Чтение онлайн

Полагаю, что этим нечаянным вопросом ты поразишь его более, нежели сколько он тебя победоносной своей фразою. Потому что набив себе в голову это даром и заслужить нельзя, он и подобные ему до того отуманивают себя, что им и на мысль не приходят собственные усилия и труды в деле спасения; о них они и думать не думают и заботы никакой не имеют. Почему сразу тебе ничего и сказать не могут. Оттого и в числе присланных тобой пунктов и намека на них нет.

В Церкви Божией об этих даром и заслужить нельзя почти не поминается. Слышим только отвсюду понукания: работай и трудись; вот-вот смерть, – с чем явишься на тот свет? Ревнующие о спасении и работают, не о заслугах мечтая, а считая себя обязанными трудиться как рабы. Выдумали эти фразы родоначальники по учению вашего новшака, потому что они очень подходят к их мудрованию о вседовлетельности веры. Но ими они извращают весь строй образа нашего спасения.

И ваш новшак туда же. Отчего? Оттого, что не умеет различать в деле нашего спасения, того, что совершено и устроено Господом для нашего спасения, и того, что должны мы сами делать для своего спасения. У него не раз повторяется: спасение даровано нам туне, а дары Божии нераскаянны и отняты быть не могут. И выходит, что спасение наше, и наше даром. Выпало у него из головы, – если было там, – что приступающий ко Господу Спасителю с верой во спасение свое в завет с ним вступает. В завете же так бывает, что одно Бог обещает, а другое человек обязуется исполнить. В Новом нашем Завете Господь обещает все то даровать и усвоить человеку, что Им совершено для нашего спасения, главнейше – оправдание в силу крестной смерти Своей и дарование благодати Святаго Духа, а потом и Царство Небесное; а человек обязуется, отвергши все греховное и страстное, служить Господу неуклонно точным исполнением заповедей Его, что и есть взять крест и идти вслед Господу, или взять на себя благое иго Его. Этот последний пункт и требует с нашей стороны усилий и трудов всевозможных. И надо сказать, что это-то и есть главное, на что должно быть преимущественно устремлено все внимание ищущего спасения. Что от Господа, то уже несомненно будет исполнено, и нечего томить себя беспокойством о том. А что лежит на нас, о том нельзя не беспокоиться, потому что исполнение этого подлежит большой опасности по причине нашей изменчивости и многих встречаемых при сем затруднений. А не будь оно исполнено – и Господь не исполнит Своего обетования; спасение и не состоится, и Царство Небесное не получится.

Таким образом, если даром означает отсутствие собственных наших забот, трудов и усилий в деле спасения (а другого значения оно иметь не может); то учение такое есть разорение спасения и путь в пагубу. К тому, что в деле спасения от Господа, совершенно справедливо прилагается это даром; а к тому, что от нас, оно неприложимо: никто за тебя делать не станет того, что на тебе лежит; сам потрудись и исполни. То, что Сын Божий пришел, воплотился, пострадал, умер, воскрес и вознесся на небеса, чтоб сидеть одесную Отца и ходатайствовать о нас, что послал от Отца Духа Святаго, Который чрез апостолов собрал Церковь Святую и в нее вложил все потребное для спасения, чтоб, имея пребыть нерушимой до конца веков, она для всех всегда служила домом спасения, – все это даром, все это есть дело беспредельной благости Божией. С нашей стороны ничего при сем не требовалось и ничего не могло быть представлено. Спасаемые входят в Церковь для содевания своего спасения – и для сего призываются к спасению. И это даром – как в начале христианства, так и доселе. Но сим призыванием к спасению даром кончается. С сего момента начинается содевание спасения, которое без собственного нашего участия, без деятельности нашего произволения и свободы, немыслимо. Внять призванию или не внять, последовать или не следовать, и, последовавши, исполнить все требуемое или не исполнить – все сие в нашей воле. Почему с сего момента ничего уже не бывает даром; но возжелай, взыщи, потрудись – и получишь.

О сих двух моментах в деле спасения я уже поминал тебе, но не каюсь, что завел речь опять о том же. Различие их очень важно в занимающем нас предмете. Почему чем лучше ты уяснишь его себе и затвердишь, тем безопаснее будешь от увлечения новшаком. Остановлю и еще немного на этом твое внимание.

Смотри, что пишется у Премудрого о премудрости. Премудрость, говорит, создала себе дом и утвердила столпов седмь; потом заклала своя жертвенная, растворила в чаше вино и уготовала трапезу; наконец, послала своих рабов с высоким проповеданием созывать к себе на чашу всех желающих умудриться. Это первый момент. Которые из званых, сознав оное невежество, возжелали премудрости, те, вняв призванию, пришли и напоились мудростью у Премудрости. Это второй момент (см. Притч. 9: 1–6). Первый есть предызображение того, что Господь соделал и делает нашего ради спасения даром; а второй изображает то, что мы сами должны делать, чтоб получить спасение.

Читай также притчу Спасителя о брачном пире, устроенном для сына своего царем. Смотри, как дело шло. Сначала царь заклал юнцы и упитанная и приготовил обед и все потребное; потом послал рабов звать на трапезу. Которые вняли зову, убрались и пришли, и трапеза наполнилась возлежащих. И здесь приготовление трапезы со всем потребным и звание на нее есть образ того, что в деле спасения нашего совершено и совершается Господом даром; а внятие званию, принаряжение, приход и возлежание званых есть образ того, что должны делать мы для своего спасения. Слуги в обоих этих приточных историях никого не неволят, никого связанным не тащут, но внявшие зову сами уж и пришли, и исполнили все, что требовалось исполнить. Вон на брачном пире один не исполнил того, что следовало, и за это тотчас отправлен в более достойное его место. И праведно. Должен был сделать подобающее, мог сделать и не сделал – и понес, что заслужил. Так и в нашем спасении. Все потребное для него устроено и все зовутся к получению его; но никто не неволится, а всякому оставляется на свободу, вняв зову, прийти и получить спасение под одним условием исполнения всего потребного к тому. Кто исполняет, получает спасение. Кто не исполняет, подвергается тому же, чему подвергся и оказавшийся не в должном порядке на брачном пире.

Чтоб тебе не путаться в помышлениях о том, что от нас и как от нас, покажу тебе, как идет в нас дело спасения.

Вообрази себе человека, в первый раз слышащего призвание ко спасению. Приходит посланный от Бога апостол и говорит: «Все мы созданы, чтобы служить Богу в преподобии и правде; но исполнить этого – не исполнили. Жизнь наша полна неправд и беззаконий, прогневляющих Бога. Почему нас ждет неотложно праведный суд и осуждение на вечные муки. Ныне, завтра, а может быть, и сейчас – смерть, за смертью – суд, и участь наша решится безвозвратно не на радость нам». Слышит сие душа, и сознает правду всего сказанного; потому что истины сии написаны в сердце, только не всегда помнятся, или и совсем заглушены бывают суетой и грехами, при напоминании, однако ж, предстают сознанию во всей силе. Сознавши правду сказанного, душа приемлет то в чувство и задумывается о вечной участи своей: берет ее тревожная забота, как же быть? Бог прогневан, чем умилостивлю Его? Благ Он, но и праведен. Да если б и помиловал Он по неисповедимым судьбам Своим и простил мне все прошедшее, что пользы? Опутан я страстями и греховными привычками – и никак не надеюсь устоять против них. Опять будут они увлекать меня к худому – и опять грехи и прогневание Бога. Нет мне исхода; погибла я!

Между тем апостол продолжает речь свою и, кончив изображение крайности, в коей находится грешник, благовествует и спасение. Погибать бы нам всем; но человеколюбивый Бог умилосердился над ними и послал на землю единородного Сына Своего, Который пришедши к нам, воплотился, пострадал за нас и, крестной смертью удовлетворив правде Божией, исходатайствовал нам всепрощение. Затем, воскресши и вознесшись на небеса, послал от Отца Духа Святаго, чтобы Он возжелавшим спастися в Нем, Сыне, пособствовал содевать свое спасение, т. е. чтобы тем, кои, покаявшись и уверовав в Него, положат твердое намерение прочее не прогневлять Бога грехами, давал силу противостоять греху и ходить неуклонно в воле Божией.

Внемлет сему душа, глубоко обеспокоенная крайностью своего положения, что и Бога умилостивить не имеет чем, и что, если б Бог как-нибудь Сам простил ее, то не надеется так жить, чтоб снова не прогневлять Бога, – внемлет и возникает к благонадежию спасения. Слава Тебе, Господи! Вот и Бога умилостивление, и грехов прощение, и силы на добро дарование. Внемлет, возникает к благонадеянию и порывается желанием как бы сподобиться сих благ и прощение грехов получить, и силой на добро облечься.

Но се опять слышится благовестительное слово апостола. Сей Дух, Сыном Божиим посланный от Отца, нисшел на нас, апостолов, и, просветив умы наши ведением таин Царствия Божия и облекши силой знамений, соделал нас довольными к верному исполнению заповеданного нам Господом Спасителем пред вознесением: Шедше научите вся языки. И вот мы с того часа ходим всюду от лица Божия и благовествуем, призывая всех ко спасению. Покайтеся убо и веруйте во Евангелие, – да крестится кийждо вас, и приимете дар Святаго Духа (Мк. 1: 15, Деян. 2: 38).

Выслушав это, душа радуется, окрыляется надеждой получения спасения и воодушевляется готовностью следовать предложенному пути. Но возникает вопрос: правду ли говорит этот проповедник? «Покайтеся», – говорит. – Я уже каюсь, скорблю, что нагрешила, и сильно желаю сбросить это бремя грехов и не отягчать себя более ими. «Но, – говорит, – веруйте». – Конечно веровать надо; как без веры следовать ему? Правда, благовестие очень утешительно, и я готова верить; но ведь и обманутой можно оказаться, – дело возвещается крайне великое. Сын Божий воплотился, умер на кресте, воскрес, вознесся и ниспослал от Отца равночестного Себе Духа Святаго, Который и нисшел, и готов датися всем. Все сие не описанно высоко и благообильно. Но тем горше будет, если окажется в этом неверность. Речь апостола искренна, жизнь безукоризненна, добросовестность сияет в очах его; но он может и сам быть в заблуждении и других вводить в него, не думая, что говорит ложь. Как же удостовериться? Когда б удостоверилась, сейчас бы пошла исполнять, что он говорит.

Эти колебания и недоумения совершенно в порядке вещей, и всякую почти встречают душу на переходе к решительному уверованию и действованию по вере. И пока они не будут устранены, никакие добрые решения в душе положены быть и установиться не могут. Кто может решиться тещи, не будучи уверен, что потечет на верное? Вот почему видим, что благовестие апостольское всюду было сопровождаемо осязательными свидетельствами и удостоверениями, что оно от Бога идет, именно – знамениями. Святой Марк написал об апостолах: Они же изшедше, проповедаша всюду, Господу поспешествующу и слово утверждающу последствующими знаменьми (Мк. 16: 20). А книга Деяний передает и опыты того. Там хромой от чрева матерня стал ходить, по слову апостолов (см. Деян. 3: 2–7, 14, 10); там расслабленный поставлен на ноги (см. Деян. 9: 34); там мертвый воскрешен (Деян. 9: 41; 20: 12); там противник Евангелия наказан слепотою (см. Деян. 13: 11); там бес изгнан (см. Деян. 16: 18). И всюду всякого рода недуги были исцеляемы даже тенью мимо проходившего апостола (см. Деян. 5: 15) или главотяжами и убрусами, бывавшими на теле его и потом полагавшимися на больных (см. Деян. 19: 12).