Письма о науке. 1930—1980
Шрифт:
Анна деятельно помогает мне в моей переписке, и мы рассчитываем получить загородный дом под Москвой, чтобы можно было наслаждаться лесными прогулками.
Жду с нетерпением лета, надеюсь, что ты сможешь приехать, чтобы пожить с нами. Приезжай в любое время и на любое время. Я устрою визы и все прочее.
Буду рад услышать от тебя о жизни в Кембридже и о том, что происходит в науке.
Кстати, получил ли Бор портрет Резерфорда, выполненный Гиллом? [40] Анна сказала мне, что он был ему послан, но от Бора я не получил никаких вестей. А ты? Портрет был послан ему от твоего и моего имени.
40
См. прим. 1 и 2 к письму № 37.
Сердечный привет от нас обоих. Надеюсь, что у тебя все в порядке.
Всегда твой П. Капица
28) В. И. МЕЖЛАУКУ 25 апреля 1936, Москва
Многоуважаемый Валерий Иванович,
Строители не поправляются. Тот график работ, по счету уже четвертый после Нового года, и который мы составили 19-го на совместном совещании, <...> — сорван по многим пунктам. По жилому строительству так же скверно. Обещанных двух смен нет. Сегодня днем, например, работает всего пять маляров. К полам не приступлено. Стекла в разбитые окна и не собираются вставлять и т. д. и т. д. Ясно, что срок окончания лаборатории — 1-го мая и жилстроительства — 25-го мая выдержан не будет. Мы готовы приступить к работе, приборы в основном получены, мастерская есть, основной кадр людей есть, и вся задержка в строителях. Я не знаю, что мне делать? Если бы тут касался вопрос внутренней жизни института, где я хозяин и за всякие недостатки я ответственен, то я уверен, что я смог бы найти способы навести порядок и добиться того, чтобы работа выполнялась; и если у нас будет институт плохо функционировать, то Вы, конечно, будете иметь полное основание это поставить мне, как ответственному лицу, на вид.
Но кто ответственен за строителей? Я лично затратил массу сил, но ничего не получилось. Я обращался к Вам, результат тот же. В чем же тут дело? Скажите мне вообще, как Вы рисуете себе тот механизм в Союзе, который может заставить строителя соблюдать сроки? В капиталистической стране это, конечно, всем известный метод, сперва break of contract [41] , потом неустойка, суд, банкротство. Такая судьба предстояла бы перед Borissenko and Co Ltd [42] . Конечно, такая система у нас нелепа, так как противоречит духу эпохи и свелась бы просто к лишней возне и бюрократии, связанной с перекачиванием денег из одного кармана государства в другой. Что же у нас в стране является силой, обязывающей выполнять планы в сроки? А ведь при плановом ведении хозяйства точное выполнение сроков во много крат важнее, чем при спонтанном капиталистическом. Чем же Вы считаете возможным заставить, скажем, Borissenko and Сo Ltd выполнить сроки? А ведь сроки-то они срывают не немножечко, а здорово. <...>
41
Расторжение контракта (англ.).
42
Борисенко и компания, товарищество с ограниченной ответственностью (англ.). Н. Е. Борисенко — управляющий трестом «Заводострой»,
Научить Borissenko and Сo Ltd работать как надо, [это] лежит, конечно, за пределами моих возможностей как директора института. Я только обязан доводить до Вашего [сведения] обо всем этом, и это Вам решать, что делать. Только я могу сказать одно — что так я свою научную работу развивать не могу.
Теперь я задаю себе вопрос: почему Вы, правительство, ничего сделать не можете? Я могу себе ответить на этот вопрос двояко:
1. По существу, Вы не считаете <...> мою работу как ученого достаточно важной и нужной стране, чтобы ее обеспечить должными темпами строительства и таким образом дать мне возможность начать работать по возможности скорее.
Но зачем тогда Вы меня задерживали? Ведь вот я уже почти два года оторван от моей научной работы. Кажется, чего проще построить лабораторию и [жилой] корпус для научных работников. Манией грандиозо я не страдаю, все делается в маленьком масштабе. Ведь мой институт чуть не самый маленький в Союзе. Ведь это же не Магнитогорск, не Кузнецк, не Дпепрострой, ведь всего нужно несколько десятков маляров, штукатуров, плотников. Ведь это же для государства крупинка. Это такое незначительное зернышко, что товарищи Борисенко и Венециан только и говорят, что им бы браться не хотелось. <...> По-видимому, в таких настроениях и заявлениях они отражают мнение партии и правительства, и это, конечно, мне очень обидно слышать, так как, к сожалению, я испорчен тем, что привык, что мою работу уважают.
2. Вторая возможность не лучше — это прямо то, что Вы, правительство, <...> не в силах заставить Borissenko and Сo Ltd Вас слушаться. Но тогда, какое же Вы правительство, если Вы не можете заставить построить к сроку двухэтажный домишко и привести в порядок 10 комнат после монтажа? Тогда же Вы просто мямли.
Я ведь совсем извелся. Сейчас, после двух лет, можно было бы начать работать. Может быть, даже неплохо. Только меня страх разбирает со снабжением. Но помощники хорошие, в особенности хорошо мне помогает тов. Стецкая. Она прекрасно заводит дисциплину и порядок в институте. С ней удастся получить от подрядчиков куда лучшее качество, чем прежде. И казалось, все налаживается, кроме этих строителей. Видеть их флегматичность, бесхозяйственность, постоянное надувательство со сроками прямо гнусно. И я не могу попять, почему это Вам нравится, так как Вы их по головке гладите. <...>
...Что сейчас получается? Мне уже больше года приходится <...> воспитывать строителей! 2/3 моей энергии идет в это русло. Ведь это же не то, за что меня ценили, к чему я приспособлен. К тому же, хотя случайно [я] и имею знания в этой области, но меня ведь не слушают и не боятся. Ведь что я для Borissenko and Сo Ltd? Абсолютно ничего. Чтобы отделаться, они сообщают сроки и на следующий же день их не выполняют, и я бессилен заставить их выполнить.
Вот Вам картина того, что происходит. Представьте себе, что Вы увидели у соседа скрипку. Вы нашли возможность ее у него отнять. И что же Вы делаете вместо того, чтобы играть на ней? Вы в продолжение двух лет забиваете ею в каменную степу гвозди.
Может быть, Вы оправдываетесь тем, что у Вас нет молотка под рукой, а вот скрипка, та крепкая, пожалуй, не развалится. Может, и не развалится, но тон ее, без сомнения, станет хуже. Конечно, скрипка — это я, и забивание гвоздей в каменную стену — это занятие, равносильное тому, как заставить Borissenko and Сo Ltd работать в срок. И пока что скрипку-то Вы силой отняли, а играть не умеете даже «Чижика».
Итак, если Вы действительно хотите, чтобы скрипка заиграла, а не развалилась бы на щепочки, то Вы должны заставить Borissenko and Сo Ltd привести лабораторию в порядок, как они подписали — к 1 мая, а жилой дом к 25-му, и ни на час позже. Если Вы этого не добьетесь, то либо Вы не хотите, чтобы я работал, либо Вы просто мямли. И Вы не обижайтесь и не сердитесь, так как это будет правда [43] .
43
Отправив это письмо, Капица тут же пожалел, что был так резок. Об этом свидетельствует его письмо к Резерфорду от 25 апреля. «На днях я снова поругался с начальством,— пишет он.— Славный парень, с которым хорошо работать и который неплохо ко мне относится. Так что мне совестно за то, что я наговорил ему всяких гадостей, но я не мог удержаться, чтобы не сказать, что думаю. Может быть, это все потому, что я все еще без дела. Я много читал, чтобы наверстать потерянное время, у меня появились кое-какие новые идеи, по все это, при отсутствии моей лаборатории, делает меня еще более нервным...»
Ваш П. Капица
29) В. И. МЕЖЛАУКУ 27 апреля 1936, Москва
Многоуважаемый Валерий Иванович,
Мне тов. Стецкая сказала, что Вы ей передали, что Вы обиделись на мое письмо, что Вы считаете, что так писать нельзя, и хотите, чтобы я от него отказался.
Мне жаль, что Вы так отнеслись к этому письму, так как я считаю, что ничего плохого не написал и меньше всего у меня было желания обижать Вас.
Вот смотрите сами. Вы — правительство, я — ученый. Но мы оба — граждане Союза и перед нами обоими одна задача — это добиться процветания страны. Мы оба согласны, что социализм есть самая могучая система, чтобы это осуществить. Я уверен, с этим Вы согласны.
У Вас более ответственные и сложные дела, чем мои как ученого. Но мы одинаково рьяно должны относиться к нашим задачам. Правда? Поэтому я считаю, что я должен делать все, от меня зависящее, для успеха моей работы. Сейчас строители своей безобразной инерцией стоят поперек дороги. Надо их заставить работать к сроку. Я лично истратил все имеющиеся у меня средства, так что Борисенко и разговаривать со мной не хочет, но, черт с пим, это меня мало трогает.
Тогда я обратился за Вашей помощью. Я писал Вам в марте, что у меня руки опускаются. Я говорил с Вами 5-го апреля, пишу Вам опять 11-го, говорю с Вами 17-го, пишу опять 22-го, но строительство ни с места. 25-го апреля на строительстве всего 5 маляров (сегодня, правда, их 30!). Я, конечно, вышел из себя и написал тогда, что либо Вы не хотите, либо Вы не умеете их заставить работать. Что касается формы, то это просто вопрос темперамента.
А вот Вам мое психологическое состояние. 27-го марта я разговариваю с инженерами завода Всесоюзного] а[втогецного] т[реста]. Я уясняю себе всю важность для страны проблемы получения кислорода из воздуха и также я вижу, что это интересная научная проблема, за которую стоит взяться, так как из теоретических соображений следует, что есть возможность добывать кислород с десятикратной экономией энергии [44] . <...>
44
27 марта 1936 г. Капица записал в своем ежедневнике: «Приходили инженеры с завода ВАТ. Обсуждали вопрос о разделении кислорода и азота из воздуха с точки зрения использования газа для доменных печей. КПД современных установок очень мал по сравнению с теоретическим. <...> Почему? Ответа дано не было». 28 марта — новая запись: «Начал работать над вопросом получения установок с большим КПД для разделения воздуха». Следующие девять дней на страницах ежедневника по одному лишь слову: «Работаю»... Так началась работа Капицы над кислородными установками.