Чтение онлайн

Нельзя назвать такую систему экономических отношений образцовой. При развитии своем она неизбежно приведет к краху цивилизации, к общему запустению. Так как государство и трудовые классы вполне естественно обнаруживают сопротивление этой системе, то бытовая анархия угрожает войной и государству, и обществу. С необыкновенной быстротой и на Западе, и у нас распространяется вера в социализм, то есть такое состояние общества, при котором труд принудителен, но нет собственности, где "каждый работает по способности, а тратит по потребности". Нигде еще не испробованная, созданная мечтой, эта система в положительной части сильно напоминает крепостное право. Крепостные дворяне ведь тоже работали по способности, тратили по потребности. Их место, по-видимому, рассчитывают занять новые лентяи, обслуживать которых доведется трудовой и сильной части общества. Народу - если он не хочет крепостных отношений - придется отстаивать свою свободу от насилий снизу, пожалуй, более трагических, чем они были когда-то сверху.

Что такое рабство? На юбилее освобождения нелишне припомнить, что рабство наравне с свободой узаконено и теперь, даже в самых либеральных обществах, всюду в Европе. Пока вы подчиняетесь закону, вы вполне свободны, то есть нет иной принудительной силы, кроме вашего чувства долга и разумного сознания. Но если вы совершаете преступление, то вас тотчас связывают, запирают в клетку, как хищного зверя, и, удостоверившись в вине, подвергают наказаниям до принудительной работы, до смертной казни включительно. Ясно, что рабство в культурном обществе не вполне отменено. Оно оставлено для преступников. Отсюда вывод: не хотите быть рабами - не будьте преступниками. Если народ русский хочет быть действительно свободным, не омраченным ни малейшей тенью рабства, то пусть он вступит в борьбу с растущей преступностью, пусть, как в древности, выработает способы нравственного воспитания и утверждения великого авторитета - совести. По мере нравственного облагораживания народа он делается свободным. Если же народ малодушествует, если он не удерживается на покатой плоскости и соблазняется гражданской свободой для нарушения вечных своих обязанностей, то наступление разных форм рабства неизбежно. Каждый преступник в отношении своей жертвы ведет себя как рабовладелец, то есть позволяет себе совершенно незаконные насилия и правонарушения. У нас сейчас сидят по тюрьмам около 200 тысяч арестантов да столько же, вероятно, гуляет на свободе. Эти, допустим, 400 тысяч преступников составляют хотя и не признанную народом, но настоящую армию людей с инстинктами рабовладельцев, и от них можно ждать ежеминутного покушения на вашу свободу. Эта армия вчетверо многочисленнее бывших крепостных помещиков, добрых и недобрых. Если народ русский хочет быть свободным - пусть вступит в более действительную борьбу с преступностью. Мы запираем в тюрьмы негодяев и обращаемся с ними как с рабами, но они - пока не схвачены - обращаются с нами хуже, чем помещики с крепостными. Да и когда они схвачены, их приходится кормить и поить на народный счет, как своего рода помещиков, оплачивать их квартиры, отопление, освещение, одежду, лечение и пр.

Вот где истинная угроза свободе: зачатие рабства заключается в преступности народа.

19 февраля

В Государственной Думе затевается хуже чем государственная измена - затевается национальное предательство: разрешение целому иностранному народу сделать нашествие на Россию, занять не военным, а коммерческим и юридическим насилием нашу территорию, наши богатства, наши промыслы и торговлю, наши свободные профессии и, наконец, всякую власть в обществе. Под скромным именем "еврейского равноправия" отстаивающие его русские идиоты в самом деле обрекают Россию на все ужасы завоевания, хотя бы бескровного. Подчеркиваю слово ужасы: вы, невежды в еврейском вопросе, вы, политические идиоты, - посмотрите же воочию, что делается в уже захваченных евреями христианских странах! Посмотрите, в каком состоянии находится народ тех славянских стран, которые опаршивлены еврейским вселением, хотя бы стран давно конституционных. Поглядите, как изнывает русское племя, такое же, как и мы, в австрийской Галиции. Поглядите, в каком унижении и нищете русское племя той части России, которая когда-то была захвачена Польшей и отдана на съедение паразитного народца. Ведь то же самое, а не что иное вы готовите и для Великой России, единственной страны в христианстве, еще не вполне доступной для жидовства. В эти дни, когда мы взволнованы воспоминаниями о крепостном праве, подумаем серьезно: не накануне ли мы нового ига, несравненно горшего?

Пятьдесят лет назад 23 миллиона крестьян вышли из политического и имущественного подчинения у 100 тысяч русских дворян, и обе стороны благословляют это как благо. И в самом деле, это было благо, ибо при бездарности и бессовестности большинства людей столь героическая форма быта, как патриархальная, не могла быть не испорченной. Вовсе не рабские отношения где-то начинали вырождаться в рабские, и великий народ, принадлежащий к аристократии человечества, к арийской расе, не мог выносить сложившееся унижение слишком долго. Но не забудем, что дворяне русские были в огромном большинстве из выслужившихся мужиков, то есть плоть от плоти крестьянства и кость от костей его. Дворяне были родные дети народа русского, только более удачливые дети - люди более талантливые, с повышенной энергией и отвагой, что и дало им возможность выдвинуться из рядов. Подавляющее большинство дворян русских - потомство храбрых, проливавших кровь свою за общее отечество, не какую-нибудь "голубую" кровь, а ту же красную, народно-русскую, что течет в их жилах искони веков. Дворяне русские никогда, в огромном большинстве своем, не отрекались от родства с народом, от общего материнского языка, от тысячелетней веры, от незапамятного из одной колыбели происхождения. И что же? Вот эта власть - брата над родным братом - и та показалась тяжкой, безбожной, невыносимой! Что же вы теперь-то говорите народу русскому, устраивая вторжение совершенно чуждого ему племени и даже не высшей, а заведомо низшей расы? Вы подготовляете нашествие не ста тысяч "благородных" братьев, а десяти миллионов азиатского, крайне опасного, крайне преступного народа, составлявшего в течение четырех тысяч лет гнойную язву на теле всякой страны, где этот паразит селился. Дворянство русское развенчано, и, может быть, по заслугам, у него отняты все дворянские привилегии и постепенно тают остатки имущественных и сословных отличий. В действительности за дворянством остался только титул, один лишь звук пустой. Но, создавая еврейское нашествие, русские идиоты подготовляют новое дворянство, именно еврейское, и не пройдет полстолетия, как мы в самом деле будем иметь новый феодализм, только в отвратительнейших формах жидовского засилья. Я не буду говорить о том, с какой неутомимой страстью жиды лезут в родовую аристократию, выдают (вернее, продают) своих дочерей за Рюриковичей и покупают себе гербы и, титулы. Даже не делаясь "чисто русским дворянином", г-н Мовша Гинсбург имеет возможность, как недавно было на его рауте, заставлять русских адмиралов и полных георгиевских кавалеров танцевать на цыпочках с жидовками, причем около каждого еврея была свита из знатных русских. Я не говорю о том погроме, который вносит с собой мешок с золотом на верхах общества. Дворянство создается не на верхах, а на середине - новое дворянство выходит, из буржуазии, из среды даровитых людей, пробившихся снизу, овладевших теми формами труда, которые требуют исключительной энергии и таланта. Именно на этих самых центральных позициях общества евреи одолевают русских, но одолевают не энергией и талантами, а фальсификацией этих качеств.

В социальной борьбе происходит то же самое, что на рынке. Попробуйте вы дать чистый, высокопробный товар в местности, захваченной евреями; на другой же день в еврейских лавочках явится с виду совершенно ваш же товар, только на треть дешевле, и вы будете разорены. Публика не в силах разобраться в фальсификации, она не догадывается, что пьет поддельное вино, сфабрикованное из дешевых ягод и спирта, публика может хворать и даже умирать отравленной, но все-таки она идет - как простодушный зверь на приманку - к жидам, а христианин-купец с своим высокопробным (и потому дорого стоящим) товаром гибнет.

Во все свободные профессии, во все области интеллигентного труда евреи вносят ту же сокрушительную силу подлога, подделки, обмана, симуляции и фальсификации, причем все они в кагальном заговоре против христиан, все составляют тайную могущественную конспирацию, поддерживая все низкие ухищрения друг друга системой стачки. Это сущая клевета, будто русские уступают евреям потому, что евреи будто бы даровитее и трудоспособнее русских. Это наглейшая клевета, опровергаемая на каждом шагу. Ни в одной области евреи не дают первостепенных талантов; как народ азиатский и желтокожий, евреи органически не способны подняться до гениальности, но они вытесняют все средние таланты не слишком трудной подделкой под них. Не одна русская буржуазия уступает еврейской: то же самое мы видим всюду на Западе, где только евреи водворяются в значительном числе. Не одной России угрожает еврейский феодализм. Во французской палате об этом феодализме недавно провозгласил Жорес [49] , которого нельзя упрекнуть в националистическом шовинизме. Во Франции не восемь миллионов жидов, как у нас, а всего пока около ста тысяч - но и эта великая страна агонизирует, чувствуя, что насквозь проедена еврейством и что приходится или совсем изгнать их, как в прошлые века, или погибнуть в социальной чахотке. Характерная история с евреем Бернштейном в Париже на этих днях показывает, до чего унижена благородная страна в своем гостеприимстве и в какой острой степени начинает чувствовать свою ошибку...

Подобно чуме и холере, которые суть не что иное, как нашествия низших организмов на царство высших, в жизни народов отмечено страшное бедствие внешних вторжений. Зайдите в храмы, прислушайтесь, о чем ежедневно молит двухтысячелетняя Церковь: об избавлении от глада, труса, потопа, огня, меча, нашествия иноплеменных и междоусобныя брани. Последние поколения позабыли многое трагическое в своей истории, но устами Церкви говорит многовековый опыт. Если опасны бурные нашествия соседей, вроде потопа, то еще опаснее мирные нашествия, невидимые, как зараза. С бурными вторжениями народ борется всем инстинктом самосохранения. Напор вызывает отпор, и чаще всего война оканчивается - счастливая или несчастная - уходом врага. В худшем случае побежденный платит контрибуцию и остается хозяином у себя дома. Не то внедрения мирные, вроде еврейского: тут инстинкт самосохранения очень долго дремлет, обманутый тишиной. Невидимый враг не внушает страха, пока не овладевает всеми центральными позициями. В этом случае враг, подобно чахотке или малярии, гнездится в глубочайших тканях народного тела и воспаляет кровь больного. Мирное нашествие остается - вот в чем ужас пораженного им народа!

Из всех племен старого материка мы, славяне, кажется, самое несчастное в отношении нашествий. Мы поселились как бы в проходной комнате между Европой и Азией, как раз на пути великих переселений. Почти вся наша история есть сплошная драма людей, живущих на большой дороге: то с одной стороны ждешь грабителей, то с другой. Еще до татарского ига мы пережили на исторической памяти ряд нашествий с севера, с юга, запада и востока: остготы, варяги, печенеги, хазары, половцы, литва, тевтоны ~ кто только не трепал нашей завязывавшейся и множество раз раздираемой государственной культуры! Затем татары, крымцы, поляки, шведы - нашим предкам приходилось отбиваться на все четыре стороны света. Не прошло ведь еще ста лет со времени колоссального вторжения Наполеона с силами двадцати народов. По закону истории: "Что было, то и будет" - нам и в будущем со всех сторон угрожают нашествия - и со стороны восходящего солнца, и со стороны заходящего. Тем, казалось бы, необходимее держать в памяти вечный завет единства нашего и внутренней цельности. Но именно для того, чтобы расстроить железное строение расы, чтобы сокрушить внутреннее сопротивление, русские идиоты и предатели устраивают предварительно мирное нашествие иноплеменных, проникновение к нам в огромном числе чужих, непереваримых, неусваиваемых элементов, которые превратили бы наше великое племя из чистого в нечистое, прибавили бы в металл песку и сделали бы. его хрупким. Россия велика, завоевать ее трудно, однако она уже бывала завоевана - и целиком, и частями. Не забудем, что Западная Россия всего полтораста лет как вышла из польского плена, а Червонная Русь еще до сих пор под австрийским ярмом. Не забудем, что все славянские державы, кроме России, погибли от внешних нашествий, которым предшествовали во многих случаях внутренние. Не забудем, что единственная великая (кроме России) славянская держава - Польша - погибла от внешних нашествий, подготовленных еврейским мирным вторжением. Урок ужасающего значения, до сих пор плохо нами усвоенный. Бездарные польские короли сами назвали в Польшу паразитное племя, сами вклинили между христианскими подданными этот антихристианский, глубоко враждебный христианской совести народ. Мудрено ли, что в течение нескольких поколений польские жиды развратили рыцарскую знать, вытеснили собою сердцевину нации - третье сословие и налегли точно могильной плитой на простонародье. Развращенная, расслабленная Польша была охвачена тем воспалением, которое всюду вносят с собою паразиты. Куда бы евреи ни проникали, они со времен фараонов и персидских царей всюду возбуждают внутренний раздор, раздражение сословий, стремление к бунту и распадению. То же случилось с Польшей, то же идет и в России, на глазах наших. Евреи раскололи польскую нацию на несколько непримиримых лагерей и подготовили тысячелетнее славянское царство к упадку. Нет ни малейшего сомнения, что тот же гибельный процесс идет и с еврейским нашествием на Россию. "Жиды, - горестно пророчествовал Достоевский, - погубят Россию!" Бог наказал нас, русских, глухотой и каким-то странным ослеплением. Не слышим подкрадывающейся гибели и не видим ее.

Исподтишка, таинственно, из-под полы колено Гессена [50] и Винавера просунуло в Государственную Думу проект о снятии еврейской черты оседлости. Рассчитывают застать и законодательство наше, и общество врасплох. И что вы думаете? Весьма возможно, что предательский закон проведут и собственными руками подпишут смертный приговор России. Все это возможно потому, что элементарными ошибками полна наша история. Не одна Москва сгорела от грошовой свечки - вся великая страна, подобно слону, поскользнувшемуся над пропастью, в состоянии погибнуть от минутной оплошности, если сложатся для этого роковые условия. Говорят: а почему же в других странах снята черта оседлости? Почему на Западе евреям дано равноправие? На это я отвечу: там потому это сделано, что евреев сравнительно очень мало. Будь у нас только 60 тысяч евреев, как в Англии, или 100 тысяч, как во Франции, - может быть, и у нас не было бы еврейского вопроса, хотя уже ста тысяч евреев достаточно, чтобы внести в такую архикультурную страну, как Франция, самое плачевное разложение. Там, где евреев сравнительно много, как в Австрии и Германии, все мыслящее общество уже сознает гибельную ошибку допущенного равноправия и там начинается упорная борьба с еврейским нашествием. Мы собираемся дать евреям равноправие как раз в то время, как на Западе ставится вопрос об отнятии этого равноправия. Вот почему, сказать кстати, евреи так лихорадочно хлопочут о том, чтобы им была открыта Великороссия: они чувствуют, что недалек момент, когда их погонят из всех культурных стран, как это не раз бывало в их истории, и они подготовляют себе убежища в тех странах, которые ими еще не вполне отравлены. Не только в Европе, но даже в Америке в течение всего нескольких десятилетий евреи сумели приобрести отвращение к себе, а местами и ненависть.

Прочтите внимательно эпиграф к этой статье - библейское толкование о пришельце, дающем взаймы. "Он будет главою, а ты - хвостом!" Истина это вечная, как откровение. Тут в пяти словах весь смысл еврейского вопроса. Евреи, помешанные на том, что они избранный народ, хотя и отверженный Богом, хотят быть головой, а все человечество должно быть их хвостом. При помощи того колдовства, которое начинается еврейской ненавистью, а оканчивается русской глупостью, евреям уже удалось проскочить во главу целых партий - например, жидокадетской, где владычествуют г-да Винавер и Гессен. Им удалось проползти в главенствующее положение среди целых общественных классов, например разночинной интеллигенции, уступившей евреям печать и свободные профессии. Куда ни посмотрите, жидохвосты столь же многочисленны, как сами жиды, и победоносное засилье этого паразитного племени - не мечта, а факт. Пора проснуться народу русскому: он накануне великого несчастья, может быть, самого страшного в своей истории. Не какая-нибудь шайка авантюристов - на Россию двигается целое многомиллионное племя, самое авантюристское, какое известно в истории, самое преступное, самое тлетворное из всех. Даже нескольких десятков тысяч евреев, пропущенных по сю сторону черты оседлости, было достаточно, чтобы смутить дух народный, подорвать великую веру, опоганить совесть, ту историческую совесть, какой Россия строилась. Теперь хотят снять ограждающую плотину совсем и залить когда-то святую Русь наводнением враждебных, ненавидящих христианство чужеземцев...

24 февраля

 Сегодня южнорусское образованное общество чествует 50-летие со дня смерти Т. Г. Шевченко. Грустная годовщина эта дает повод озлобленным и вздорным людям к возбуждению того междурусского раздора, который в последнее время из всех сил стараются раздуть австрийские немцы и поляки. Как известно, мечтательное украинофильство тридцатых годов прошлого столетия довольно давно, именно в эпоху Шевченко, начало принимать оттенок революционный. Поддерживаемая врагами России, постепенно сложилась изменническая партия среди малороссов, мечтающая о разрушении Российской империи и о выделении из нее особого, совершенно "самостийного" украинского государства. По имени исторического героя этой партии - Мазепы - членов ее в последнее время зовут "мазепинцами", и они очень этим титулом гордятся. Читателям, без сомнения, известно, до каких нелепостей договаривается эта преступная партия и в коренной Малороссии, и в закордонной Руси. Никогда еще, кажется, политический психоз не развивался до такой болезненной остроты. Ни одно из инородческих племен - кроме разве поляков - не обнаруживает такой воспаленной ненависти к Великой России, как эти представители Малой Руси. Самые ярые из них отказываются от исторических имен "Россия", "русские". Они не признают себя даже малороссами, а сочинили особый национальный титул: "Украина", "украинцы". Им ненавистна простонародная близость малорусского наречия к великорусскому, и вот они сочиняют свой особый язык, возможно, более далекий от великорусского. Нужды нет, что сочиненный будто бы украинский жаргон является совершенно уродливым, как грубая фальсификация, уродливым до того, что сами малороссы не понимают этой тарабарщины, - фанатики украинского сепаратизма печатают названной тарабарщиной книги и газеты. В науку русской вообще и в частности южнорусской истории мазепинцы вносят систематические искажения и подлоги, а самые крайние психопаты этой партии провозгласили необходимость для малороссов жениться на еврейках для того, чтобы кровью и плотью как можно дальше отойти от общерусской закваски. К счастью, это бредовое состояние провинциальной психологии, ударившейся в сепаратизм, охватывает далеко не всю Малороссию, и даже в австрийской Галиции оно встречает до сих пор внушительный отпор. Тем не менее нельзя забывать, что политические помешательства заразительны: в силу этого государственная власть обязана глядеть на украиноманство как на одну из злокачественнейших язв нашей внутренней жизни. Этим объясняется вполне разумное решение правительства не допускать в Киеве под предлогом годовщины смерти народного поэта революционных выступлений как со стороны австрийских мазепинцев, так и со стороны наших. Я уже не раз докладывал читателю о планах Австрии возбуждением малороссов к бунту расчленить Российскую империю, столь страшную для придунайских экспроприаторов. Уже доказано участие в украинофильской пропаганде не только флоринов, но и прусских марок.