Чтение онлайн

– О кого я вижу?! Сам король колдунов, светоч справедливости! Пришёл читать свои морали, ведь это твой конёк! А может…,– начал было заключённый, но его перебили.

– Прекрати! – гулкий и жёсткий бас был такой силы, что стены камеры задрожали.

Джесси лишь ехидно улыбнулся и исподлобья взглянул на отца. Дух противоборства блеснул в его тёмно-синих глазах.

– Я пришёл к тебе не только как король, но и как отец. Тайно в твоём деле мой доверенный инспектор уже разобрался. Знаю, что ты покарал рыцаря не без причин. Он содержал чудовищных болотных ведьм и совершил немало плохого с их помощью, но всё же это убийство! Да, ты защищался! Да, он был нечист на руку! Но его должен был наказывать не ты, а я и закон! В конце концов тебя бы судили Нимаё, и думается мне, что ты ограничился бы какой-нибудь нетрудной исправительной работой.

– Так если справедливость восторжествовала, то, может, ты отпустишь меня? – уже чуть свободней спросил Джесси, указывая рукой на белую камеру заточения.

Небольшого роста и к тому же угловатый король Малефгарда с седыми и кучерявыми волосами до плеч кивнул, будто разрешая самому себе говорить, и надменные, блеклые от старости глаза поднялись на Джесси. В случае, когда Арнольд Уильмингтон собирался сказать что-то очень важное, он часто потирал наручи, будто замечал на них пятнышко, и начинал свою речь. Точно так он сделал сейчас. Джесси выпрямился, оперевшись на прозрачную прочную стену двумя руками. Он знал все повадки отца. Значит, разговор ожидался тяжёлый. Тем временем король Арнольд сел на лавку, появившуюся чуть позади него, и вытянул одну ногу вперёд. С его губ сорвалось губительное для Джесси «нет».

– Отпустить я тебя не могу. Дело сложное, но постарайся понять… Мои люди расшифровали главную часть пророчества, которое достал Лео. В нём говорится о тёмном колдуне. Он откроет врата злу в нашем сбалансированном мире. Мы долго думали и…

– Ты считаешь, что этот колдун тьмы – я? Это всё чушь! Не надо меня уж совсем в злодеи возводить! Я твой сын.

– Ты приёмный! – резко прервал его Арнольд.

Лицо Джесси в момент изменилось. Тёмные брови поползли вверх, а глаза блеснули как у ребёнка, готового расплакаться.

– Что? – еле выговорил Джесси. – Что ты сейчас сказал?

Глаза, обычно горевшие насмешкой и хитростью, выражали теперь беспомощность загнанного зверька. Этот взгляд и напомнил Арнольду того мальчика, которого он некогда усыновил. Король продолжил, вытерев платком набежавший на лоб пот.

– Лет двадцать назад мы вместе с другими сильнейшими чародеями пытались предотвратить проникновение чудовищ из Тёмного мира в Миракулу. Ты, верно, знаешь об этом моём походе. Тогда тоже было пророчество, что два чёрных мага снова откроют врата в тот пагубный мир. Ещё сам Симус Великий пожертвовал многим, чтобы закрыть портал в чуждый нам мир, из которого в Миракулу ломились чудовища. И мы боялись, что не сможем сохранить баланс, установившийся в нашем мире, и начнётся вновь война. Мы были близки к цели, но тёмные маги всегда оказывались на шаг впереди. Так или иначе, врата в Тёмный мир были снова открыты. Ты должен знать, что в этом ужасном месте, созданном однажды безрассудством жриц острова Обречённых, всегда скапливались порождения тьмы. Все самые жуткие чудовища пришли оттуда. И худшие из них – тени. Это разумные существа, обладающие невероятной мощью: сильны, быстры, хитры, неуловимы. Тьма – вот что их породило, и чему они служат. Мы боялись, что не справимся. Наш сильнейший отряд смело ступил в Тёмный мир, вечно погружённый во мглу, но то, с чем мы там столкнулись, разрушило все мои представления о тьме. Часть наших внезапно сошла с ума, и нам пришлось убивать своих. В пылу битвы все стянулись к одинокой хижине. На какой-то момент всё стихло, и вдруг раздался крик женщины. В дверях показался человек. Через слипшиеся волосы был ясно виден глубокий шрам. Он лишь выглядел, как человек. Наши взгляды пересеклись, он ринулся на нас. По тому, как он скользил, я понял, что он – высшая тень. Скорость его движений была невероятна. Я видел только тёмный дым. В гуще событий я потерял его из виду. Вспомнив о крике, я поспешил в хижину, думая, что там пригодится моя помощь. Но все, кто там были, это мёртвая женщина и мужчина, державший её за руки. От них исходил яркий голубой свет. Я уже развернулся, чтобы вернуться к товарищам на поле боя, но тень встала передо мной, и я почувствовал пронзающий холод мёртвого клинка. Я схватил тень за плечи. Его пустые глаза, казалось, высасывали из меня все жизненные силы. Не знаю, что бы произошло дальше, если бы не тот мужчина. Он сумел ослепляющим лучом оттолкнуть тень. Пока я читал восстанавливающее заклинание, те двое сцепились в ужасном поединке. Я видел, как они оба обратились в чёрный дым. Казалось, что они были на равных, но в какой-то момент чародей в чёрном оказался на коленях, проколотый мёртвым клинком. Вложив все свои силы в последнее заклинание, чародей умер, пронзив противника призванным жезлом. Тот со шрамом растворился в воздухе. И вдруг я услышал надрывистый детский плачь. Только теперь я заметил, что в защитном кругу лежал годовалый ребёнок. Я подумал, что его душу хотели поглотить тени, но два мага попытались его защитить. Ребёнок был напуган, и я не смог оставить его. Хотя тех тёмных колдунов, что открыли портал, мы не нашли, решили, что нам стоит поскорее покинуть Тёмный мир, пока было затишье. Пожертвовав несколькими выжившими, мы смогли снова запечатать врата. Лишь немногие вернулись из того похода, но даже те, кто вернулся, уже не были прежними. В итоге до сего дня в живых остались только пятеро: я, Эриандор и его Советник, хранитель острова Обречённых и глава ордена рыцарей Света…

– Причём тут я?! – наконец перебил его Джесси.

– Этот ребёнок – ты. Ты был рождён в царстве теней, а значит, ты носишь в себе силу зла. Я наблюдал за тобой, пока ты рос, и у меня не осталось сомнений, что твоя магия не похожа на нашу. Ты – отрок тени, высший из них.

– Ты хочешь сказать, что я чудовище?! Я даже не человек?! Зачем ты взял меня? Зачем позволил дожить до моих лет? Хотел провести эксперимент, иметь при себе подопытного кролика?! Уж я тебя знаю! Ты взял с собой трофей из мира теней не по жалости, а с какой-то целью. Зачем???

– Ты не можешь понять моих чувств…

– А Лео?!

– Он мой сын, и в это время уже рос во дворце.

– Ах, вот оно что!!! Конечно, теперь всё понятно! И ты скрывал от меня все эти годы??? Как… как ты мог?! – говорил Джесси, стараясь сдерживать слёзы. – Так поэтому я тебе так ненавистен?!

– Ты определённо связан с пророчеством, в тебе есть тёмная энергия, – продолжал Арнольд, словно не слыша упрёка Джесси. – поэтому я не могу тебя отпустить. Ты будешь сидеть здесь, пока мы во всём разберёмся. Возможно, из-за тебя начнётся новая война. А этого нужно избежать любой ценой.

– Что за бред! Да если бы я не привёл туда ребят, пророчество никогда не было бы открыто!

– И как правитель, и как отец… – продолжал Арнольд, не обращая внимания на слова Джесси.

– Ты мне не отец, – выговорил сквозь слёзы заключённый, отец бы не бросил своего ребёнка в темницу!

Арнольд посмотрел на узника и словно впервые увидел его: раскрасневшееся от горя и гнева лицо, наполненные слезами синие глаза. От прежнего бессердечного и хитроумного Джесси, каким его считал Арнольд, не осталось и следа. Это был всё тот же ребёнок, беззащитный и никому не нужный. Скрепя сердце, Арнольд отвёл взгляд, цепляясь за воспоминания, когда был недоволен Джесси.

– А я всегда не понимал, почему я для тебя пустое место! Конечно! Ведь великий Арнольд Уильмингтон не может быть отцом какому-то чудовищу!

– Я сделал всё, что ты мог стать достойным колдуном!

– В твоих глазах только Лео всегда был достойным, а я…что бы я ни делал, я всегда для тебя был монстром! Только мама…

– Мать тебе тоже не мать! – в порыве Арнольд даже стукнул посохом по полу, и на нём остался опалённый след. – Ты думаешь, я не знаю, что ты маменькин сынок?! И она, дура, обольстила тебя вниманием, научила прятаться за бабскую юбку! Всё моё воспитание глокеру под хвост!

– Даже не смей ругать её!!! Она единственная, кто любил меня!

– Ты не рос, как мужчина, а воспитывался женской рукою! Именно забота Аланы не сделала из тебя достойного колдуна, так я считаю!

Арнольд тяжело встал и подошёл к камере.

– Может быть, всё же ты поймёшь… А сейчас прощай, Джесси.

Король колдунов двинулся по коридору. Магический свет угасал вслед его шагам.

– Такой отец мне и даром не нужен! – крикнул в порыве Джесси, желая посильнее задеть короля.

Арнольд остановился, не отвечая и не оборачиваясь. Джесси не мог видеть, но по щеке старика поползла одинокая слеза. Арнольд ушёл, а Джесси остался один. В душе его было так же пусто, как в камере вокруг.

Откровение… Хорошо это или плохо? Кажется, что в наше время откровения приравнивают к порыву светлого чувства. Откровение – это открытие чего-то тайного. Первое, что приходит на ум, это признание в любви. Но действительно ли откровение – это настолько романтично? Ведь если есть место откровению, значит есть место лжи и молчанию… А если так, то даже самое искреннее откровение может сильно ранить. Моя мама всегда учила меня говорить правду, ведь тайное всегда становится явным. Но говорить правду не то же самое, что быть всегда искренним. Искренность чаще всего ранит самого говорящего, а правда – кого-то. Всегда ли стоит говорить правду? Всегда ли мы сами хотим слышать правду? В чём вообще заключается та самая правда? И действительно ли ложь – это плохо?

Я много думала об этом и не пришла к однозначному ответу. Вот пример. Ты знаешь, что парень подруги ей изменяет. Скажешь ли подруге правду или промолчишь? Это выбор. К тому же правда может быть у каждого своя. Например, кто-то скажет мне, что я бездарный писатель: ритм повествования не тот, скудный язык, сюжет банальный… В общем, посоветует мне бросить это дело. Но для кого-то мои труды окажутся ненапрасными. Для кого-то они будут, может быть, утешением или даже вдохновением. Тогда меня похвалят за авторский стиль, за мысли, что сквозят между строк в моих произведениях. Красиво и складно писать – можно научиться, но быть писателем – это призвание. Я даже думаю, что некоторые писательские школы могут убить писателя в человеке, который мог бы привнести в литературу что-то новое, что-то своё. И в чём же тогда правда? В том ли, что я плохой писатель или же в том, что я самобытный писатель? На вкус и цвет товарищей нет! Все могут быть по-своему правы. Иногда правда неотличима от лжи. А иногда правда ранит сильнее лжи, как в том же примере с неверным парнем. Или другой пример: сын матери погиб при налёте бандитов на супермаркет, но в ходе расследования было установлено, что сын бы в сговоре с бандитами. В зависимости от обстоятельств несчастная мать может считать своего сына героем или мучеником, пока ей не скажут правду. Нужна ли ей эта правда?