Чтение онлайн

– Хорошо. А сюда как вы попали? С Украины.

– Документы перед вами. Дали временное убежище на год.

– А тут вы что делаете?

– Ничего не делаю. Лежу. Боли.

Вопросы еще сыпались и сыпались. Врач все еще удивлялся и удивлялся (идеальный повод задать новый вопрос). Но, в конце концов, ему пришлось перейти к направлению невролога и причине этого направления: диагноз, выставленный вследствие не дачи взятки нейрохирургу в Мариуполе.

– Так, какого характера у вас боли?

– Переохлаждение – боль, мокрые ноги – боль, сквозняк – боль, несешь тяжелое – боль, долго сидишь в одном положении – боль, нервы вдобавок – боль.

После пяти или шести вопросов в этом направлении врачу спрашивать было не о чем и он предложил сеанс иглотерапии по ушным раковинам.

Соглашаюсь. Во-первых, это интересно, во-вторых, бесплатно.

– Три ответа на укол: глухо, тупо, остро. Других вариантов ответа нет. Готовы?

– Да.

Врач действовал очень быстро. Я едва успевал комментировать прикосновение иголки.

Вдруг он бросает это занятие и властно приказывает.

– Смотреть на меня.

– Отвечать! – властно заорал Журавлев. – Какие наркотики вы принимали вчера?

Взгляд врача напоминал выпученные до предела зенки Кашпировского или, проще говоря, ведьмака-гипнотизера. Он буквально впился в меня взглядом после установки на гипноз.

Испугавшись бесноватого психотерапевта, отвечаю, а душа уже в пятках.

– Вчера пил анальгин и клеил обезболивающий пластырь, перцовый, – уточняю, а сам в ужасе: «Пришел на консультацию, а попал в лапы гипнолога, применяющего без согласия больного запрещенные методы гипноза. Ну и страна! Невролог не хочет признать факт разрушенного позвоночника и отправляет измученного болями мужика в дурдом, а в дурдоме все, как при Брежневе – гипноз, иголки и колеса – назад в СССР»!

Самое интересное, что медсестра прекрасно знала об этих методах Журавлева и перед заключительной стадией допроса отпросилась «выйти по делам». Выворачивание мозгов не любит свидетелей. Огласка в этом деле никому не нужна. А шуйский монстр убедился, что гипнозу я не поддаюсь. Но все равно, на душе остался шрам.

Через десять минут объявляется результат по всем органам. С изумлением слышу «почки здоровы»…

– Доктор, минутку. Вот, посмотрите, – с этими словами достаю приговор «волнистого попугайчика», специалиста по УЗИ из Шуи самой.

– Прочтите: «волнистые почки», «диффузия в почках», – почка сморщена. Кисты.

Смотрю, что он скажет. Журавлев пробежал глазами бумажку. Помолчав, сказал.

– Почки здоровы. Болезней в ней нет. Этот метод не ошибается.

Что ему сказать? Слушаю дальше.

– Геморрой.

– У меня его нет.

– Простатит.

– Залечен.

– Показывает простатит.

– Не жалуюсь пока.

Мне делается смешно. Из огня да в полымя. И так по всему моему многострадальному телу проехались игрой в «испорченный телефон». Единственно, куда точно попал Валентин Борисович – желудок, пищевод и больной позвоночник. И через два года на самом деле обострился простатит.

– У вас должны быть сильные боли в желудке и выше (не двенадцатиперстная кишка).

– Это правда. От изжоги криком кричу. Особенно к ночи.

– Вот видите. Этот метод никогда не ошибается.

Доктор доволен. Проверил китайским детектором лжи весь мой рассказ о болячках. В целом пурга, записанная психиатром, подтвердилась методом иглоукалывания. Дальше он пробежал глазами назначения невролога в Мариуполе (местный врач выписала только направление к психиатру, мол, туда тебе и дорога). Посыпались вопросы.

– Нейробион. Что это такое?

– Витамины В1, В6, В12 в одной ампуле.

– А лирика, адаптол.

– Снимают неврологические боли, в том числе и после операций.

– Странно. Я никогда не слышал о таких лекарствах.

Слава Богу, написал отказ от «лечения» остеохондроза психотропной дурью. За две недели развалится вся печень и ты точно станешь «петрушкой в ступоре – Театральная, 21».

Журавлев продолжает читать мою украинскую карточку.

– А вот это лекарство мы применяем. Правда, нашим аналогом.

– Нейрохирург мне сказала, что если боли будут очень сильными, сразу выпить только одну таблетку в виде эксперимента. Проверить, будет ли она действовать в направлении снятии болей.

– И вы пробовали?

– Нет. Я пришел после консультации к своему врачу. Она, посмотрев на диагноз и назначение, была очень разочарована. Поэтому я и остался на анальгине, витаминах и ревмотоксикане (мелоксикане).

В конце концов, после двух часов допроса («беседы») был сделан заключительный диагноз.

– Если бы не ваш шейный остеохондроз, я бы признал вас трудоспособным.

Стоило только ради этого тратить русский стольник на «экскурсию по Канатчиковой даче» в шуйском упрощенном варианте.

Через неделю появляюсь у невролога. Прошу выписать мне направление к хирургу. Говорю ей.

– Был на Театральной (врач весь внимание), приехал поздно, принимал один Журавлев. Прием длился около трех часов. Мне было странно, что он увидел признаки своих пациентов в том, что я приехал работать учителем в Россию.

– Я с вами полностью согласна. Там есть врачи получше.

Мне стало холодно. Слава Богу, не попал в их руки. С той «консультации» я бы не вышел. Поставили бы «острый психоз» и на профилактику для много говорящих, по желанию колобовской больницы и УФМС Гараниной.

– Он ничего, кроме остеохондроза, не нашел. В карточке ничего не написал. Проверил меня иголками. Ничего, кроме гастрита.

– Вы попали не к тому врачу. Это далеко не лучший врач.

Глаза невролога недобро сверкнули.

– Вы не могли бы выписать мне направление к хирургу?

– Я вам ничего не выпишу. По вашему диагнозу вам нужно обращаться к психиатру.

– Вы этот диагноз не ставили. Он выставлен под бомбежками. Тогда его можно было поставить каждому второму. Да еще восемь лет нам не давали спать соседи. Били по ночам в потолок. Поэтому полное нервное истощение.

В ответ тишина. Сорвалось. Видимо, Разумова, узнав, что я взял талончик, попросила меня «полечить, где надо». Увы! Сговор врачей в шуйской больничной среде обычное явление в и доказать его практически невозможно.