Чтение онлайн

Оставляя автору достаточную свободу в описании того, что он видел, Норт рассчитывал получить от Хемингуэя такую статью, которая требовалась. Это укладывалось в общую установку коммунистической партии на использование знаменитостей при любой возможности независимо от их ориентации. Членство в партии было необязательным, требовалась только готовность писать [24] . Несмотря на то что New Masses постоянно критиковал его буржуазные взгляды, Хемингуэй согласился написать статью для Норта [25] . В конце концов, он уже изложил наметки истории в письме Перкинсу и был рад получить еще одну возможность выплеснуть свои переживания. К тому же никто больше не обращался к нему с подобными предложениями [26] . Для защиты своей репутации Хемингуэй постарался сообщить друзьям и тем, с кем он вел переписку, о том, что его отношение к редакционной политике New Masses не изменилось [27] .

Журнал со статьей Хемингуэя, получившей заголовок «Кто убил ветеранов?», вышел в свет 17 сентября 1935 г. Статья преподносилась как выпад против политики администрации Рузвельта, результатом которой была «безработица, недоедание и гибель» ветеранов [28] . Статья носила необычный для New Masses характер. Она начиналась довольно хорошо с демонстрации классовых различий богатых и ветеранов. Хемингуэй писал, что богатые рыболовы вроде Гувера и Рузвельта прекрасно знали об опасностях посещения островов Флорида-Кис летом. Погода там, особенно ближе к Дню труда, становится коварной и опасной для имущества. Ветераны, впрочем, не относились к имуществу. Они, как продолжал Хемингуэй, были просто «неудачниками», лишенными роскоши выбора. Их отправили на острова для выполнения «грязной работы» в сезон ураганов.

Затем Хемингуэй менял тему и рассказывал на оставшейся части первой страницы о том, как он заботится о своем имуществе, в частности о построенной по особому заказу яхте, с описанием всех мелочей, которые ему пришлось сделать, чтобы уберечь яхту во время шторма. Этот пассаж – настоящее пособие для начинающего судовладельца по подготовке к урагану – редакторы каким-то образом пропустили. Далее, вновь сменив тему, Хемингуэй ставил ряд обличительных вопросов, перемежавшихся с шокирующими деталями стихийного бедствия. Он спрашивал: кто отправил ветеранов на острова? Кто оставил их там в сезон ураганов? Кто не эвакуировал их, т. е. «не обеспечил единственно возможную защиту»? В завершение автор задавался вопросом о том, какое наказание понесли виновные в человекоубийстве [29] .

Статья «Кто убил ветеранов?» получила известность далеко за пределами узкого круга читателей New Masses. Прежде всего, журнал Time сделал статью Хемингуэя гвоздем своего собственного репортажа о бедствии. В основу его сюжета легло заявление прокурора штата Флорида Джорджа Уорли об «отсутствии виноватых в том, что ветеранов не эвакуировали… прежде чем… ураган убил 458 человек». Хемингуэй противопоставлялся Уорли. Без намеков на то, что он перешел в стан леваков-революционеров, Time цитировал заключительный вопрос Хемингуэя о том, почему ветеранов бросили умирать [30] . Еще дальше пошла газета Daily Worker, которая именовала себя «центральным органом Коммунистической партии США». Она перепечатала оригинальную статью слово в слово, поместила имя Хемингуэя в начале и в конце и добавила подзаголовок «Писатель находит распухшие тела людей, отправленных на верную гибель» [31] . Кашкин собственноручно перевел статью на русский для своей газеты, сделав ее доступной для растущего круга поклонников Хемингуэя в Советском Союзе [32] .

Статья привлекла внимание и еще одной группы читателей в Москве. Работники службы подбора вырезок для советской разведки наверняка поместили ее в досье для дальнейшего использования и добавили соответствующую карточку в каталог, чтобы информацию о Хемингуэе можно было отыскать при необходимости [33] . Цель заключалась в выявлении иностранцев, которые симпатизировали рабочему классу и могли когда-нибудь пригодиться. Это был пассивный сбор информации, нечто подобное предварительному маркетинговому исследованию, на основании которого составлялись списки потенциальных благожелателей, способных однажды поддержать политический курс Советов. Именно тогда, наверное, в НКВД, или Народном комиссариате внутренних дел, и заинтересовались Хемингуэем.

К этому времени НКВД [34] был одной из самых опытных и эффективных секретных служб в мире. Эта организация, превратившаяся после целого ряда смен названия в более широко известный КГБ (Комитет государственной безопасности), стояла на прочном фундаменте российских и большевистских традиций. В царской России существовала своя секретная полиция – Охранное отделение. Чтобы уцелеть в противоборстве с Охранным отделением, большевики создали подпольную партию с жесткой дисциплиной. После прихода к власти в 1917 г. большевистское правительство ликвидировало Охранное отделение, но сохранило и даже развило его бизнес-модель, учредив значительно более могущественную организацию, задачей которой были защита революции и продвижение ее идей. Внутри страны она была инструментом контроля. К 1930-м гг. секретные органы государства влезли практически во все аспекты жизни и работы в Советском Союзе, причем не самым деликатным образом. За рубежом НКВД (несмотря на свое название) занимался вербовкой агентов, сбором разведывательной информации и устранением противников молодого режима.

Хемингуэем заинтересовался иностранный отдел НКВД, находившийся в ведении Первого главного управления, которое имело постоянные представительства, так называемые резидентуры, во многих западных странах. В Соединенных Штатах резидентуры находились в Нью-Йорке, Сан-Франциско и Вашингтоне. Помимо наблюдения за КП США, в их задачи входила кража американских технологий, а также анализ и, возможно, влияние на внешнюю политику Америки, что приобретало особую важность после прихода Гитлера к власти в Германии в 1933 г. В связи с этим НКВД следил за широким кругом американцев, имевших доступ к интересующей его информации. В число целей в 1934 г. входили такие люди, как Дэвид Сэлмон, глава отдела коммуникаций и документации Госдепартамента, и Лоренс Дагган, молодой человек с подходящим образованием – Академия Филлипса в Эксетере и Гарвард – и отличными связями, тоже из Госдепартамента [35] .

Поначалу Советы собирали информацию о людях, которые могли когда-нибудь оказаться полезными для их дела [36] . Наводки поступали из московского центра или от местных партийных ортодоксов, которых называли «соратниками». В Соединенных Штатах резидентуры тесно сотрудничали с КП США и полагались на периодические издания вроде Daily Worker и New Masses, считая, что они точно отражают политическую реальность.

Когда сотрудники НКВД читали статью Хемингуэя, они уделяли основное внимание тому, как он «клеймил» власть. В статье говорилось о том, «что бедному и угнетенному народу штата [Флорида] приходится бороться за выживание не из-за последствий урагана, а из-за действий правительства» [37] . Советские шпионы полагали, что американская публика примет политические заявления Хемингуэя «за чистую монету… поскольку… [он был] известным и уважаемым автором» [38] . Их позиция мало чем отличалась от позиции New Masses: независимо от того, в какой мере они контролировались Советами, публичные фигуры вроде Хемингуэя заслуживали обхаживания. У них было множество потенциально полезных контактов, да и сами они могли однажды стать проводниками советской точки зрения.

Хемингуэй теперь был постоянно в поле зрения НКВД. В тот момент разведывательное ведомство вряд ли планировало завербовать его, оно, скорее, готовилось воспользоваться подходящей возможностью, когда такая подвернется. Если это произойдет, то НКВД (или его заменители) найдет приемлемый подход и пошлет представителя, мужского или женского пола, который прощупает Хемингуэя и узнает, как далеко он готов пойти.

Время – весна 1937 г., место действия – Испания. На фотографии виден некогда элегантный черный седан, что-то вроде четырехдверного Dodge выпуска 1934 г., изрешеченный вражеским истребителем. Теперь это была груда металла со спущенным колесом, выбитым ветровым стеклом и фарой, вывалившейся из гнезда. Капот отсутствовал, он валялся на земле рядом с автомобилем. Распахнутая дверь говорила о том, что пассажиры успели выпрыгнуть. Их было двое – Хемингуэй и голландский коммунист Йорис Ивенс. Теперь они, оставшиеся чудесным образом целыми и невредимыми, позировали фотографу на фоне разбитой машины.

На протяжении большей части своей жизни Хемингуэю нравилось ходить по краю и рисковать. Однако по выражению его лица можно понять, что на этот раз смерть была совсем рядом. Его губы сжаты, руки засунуты в карманы длинного застегнутого не до конца рыжевато-коричневого плаща с поднятым воротником. На голове – небольшой черный берет. Хотя его глаза кажутся полузакрытыми, заметно, что писатель все же смотрит в сторону фотоаппарата. А вот стоящий рядом с ним Ивенс уставился прямо в объектив. Как и на Хемингуэе, на нем черный берет и зимнее пальто, однако оно распахнуто, а левая рука – в кармане брюк. На его лице какое-то подобие улыбки, почти удовлетворенное выражение, словно говорящее, что жизнь продолжается, несмотря на воздушный налет [39] .