Чтение онлайн

Их не показывают, о них даже не говорят. Потому, мол, что это может соблазнить неустойчивых избирателей.

Сам Познер – лицо Первого канала, которое глубоко внутри телевизионно-кремлевско-политического процесса, – публично заявил:

«Я утверждаю, что на телевидении в России не существует свободы слова. И это мы все знаем. Во время выборной истории – как в Думу, так и президентской – было совершенно понятно, что есть вещи, которые нельзя говорить, нельзя называть, нельзя приглашать. Из Администрации Президента (и я это точно знаю) коекто звонит: “Как это вы допускаете, чтобы у вас выступал тот-то?” И больше не допускают».

Итак, есть приказ Кремля: вредных политиков не показывать. Значит, могут, когда захотят. И значит, должны бы приказать, чтобы запретили показ маньяков.

Поймите правильно. Здесь нет просьбы показывать оппозицию. Здесь только одно требование: прекратите показывать убийц, остановите пропаганду педофилии.

Запрещая растление, общество защищает себя. Власть (наемник) должна это делать. Ясно же, что шокирующие кадры сильнее действуют на детей (на всех людей), чем хорошо одетые, скучные оппозиционные дядечки – на электорат.

Запрещая экстремистскую литературу, мы признаем, что она влияет. Иначе зачем было бы запрещать? Запрещая порнографию, признаем, что она влияет. Значит, тексты и картинки влияют. Какие-то – плохо, другие (Евангелие) – хорошо. Движущиеся картинки сильнее букв.

Если мы не признаем влияния ТВ, то либо по глупости, либо из упрямства, либо потому, что это слишком страшно.

Если признать, что ТВ не развлекает, а развращает, то ведь придется что-то делать. А как бороться с миллиардами долларов?

…В огромном аэробусе на высоте 10 тысяч метров я трепался со стюардессой у двери в кабину экипажа. А в первом ряду молодая красивая мама кормила грудного младенца очень красивой грудью. А лицо у нее было как у святой – непередаваемое выражение мольбы, глаза, поднятые к небу, губы шевелятся, на ресницах дрожит слеза. Мадонна с младенцем! Я косился на нее и думал: «Иконописца бы сюда, Рафаэля!» Она, конечно, молилась о благополучии ребенка, потому что многие боятся летать.

Потом я пошел на свое место и, конечно, оглянулся в последний раз на эту молитвенную чистоту и на потрясающую выпуклость. Лучше бы не оглядывался.

Это был замечательный иностранный аэробус, у которого с потолка каждые четыре ряда свешивается экран телевизора. И тот, кто сидит в первом ряду, вынужден смотреть, задрав голову.

Она смотрела ужастик. Она боялась чудовищ, она молилась не о себе и не о ребенке (она в этот момент о нем вообще не помнила), она вообще не молилась, а страшно переживала за какую-то голливудскую космическую дуру. А ее ужас (это подтвердит любой физиолог) отравлял молоко.

Чего насосался этот младенец с молоком матери?

Врачи настоятельно рекомендуют: не читайте за едой – желудочный сок не вырабатывается и еще чего-то. А смотреть ужастик, когда кормишь грудного… Пока он сосет, мама должна поливать его любовью, должна быть полностью сосредоточена на нем, а не замирать от страха.

Говорят, будто в телевизоре есть выбор. Это лукавство. В книжном магазине – есть. Да, на видном месте глянцевые бестселлеры (даже те, кто их читает, знают им цену; их читают «чтобы отвлечься, чтобы не думать». Много людей сознательно отключают свое мышление – Божий дар).

Но в книжном магазине выбор есть. Читатель легко найдет то, что ему нужно, хоть бы и на дальней полке. Главное – и шедевры и дрянь продаются одновременно.

На ТВ не дальняя полка, а глухое время. Идиотская муть ежедневно и в прайм-тайм, а Высоцкий раз в год и в полночь.

Говорят, будто ТВ отражает жизнь. Если бы это было так, то улицы наши выглядели иначе. Пивные и бордели были бы открыты с утра до вечера, а музеи и библиотеки – после 24-х.

ТВ – кривое зеркало. Но еще хуже – оно само выбирает, что отражать. Оно отражает негодяев и маньяков, шутов и лжецов, а нормальных, добрых, умных там почти не видно, не отражаются.

Если докажем влияние ТВ, если докажем его вину – значит, пока мы ловим отдельных маньяков, телевизор производит их тысячами.

Глава народа! Начальник жизни! Бог! – кто-нибудь решит, что это президент. Нет, это – телевизор.

Он главнее всех. Без него многие люди (наглые телеведущие обоего пола, наглые негодяи с депутатскими значками) даже не существовали бы в нашем сознании.

Даже о президенте люди вспоминают лишь тогда, когда ящик его показывает. А об ящике люди помнят сами. Включают, прилипают к нему, часами смотрят и слушают не перебивая. (Друг с другом, бывает, спорят. А с ним – никогда.)

Даже Богу (с большой буквы) большинство верующих уделяет секунды, максимум минуты. А богу (с маленькой) – часы.

Прилипли к экрану. Русский язык точен. Мухи – к липкой смерти. Она так соблазнительно пахнет, так соблазнительно и удобно висит над обеденным столом…

Народ сыграл в ящик.

Однако есть мнение, будто телевизор только информирует и развлекает, но реального влияния на поведение людей не оказывает.

Эпитафия нашей расе будет гласить:

«Тем, кого боги хотят уничтожить, они сначала дают телевизор».

Артур Кларк

Телевизор?! Это идеальное существо со всех точек зрения.

С женской: не пьет, не курит, налево не ходит, всегда готов к исполнению обязанностей, полон любовных историй.

С мужской: не пилит, не спрашивает: «Где был?», не требует денег, полон бокса и футбола.

С детской: даже любящая мама не может с ним сравниться. Он всегда дома, никогда не ругается, не наказывает. Не устает. Не приказывает: вымой руки-посуду-полы, сходи за хлебом, покажи дневник, сядь за уроки. Наоборот! – он говорит: «Ничего не делай. Только сядь передо мной и нажми кнопку».

Родители между собой говорят мало и скучно: купила? опять забыла? принес? куда дел? Родители на ребенка орут: ты опять?!! сколько раз?!!

А телевизор никогда не говорит ребенку: надоел, отстань; не оскорбляет, не унижает, не бьет.