду. До той же поры будут пустовать города Та-Сэйя-кери и покрываться пылью храмы, зарастут сорняками ваши сады и замусорятся родники. Ни один артеас не смеет вернуться на свою землю до окончания искупления. Только светящийся жемчуг вы должны унести отсюда и сохранить в укромном месте. Без него нашему народу не возродиться.