Чтение онлайн

А еще есть такие люди, которые изображают из себя экстравертов. Интроверту сложно быть лидером. Народ неосознанно выбирает экстравертов, наделяет их лидерскими полномочиями. Роль интроверта – серый кардинал. Кого-то это устраивает, а кому-то нужен выход на авансцену. Кому-то… Мне он нужен!

Никакой я не экстраверт. Я пытаюсь им стать. И в этих попытках я проиграла везде. Меня сторонятся интроверты и не пускают в свой клуб экстраверты. Для одних я слишком активна, для других – недостаточно открыта. Нет такого общества, в котором я нашла бы себя.

Я каждый раз надеваю маску. Сделав вдох поглубже, иду в народ. Пытаюсь говорить красноречиво и эмоционально. Иногда мне кажется, что я начинаю получать дополнительный заряд энергии от такого общения. Но стоит прийти домой, смыть с себя публичный образ, посмотреть в зеркало, взглянуть на свою обнаженную душу и спросить: «Кто я?», как к горлу начинает подкатывать неприятный ком. Я не могу ответить на свой же вопрос… Чувствую, как багровеет мое лицо. Я проронила первую слезу. Тяжелая горячая капля медленно скатился по правой щеки и громко упала вниз. После ее падения мои слезные каналы выпустили потоки жидкости, будто прорвалась ненадежная плотина, которую строили ленивые бобры.

Не люблю такое эмоциональное состояние, но слезы помогают очистить рассудок. Зачем мне это лидерство? Зачем мне власть? Если путь к ним для меня – сплошное жертвоприношение?! Зачем мне эти люди? Я правда желаю с ними общения? Мне действительно они интересны? Ведь я иду с ними на контакт в любое время. В любое время, когда им вздумается. Позвонив, они могут отвлечь меня от работы. Они поделятся со мной разной информацией, после которой я не смогу продолжить работать.

Желаю ли я общения? Нет. Значит я не одинока. Тогда что скрывается под маской одиночества? Стремление быть кому-то нужной. Я выслушиваю их проблемы, делюсь советами и верю, что нужна им. Но ведь это не так. А пользу можно приносить другим способом. Например, общественная деятельность. Можно создать что-то такое, в чем реально будет нуждаться общество. Вот, что я действительно хочу, а все остальное – лишь самообман.

Дедушка Мороз, спасибо, что выслушал!

Письмо 4. Прошу за близких…

Здравствуй, Дед Мороз!

Я помню, как в детстве писал тебе письма. Что-то загадывал, и это обязательно появлялось в подарочной упаковке под новогодней елкой. Потом я перестал тебе писать. Повзрослел. Сейчас я не впал в детство, но я очень хочу, чтобы исполнилось мое желание. В этот раз я не прошу за себя, я прошу за близких.

Мне двадцать шесть лет, я болен. Говорят, что скоро умру. Последние три года я жил в небытие. Это была иная реальность. От момента, когда мне сообщили страшный диагноз и до вчерашнего дня.

Порой мне кажется, что мы знаем о себе и окружающем нас мире больше, чем это осознаем. Возможно, наш не до конца изученный мозг хранит в себе все тайны человеческого мироздания. Их остается лишь осознать, а поиски истин больше не нужны. Возможен и другой вариант. Наш мозг – проводник информации. Тогда мы ничего не знаем, а лишь воспроизводим информацию, полученную из глобального пространства ноосферы, сферы разума. В этом случае нам необходимо искать, но не знания, а информационный поток, содержащий в себе эти знания.

Какой бы не оказалась правда, я точно уверен, что мы способны на большее. Мы можем не только создавать будущее, но и предвидеть его. Например, через сновидения. Сновидение – субъективное восприятие образов. Некоторые полагают, что через сновидения нам открывается наше подсознание. Через сновидения мы можем что-то предвидеть.

Так, три года назад мне приснился страшный сон. Я лежал в пустой темной комнате. Комната не имела границ, словно я был в космическом пространстве. Там не было ничего кроме стука моего сердца. Сердце с помощью азбуки Морзе отправила мне послание. Я не знаю эту азбуку, но сообщение смог прочесть. Сердце известило меня, что скоро остановится.

Я никогда ранее не испытывал такой страх. Несмотря на образы и общую сюрреалистичную атмосферу, я находился в земной реальности. Все будто наяву. Любому другому сновидению я не предал бы внимания. А здесь я не понимал, как можно поступить иначе, если не обследоваться. В итоге у меня выявили рак поджелудочной железы.

Сообщение, что у меня имеются злокачественные новообразования, поразило меня. Я пребывал в оцепенении. Еще в больший шок пришли мои близкие. Не было ни дня, чтобы я не видел их слез. Я еще жив, а им уже больно. Что будет после моей смерти?

Мое отношение к смерти никогда не было однозначным. Временами я шутил, думая о ней. В какие-то моменты становилось страшно, я боялся расстаться с жизнью. После посещения онкологического диспансера я и вовсе впал в депрессию. И как, я ранее сообщил, депрессия длилась до вчерашнего дня.

Что случилось сегодня? Я изменил свое отношение к смерти в очередной раз. Теперь, думаю, это окончательное решение. Я принял факт скорой смерти.

Смерть, какой бы ее не представляли разные люди в различных эпохах, это самое сильное явление, что когда-либо придумала природа. Ведь только смерть абсолютно неизбежна. А мы все откладываем жизнь на потом. Только «потом» никогда не наступит. Мы мыслим, строим планы на жизнь, будто мы вечны.

Потребности и желания растут, а возможностей на их удовлетворение все меньше. Из-за этого мы виним себя, что жизнь наша не соответствует ожиданиям. Память превращается в копилку ненужного хлама, груза обиды, переживаний за непокоренные вершины и недостигнутые цели. Этот негативный фон на протяжении трех лет не давал мне полюбить жизнь, полюбить себя.

В моей жизни были и положительные моменты, приятные воспоминания, победы.

Помню победу на шахматном турнире. Чемпионат города. Мне было десять лет. Я в финале. Волнение зашкаливает. Не только у меня, но и у соперника. Видимо, его волнение было куда сильней моего. Раз он совершил фатальную ошибку, после которой я поставил мат. Мгновение, когда я передвигал фигурку к победе, было замедленным. Все замерли в ожидании. Казалось, за этой игрой следила вся вселенная. И тут. Тишина. Все. Победа.

Я не сразу осознал, что победил. Но последующий эффект был незабываемым. Я был всемогущ. Это блаженное чувство, когда ты примерил на себя новую роль, и эта роль тебе по нраву.

Таким же всемогущим я ощущал себя через два года. У меня была девушка, первая любовь. Понятно, что в двенадцать лет отношения между влюбленными не такие, как в двадцать. Но тебе неизвестно, как оно, когда по-другому. А значит, так, как проходит у тебя – истинно.

Была зима. Уже стемнело. Мы возвращались после какого-то праздника. Я решил проводить свою спутницу до дома, чтобы с ней ничего плохого не произошло в пути. Прямо под ее окном рос небольшой дуб. Мы встали так, что голые ветки дуба укрыли нас от посторонних взоров. Этот поцелуй мы обсуждали на протяжении полугода. Расписывали событие по секундам и ролям. И в самый ответственный момент мы перенервничали и засмеялись. Мы минут пятнадцать смеялись. Потом я почувствовал ее тепло, ее дыхание, ее мягкие губы, что коснулись моей щеки. Вот такой был мой первый поцелуй. Ничего серьезного. Но в тот момент счастливей меня не было человека.

В памяти еще одно приятное событие теплится. Мне было лет пятнадцать. У нашей соседки ощенилась собака. Какое же умиляющее зрелище эти неуклюжие, забавные щенки. Даже самый брутальный мужчина по-доброму улыбнется, глядя на эти создания. Такая добрая улыбка у меня не спадала на протяжении пяти лет. Потому как одного из этих питомцев мы забрали себе.

Я все больше вспоминаю только хорошее. Жизнь больше не представляется, как череда черных и белых полос. В ней больше нет полос. Теперь это фотоальбом.