Чтение онлайн

Он совершил еще одно чудо. Это было в Ахаваре: Он все время путешествует из города в город, словно Ему не сидится на месте. Кто знает, не вынужденно ли Он так поступает: не исключено, что солдаты Антипы следуют за Ним по пятам. Так вот когда Он проходил через Ахабар, к Нему подошел прокаженный. Только в Галилее может такое случиться! Прокаженный вошел в город! Как следует поступать перед лицом подобного нарушения закона? Следует вызвать людей, чтобы они с помощью камней изгнали прокаженного обратно в пустыню. Однако Он остановился рядом с человеком с закрытым лицом, словно не замечая его недуга. Тогда тот возопил: «Равви! Исцели меня! Равви, очисти меня! Я грешил, но я так давно уже страдаю. Исцели меня! Если Ты захочешь, ты меня очистишь!» Сначала казалось, что Он не слышит этих выкриков, но при звуках последних слов Он будто очнулся. Смерив прокаженного взглядом, Он протянул руку и дотронулся до него. «Хочу, очистись», — произнес Он. Побелевшая кожа на ладонях нечистого посмуглела, словно на нее упала тень. Человек поднял руки и рывком сорвал с головы полотнище, скрывавшее его лицо: оно было словно охвачено пламенем, разъеденные язвами раны затягивались, пятна исчезали, будто их смывали невидимые руки. «Равви!» — вскричал тот и упал на колени. Плач, смех и вопль вперемежку душили его, и он больше не мог выговорить ни слова. Пророк склонился над ним: «Иди с миром, — сказал Он. — Возьми двух воробьев, кусочек кедрового дерева и веточку иссопа, покажись священнику, пусть он признает твое очищение. Потом же принеси жертву за очищение, как повелевает Тора. Не греши больше и не никому не говори, кто тебя исцелил».

Опять та же странная беспечность… Одно лишь слово: «Хочу» — и человека покидает самая страшная из болезней. И потом это «не говори никому», словно Он хотел сказать: «Это мелочь, тут не о чем говорить». Но что же тогда важно в сравнении с этим? Если исцеление от болезней и страдания — это ничто, то в чем же тогда сокровенный смысл Его поступка? Я уже говорил тебе, что за словами Этого Человека открывается бездна. Они звучат как обычные человеческие слова, но, раз прозвучав, не умолкают, а становятся все громче, возвращаются эхом. Так же, как Его поступки. Если бы Он излечил только одного человека, то это еще возможно было бы скрыть, но исцеляя многих, Он как бы сталкивает лавину камней вниз по горному склону. Можно сто раз повторять: «Никому не рассказывай», но катящиеся камни говорят сами за себя.

Но вот третье чудо. Сойдя на берег озера в Капернауме, — а Он больше всего полюбил этот город, после того, как Его выставили из Назарета. — Он в шабат направился в синагогу. После чтения псалмов нужно было выбрать того, кто будет читать из пророков. Назарянин поднял руку и смело поднялся на возвышение. Ему подали свиток. Только Он собрался прочесть первый стих, как вдруг толпу потряс дикий вопль. Это кричал бесноватый. Многих последователей Закона сатана нынче держит в своей власти. Опытные люди говорят, что никогда еще не бывало подобного количества бесноватых. Все отодвигались подальше от человека, который раскачивался в разные стороны, рвал на себе одежду, выл, и изо рта у него текла пена. «Уходи прочь! Уходи! — кричал он. — Что тебе до нас? Уходи! Ты пришел погубить нас! Знаю тебя, кто Ты…!»

— Замолчи! — крикнул Иисус.

Бесноватый вытаращил глаза, изо рта у него потекла слюна, и он страшно захрипел.

— Выйди из него, — спокойно приказал Иисус.

Человек издал такой страшный крик, что объятый ужасом народ стал разбегаться из синагоги. Потом он с грохотом упал на пол лицом вниз, сотрясаемый судорогами, и стал раздирать пальцами каменные плиты. Корчи становились все слабее, пока, наконец, он не вытянулся и не застыл в неподвижности. Можно было подумать, что он умер. В синагоге стояла тишина, люди застыли в испуганном оцепенении. Вдруг распростертый на полу человек шевельнул головой. Приподнявшись на руках, он вперил взгляд в Назарянина, стоящего на возвышении со свитком в руках. «О, Господи!» — прошептал он голосом человека, к которому после долгой болезни возвращается здоровье. Он подполз к Нему, его губы искали руки Пророка. Толпа взорвалась криками удивления, восторга, преклонения…

Понимаешь ли ты, Юстус, какова сила слова Этого Человека? Сказать «хочу» — и исцелить человека, сказать «выйди» — и изгнать бесов. С подобной силой мы не сталкивались никогда прежде. Если всякая болезнь — это происки сатаны, то одержание бесами — это болезнь болезней. Ты знаешь, что наши врачи надеются найти наконец траву или заклятие, которые будут излечивать любые болезни, так вот Пророк из Назарета открыл нечто подобное: Он бьет в самую точку.

Наверное, бывают разные болезни, и не всякая из них становится карой. Я все чаще в последнее время перечитываю Книгу Иова. Потому что за чьи же грехи страдает Руфь? Понятно, что не за свои. За мои? Всевышний — свидетель, что я всего себя отдавал и отдаю служению Ему. Возможно, кто–то это делает гораздо лучше. Но если я, фарисей, недостаточно чист, то что же сказать про амхаарца, про язычника? Почему за мои промахи кто–то должен так сильно страдать, в то время, как последние грешники пребывают в самом добром здравии?

Вести о чудесах стекаются в Иерусалим широким потоком. Знаешь, кто мне больше всего рассказывал об этом? Тот самый Иуда из Кариота, который в свое время привел меня к Пророку. Он недавно прибыл в Иерусалим и теперь рыщет по городу и к чему–то принюхивается. Возможно, его прислал сам Иисус, чтобы тот выведал, как настроены по отношению к Нему служители Храма. Или просто Иуда еще окончательно не решил, остаться ли ему при Учителе или вернуться в свой Везев. Он весьма занятный экземпляр, к тому же помешанный на деньгах. Не знаю, что бы с ним сталось, если бы в один прекрасный день он оказался обладателем огромного богатства. Такого человека хватило бы на то, чтобы заплатить за это жизнью. Всего каких–нибудь пары денариев достаточно, чтобы повергнуть его в лихорадочное состояние: щеки его вспыхивают малиновым румянцем, глаза начинают возбужденно блестеть. Иуда ненавидит тех галилейских рыбаков, которые ходят за Пророком; он считает их глупцами. Но по отношению к Учителю он испытывает смесь страха и удивления. В целом, как я уже писал тебе, это человек весьма смекалистый. Он мне признался как–то, что, по его мнению, Иисус не отличается умением пользоваться своим даром: обладая подобной силой, можно делать нечто большее, чем проповедовать любовь тупым галилейским мужикам. Но что именно должен сделать Пророк, этого Иуда, кажется, не знает. А может, и знает, но не хочет делиться со мной своими мыслями. Мне сдается, что в нем бурлит целое море ненависти; и для чего тогда, нося ее на сердце, пошел он за проповедующим милосердие Пророком, остается для меня загадкой. Я предчувствую, что охотней всего он направил бы силу Учителя по пути мщения. Он ненавидит купцов, которые приложили руку к разорению его лавки, ненавидит саддукеев и левитов, которые раздавили его своим золотом, ненавидит людей влиятельных, богатых и счастливых. Но точно так же он ненавидит и бедняков себе под стать. Не стоит обманываться его самоуничижением — это всего лишь маска, которую он отбросит, как только представится возможность. В нем угадывается бунт против всего на свете, бунт задетого самолюбия. Смешно сказать, но порой мне кажется, что в этом лавочнике, которого конкуренты выжили из его угла в Бецете, живут колоссальные амбиции, мало сочетающиеся с его невзрачной фигуркой.

Это Иуда поведал мне историю о том, как Иисуса выдворили из Назарета. Назарет, как тебе известно, это город авантюристов, подонков и обманщиков. Трудно себе представить, что этот Человек, несомненно обладающий великими достоинствами, провел там все свое детство и молодость. Возможно, если бы Он жил среди других людей, то Его удивительные способности были бы замечены раньше. А в Назарете Его «открыли» только сейчас, когда о Нем уже говорит вся Галилея и Иудея. Когда Он появился в городе, Его встретили недоверчиво. Никто не любит признаваться в том, что не заметил того, что другие давно сумели разглядеть. Назаряне собрались в синагоге, и их лица отражали все мыслимые оттенки недоверия, но в одном они были единодушны: этот Плотник, чьи братья и сестры находились здесь же в толпе, а Мать стояла с женщинами по другую сторону решетки, так просто от них не отделается. К синагоге принесли несколько больных. Столпившиеся в дверях люди ждали Пророка. Он появился в окружении Своих учеников и прошел мимо больных, словно и не заметив их. Он никого не исцелил… Войдя в синагогу и дождавшись минуты, когда полагалось чтение из Пророков, Он встал и взошел на возвышение. Я рассказываю тебе то, что мне поведал Иуда, но мне кажется, будто я так и вижу, как Он спокойно развернул свиток и ясным, звучным и выразительным голосом начал читать. Ему попалось место из Исайи: пророчества сына Амоса как нельзя более подходят Ему своей певучей выразительностью. Он читал:

— «Дух Господень на Мне; ибо Он помазал Меня благовествовать нищим, и послал Меня исцелять сокрушенных сердцем, проповедовать пленным освобождение, слепым прозрение, отпустить измученных на свободу, проповедовать лето Господнее благоприятное». — Он прервался и поднял от свитка свои огромные глаза, темные, как море под натиском ветра. Как легко представить себе движения этого Человека, если ты хотя бы раз Его видел. Когда Он произнес с потрясшей сердца силой: «Ныне исполнилось Писание сие, слышанное вами!» — в синагоге воцарилась гробовая тишина. Люди смотрели широко открыв глазами. Вот теперь–то уж, — думали они, — настал черед чудес, и сейчас Пророк явит перед ними во всей полноте всю свою силу, как ни перед кем прежде. Они слушали Его, затаив дыхание, а Он продолжал говорить со все возрастающей резкостью:

— Слепцы! — взывал Он. — Невидящие и неслышащие! Близится весна, а вы не выходите с зерном в поле! Приближаются дожди, а вы не убираете с полей зрелых колосьев! Слепцы! Знамений хотите, а знамений не видите. Чудес хотите, а чуда не заметили! Это те слова, которые вы уже слышите сотни лет. А что делают ваши бедняки! Разве они не плачут от холода и голода? А ваши узники разве не томятся в цепях? А грешники? Они грешат скорее по неведению, чем по злому умыслу. А как же Юбилейный год? Где же зерно, оставленное в поле для нищих? А что вы скажете насчет положенного отдыха?

Речь Его лилась быстро. Назаряне слушали довольно смиренно и даже кивали головами, отдавая должное Его красноречию. «Вы только послушайте, как Он говорит, — слышалось тут и там. — Не верится, что это Тот Самый Плотник, которого мы столько лет видели стругающим доски…» Они терпеливо ждали, что после речей придут чудеса. Но когда Он воскликнул: «Слепцы! Вы все ждете знамения, а оно уже дано вам!» — толпа недовольно зашевелилась. Значит, Он не хочет совершить для них чуда? Они решили, что с них довольно слов. Ну–ка, без дураков, мы тоже хотим кое на что посмотреть. Кто–то крикнул, перебив Пророка:

— Хватит слов! Давай чудо!

Другие тоже подхватили:

— Сделай чудо! Чудо! Хотим чуда! Слышишь! Хватит речей!

Он холодно смотрел на них… Нет, это не то слово! Он никогда не смотрит холодно. Однако когда люди настойчиво домогаются от Него того, чего он не хочет или не может дать, Его взгляд порой делается стеклянным и неподвижным, как будто Он пытается сдержать слезы. Он глядел на них поверх жалоб Исайи. Толпа кричала все громче и дружнее:

— Сделай чудо! Хватит слов! Сделай чудо! Хотим чуда! Мы требуем чуда!