Чтение онлайн

Если бы не мои 3 инфаркта, то следовало вызвать А. Иванова к барьеру. Ограничиваюсь открытым письмом…

…К бандитам вы относите только убежденных коммунистов. Значит, дабы перестать быть грабителем мне надлежит доказать – вступил в партию, преследуя иные, например карьеристские, цели. Не могу, если бы и захотел. Ведь принимала меня, более полувека тому назад, партийная организация саперного батальона 14-й стрелковой дивизии, сражавшейся тогда с фашистскими захватчиками у Баренцева моря. В начале 1945 года на всех фронтах воевали 3 миллиона 325 тысяч коммунистов. Только на нашем, Карельском, на период с 1.01.1942 до октября 1944 (когда мы, перейдя в наступление вышибли гитлеровцев за рубежи Отчизны) в партию было принято 197019 бойцов и командиров. Так что по Вашему эти воины, писавшие в своих заявлениях – «Если погибну прошу считать меня коммунистом», бандиты или карьеристы? Да, с получением партбилета они обретали одну привилегию – первыми подниматься в атаку.

«Народ и партия – едины!» – было не лозунгом, а естественной сущностью политического сплочения советских людей перед общей бедой, залогом грядущей Победы. Доказательством этому может послужить введение к концу 1942 года в армии единоначалия, с упразднением института военных комиссаров. Таков акт величайшего, уверенного доверия ко всем сражавшимся. Члены и кандидаты партии своим патриотизмом, самоотверженностью и дисциплинированностью цементировали всю массу бойцов. Также действовали и коммунисты трудового фронта.

В печати приводились цифры, что за время войны погибло более трех миллионов коммунистов. Думали ли Вы о них, когда кропали свое «маргиналы, бандиты, отребье»?..

Теперь о второй части цитаты: «…те, кто не желая строить свою жизнь собственным умом и руками». Начну с себя. Кроме четырех боевых орденов имею и один трудовой. Демобилизовавшись в 1946, вернулся к своей гражданской профессии – архитектуре. За 40 лет по проектам, выполненным с моим авторским участием, возведено у нас и за рубежом много текстильных предприятий. Трижды лауреат всесоюзных конкурсов Госстроя СССР. А как Вы относитесь к роману «Тихий Дон» «бандита» М. Шолохова или «Голубю мира» «маргинала» Пабло Пикассо? Вот ведь какие импотентные тунеядцы.

Злодеяния сталинских подручных, служебный и нравственный разгул многих партуправленцев, преступны еще и потому, что дали возможность спекулировать на них для очернения всего позитивного, созданного за годы Советской власти, дискредитации самой идеи коммунизма… А ведь партийные билеты были не только у Берии и Ежова, но и у Г.К. Жукова, К.К. Рокоссовского, большевиков с 1919 года, когда еще далеко не ясно оставалось – чья возьмет. Он, этот билет, наверно побывал и в космосе с Юрием Гагариным, с другими космонавтами. О.Ю. Шмидт, читавший лекции по диалектике ожидавшим спасение челюскинцам, Юлиус Фучик казненный фашистами… Вот как персонифицируются Ваши «отребье, отбросы»!..

Вы все же точно подметили: фашизм, в отличие от коммунизма, действительно не ставил задачу искоренения частной собственности. Согласен. Но он не добивался и ликвидации эксплуатации человека человеком. Возможно, на переходной стадии – социализме, когда труд еще не стал для всех первейшей потребностью, а личные интересы еще доминируют над общественными, какую-то частную собственность, наряду с коллективной и государственной, следовало допустить. Хотя бы потому, что у себя воровать не будешь.

На сталинщину и ее пострецидивы не ссылайтесь. Она была заклеймена, как извращение тактики социализма… Да, собственно, репрессии ее палачей были обращены и на убежденных членов партии: Тухачевский, Бухарин, Якир, Пятаков…

«Судить идею!» Эк, куда хватили…

Александр Абезгауз, ветеран войны и труда, заслуженный строитель РСФСР. Москва, Ленинский проспект.

Они унесли тайну с собой: почему видные партийные и военные деятели СССР решили добровольно расстаться с жизнью? Добровольно ли?

1992.08.16.

«Организация, которая способна организовать массовый коммунистический террор, должна быть признана террористической»

Организации, члены или наемники которой совершили террористические акты с ведома руководства, и, тем более, организация, которая способна организовать массовый коммунистический террор с десятками миллионов погибших, конечной целью которой является насильственное свержение существующего строя во всех странах, уничтожение в них всякого инакомыслия и просто состоятельных людей террором коммунистической диктатуры (ведь марксизм еще никто не отменял), несомненно должна быть признана террористической, а террористические организации находятся вне закона и вне конституции во всех странах мира.

В.Р. Еникеев. Москва.

1992.09.14.

«Как я стала политиком»

Начну с того, что мне не приходило раньше в голову что-то доказывать на высшем уровне. Протест жил во мне всю жизнь. Протест к несправедливости этой самой жизни. Я же видела своими глазами, ощущала, как говорится, всеми фибрами души, что что-то не так, идет вразрез всему, что пытаются нам внушить радио, телевидение, пресса и т. д. Мы же прекрасно видели наших никчёмных руководителей. А собственно почему они должны были быть нашими руководителями? Кто их на это уполномочивал? Да мы же сами это делали. Приходя на выборы, опуская бюллетени в ящик. Я не имею в виду, что мы голосовали. Нет. Мы не голосовали никогда. Мы просто использовали свое право по конституции хоть в этом: придти в день выборов и пустить бюллетени в урну. Вот почему день выборов был для нас днем праздничным. Не потому, что мы рады были без памяти проголосовать за предложенные, а вернее записанные в бюллетень фамилии. Я подчеркиваю слово «записанные». Нам было всё равно, за кого голосовать. Мы прекрасно осознавали, что от нас ничего не зависит. Просто это был единственный день, единственный шанс, когда любой человек мог ощутить человеком, гражданином своей страны. И вот почему многие просто не ходили голосовать. Это из чувства протеста. Но даже в таком виде протест нам не давали выразить до конца. Приходили на дом агитаторы (были такие назначаемые, якобы энтузиасты бескорыстные) и буквально заставляли опустить бюллетени в урну, грозя иначе отключить и свет, и газ и т. д., в общем лишить всего, всего. Или какие-либо родственники брали паспорта и отмечались галочками в списках сразу оптом. Неужели, люди, вы все это забыли!?

Мы выражали свой протест в песнях Высоцкого. Вот почему он так дорог нам, несмотря ни на что. Мы были такими же, как он, задавленными, обкрученными веревками, цепями даже. Вот почему мы беспредельно любим Окуджаву и всех наших поэтов, писателей, артистов, художников, кто так или иначе выражал протест, тот протест, какой простой люд выражал на кухнях, сидя за столом с бутылкой.

И вот грянула перестройка! Все наши мысли и думы, надежды, вся замороженная душа открылись для созидания. Все от мала до велика рванулись, наконец-то, к нашему настоящему светлому будущему. Вот почему в этом рывке так много пожилых людей. Они мудрее. Они столько натерпелись в своей холуйской жизни. Думали: как прекрасно, что мы дожили до такого времени, а ведь могли бы и не дожить, как многие. Но увы…

Перестройка перестройкой, гласность гласностью, а как все было, так и осталось. И пошла волна митингов. Вот так и я стала политиком. Началась эра Ельцина. Каждый человек уже прекрасно осознал, что от него (я имею в виду не Ельцина, а человека как личность), и именно от него, зависит судьба его Родины. А как мы голосовали за своего первого Российского Президента. Это были незабываемые дни. А сколько препон было на этом пути. Я участвовала в избирательной комиссии и все видела своими глазами. Но когда наступило время подсчета голосов, это было просто поразительно. Огромная стопа бюллетеней за Ельцина и хлипкие, невзрачные стопочки за всех остальных. Это была такая победа, победа людей, победа граждан России. Вот здесь мы по-настоящему голосовали, впервые голосовали за всю нашу никчемушечную жизнь. Голосовали за своего первого Президента нашей Великой Родины России. Неужели мы все это забыли? Люди!?

Уверена, что мы еще полностью не ощутили, не осознали этой величайшей страницы нашей истории. И как больно и обидно видеть, когда начались наши теперешние, во многом абсурдные, тяжелые времена, эти же самые люди, которые стояли рядом со мной, пожилым уже человеком, в августовские дни у Белого нашего родного дома, за который мы были готовы отдать свои жизни, те же самые люди теперь, когда, может быть, нужна еще более сильная поддержка своей Родины, сдают свои позиции. Мало того, но и перекатываются на противоположную сторону. Я не понимаю таких людей. Выходит, захотелось обратно туда же, где мы прожили 70 с лишним лет, в бесправие, в бесчестность, в Гулаг, лишь бы колбаса была. Речь о колбасе стала уже расхожей фразой, но это же и мерило нашей нравственности. Грош нам цена в таком случае.