Чтение онлайн

–  Раскройте книгу на такой-то странице, - сказал смотритель.

Все в одну минуту отыскали требуемую страницу.

–  Читай!

Девочка начала читать какой-то исторический отрывок, кажется, из руководства Паульсона 1, где упоминалось что-то о финикиянах 2.

–  Ну, довольно, - сказал смотритель.
– Вот мы сейчас прочли о финикиянах. Не можешь ли ты мне сказать, чем занимался этот народ?

Девочка опустила книгу на стол и, бесстрастно глядя на смотрителя и вытянув шею, начала говорить очень скоро, не прерывая голоса:

–  Финикияне, финикияне, они занимались, они занимались тор-тор-торговлей.

–  Так, торговлей, - одобрительным тоном подтвердил смотритель.
– Ну, а почему они выбрали именно этот род занятий? Что их побудило к этому?

Девочка продолжала смотреть прямо в глаза смотрителю и, не шевелясь, опять зачастила:

–  Их побудило, их побудило к этому то, что они…

–  Ну, что?

–  То, что они избрали это занятие, - опять было начала девочка и остановилась.

–  Почему же они избрали именно это занятие?
– Допытывался смотритель, притопывая ногой на слове это.

Девочка молчала, не спуская своих белых, бесстрастных глаз с смотрителя.

–  Жили на берегу моря, на берегу моря… - шепчет кто-то сзади.

–  Потому что они жили… - опять начала было девочка.

–  Ну, где ж они жили?

–  Они жили…

–  На берегу моря… - подсказывают сзади.

–  На берегу моря, - нерешительно говорит девочка, вдруг изменив тон.

–  Ну да. Потому что они жили на берегу моря, - одобрительно покачиваясь, заключает смотритель.

–  Потому что они жили на берегу моря, - успокоившись, как будто запоминая уже про себя, повторяет девочка.

–  А какие они сделали изобретения?

–  Они изобрели меру и вес.

–  Хорошо. А еще что они изобрели?

–  Компас, - шепчут сзади.

–  Еще они изобрели компас, - торопливо отвечает девочка.

–  Так, компас, - подтверждает смотритель, моргая от нюхательного табаку, и, обратившись ко мне, говорит вполголоса:

–  Многого, знаете, от них и требовать нельзя: мы еще недавно принялись за эту систему. Не угодно ли послушать; вот я еще других спрошу. Довольно!
– сказал он отвечавшей ученице.
– Петрова!

Петрова, сидевшая на второй скамейке, должно быть, шалунья страшная, быстро вскочила, обдернула фартук, сложила руки на желудке и, как солдат, вытаращила на смотрителя глаза.

–  Петрова! скажи, что такое компас?

–  Компас - это астрономический инструмент, употребляемый мореходцами для того, чтобы не сбиться с пути, - бойко однообразным голосом отрапортовала она и сразу оборвала на последнем слове.

–  Что он показывает?

–  Он показывает страны света.

–  Сколько стран света?

–  Четыре: север, юг, восток, запад.

–  Хорошо. Иванова! Какие еще изобретения сделали финикияне?

Иванова, - бледная, золотушная девочка, очень бедно одетая, встала и печальным монотонным голосом объявила, что финикияне изобрели еще пурпуровую краску.

–  А кто был, как говорят, причиной этого изобретения? Матвеева!

Матвеева, занявшаяся было ковырянием стола и, должно быть, не слушавшая, встала, спрятав руки под фартук, и покраснела.

–  Кто же был причиной?

–  Собака, - шепчут сзади, - собака…

–  Соболь!..
– не расслушав, пискнула Матвеева нерешительно и в недоумении посмотрела на всех.

Девочки фыркнули в книги.

После того вызвано было еще пять или шесть девочек, и многие отвечали очень хорошо. Видно было, что они, если не всё, то очень многое понимают из того, что отвечают. Потом вызвана была одна девочка к доске; ее заставили написать под диктовку басню, - без знаков препинания, - другая расставила знаки очень удовлетворительно; хотя заметно было, что и эта басня и расстанавливание знаков им давно знакомы. В ответах, несмотря на их точность и ясность, не понравилась мне какая-то казенная манера отвечать по-солдатски, вытянув шею и бесстрастно глядя в глаза тому, кто спрашивает. Да и эта излишняя книжная точность ответов, несвойственная детскому возрасту, показалась мне очень подозрительной. Вообще рассуждения - как я убедился и после - не в духе принятой здесь системы. После этого испытания девочки принесли мне посмотреть разные воротнички, рукавчики и юбки своей работы; потом взяли ноты, стали передо мной в кучку и запели: "боже, царя храни"; потом смотритель сказал мне, что они в виде забавы учатся и светскому пению.

–  Ну-ко, девицы, "кукушку"!

Все зашевелились, достали другие ноты, стали опять в кучку и затянули старинную песенку, сочиненную каким-то монахом: "ты скажи, моя вещунья"; причем одна высокая, худощавая девочка делала соло: "Ку-ку! Ку-у-ку-у! Ку-у-ку! Ку-ку! Ку-ку!" - и делала в это время такое наивное и сосредоточенное лицо, что я чуть было не засмеялся. Наконец, узнав, что пению обучает диакон, и поблагодарив смотрителя и учениц за доставленное мне удовольствие, я собрался уходить, но смотритель повел меня еще в младший класс, где супруга его занималась с девочками рукоделием.

Тут я опять имел случай видеть огромное количество воротничков, чулков и проч., очень искусно сделанных девочками лет 9-10. Оттуда мы прошли в приготовительный класс, небольшую комнату, где человек 50 уже совсем маленьких девочек учились читать. Тут были всевозможные девочки и в самых разнообразных костюмах: девочки, еще носившие на себе явные следы родного запечья и не успевшие еще усвоить себе ни этой прилично-бесстрастной наружности, ни приторно-школьной беспечности; девочки вовсе еще не выделанные, с большими животами, разинутым ртом и в родительских обносках. Но и тут показал мне смотритель одну только что приведенную и уже совсем испорченную девочку, дочь достаточных родителей, которая отлично умела читать по знакомой книге, когда ей говорили первое слово, но, начав читать, она не могла уж остановиться, а остановившись, не могла начать с середины или указать слово, которое она только что прочла. Постояв несколько минут в классе и подивившись успехам звуковой системы, вышли мы в сени, где кучей лежало детское платье. Смотритель предложил мне пройти с ним в другое отделение дома и взглянуть на уездное училище. Впрочем, там особенно замечательного мы ничего не нашли. Все было в порядке: в первом классе законоучитель объяснял мальчикам катехизис; во втором классе несколько глуховатый наставник просматривал написанную на аспидных досках 3 басню "Лягушка и вол" 4; а в третьем - маленький, но необыкновенно шустрый мальчик во все горло доказывал равенство прямоугольных треугольников. Мальчик удивительно бойко подскакивал к доске и, подымаясь на цыпочках, ловко постукивал мелом по буквам, написанным на доске, крича что есть мочи:

–  В предыдущий раз показаны были условия равенства всех треугольников вообще, а посему они относятся и к прямоугольным. Но равенство сих последних, как более определенных по своей форме, может быть доказано и при других условиях, которые недостаточны для треугольников вообще.

–  А как доказать равенство прямоугольных треугольников?
– в том же тоне и так же громко спрашивал учитель, стоя в некотором отдалении и указывая издали мизинцем на треугольники, нарисованные на доске.

–  Для того, чтобы доказать требуемое, предположим, что… и т.д. Если докажем, что ае ‹= df, то вместе с тем докажем предложение, - повернувшись на каблуках, кричал бойкий мальчик.
– Для доказательства вышесказанного мы можем принять три случая.

Кончив все три случая и крикнув в заключение: "что и требовалось доказать" - мальчик поклонился, вытер себе руки и самодовольно сел на место.

Прощаясь с смотрителем, я спросил его, чем можно объяснить такое огромное число желающих учиться в осташковских школах.

–  Да как вам сказать?
– отвечал он.
– Должно быть, сознаем пользу, что ли. Уж бог знает.

–  Мне кажется, что главной причиной этому служит грамотность родителей, - заметил я.

Он немного помолчал и наконец, как будто раздумывая о чем-то, сказал: