Чтение онлайн

Есть ли новости от твоего мужа? Тебе известно, покинул он уже страну или нет? По крайней мере, на Скае ты можешь не беспокоиться о собственной безопасности. Я благодарен за это судьбе.

И, Сью, должно быть, я нарушаю всевозможные нормы этикета, но у меня сердце разрывается при мысли о твоем потерянном ребенке. Правильных слов я не сумею подобрать, но верь, что они звучат в моей душе.

У меня больше нет фотографий, где я красуюсь в клетчатом пиджаке, но обещаю, в следующий раз, когда я приобрету столь же смешной наряд, ты будешь первой, кому я пошлю свое фото в нем. Мне даже захотелось пойти и купить что-нибудь такое прямо сейчас, лишь бы заставить тебя улыбнуться.

А знаешь, ты никогда раньше не упоминала своего супруга. Конечно, я догадывался, что ты замужем, раз называешь себя «миссис», но ты ничего не писала о нем. И это довольно странно, поскольку мы с тобой обсуждали практически все на свете.

Пожалуйста, держи меня в курсе. В газетах пишут об обстановке на фронте, но из-за океана трудно понять, что происходит на самом деле.

Всегда твой,

Остров Скай

4 октября 1914 года

Дэвид!

Наконец-то я получила весточку от Йэна. Его батальон в тренировочном лагере в Бедфорде. Он считает, их вот-вот отправят на фронт, но полагаю, так говорят все мужчины в подобной ситуации. Что еще у них есть, кроме ожидания? Письмо от Йэна было коротким, он весело писал о боевой подготовке, об оружии и о том, как они все надеются «добыть несколько гансов». Ни слова обо мне, или о нашем доме, или о ребенке, которого я потеряла.

Мой брат Финли поступил на службу вместе с Йэном. Они с детства были неразлучны. И естественно, что и на войну отправились вдвоем. Махэр отказывается отпустить младшего брата, Уилли, который тоже рвется в армию. Он ее малыш, и она будет держать его при себе сколько возможно. С тех пор как уехал Финли, Уилли ходит чернее тучи. Мне кажется, махэр ошиблась и отпустила не того сына. Уилли всегда будет маменькиным малышом, но Финли, однажды узнав вкус мира, вряд ли захочет вернуться. Он не создан для того, чтобы стать мелким фермером или рыбаком. Думаю, есть только одно, что привязывает его к Скаю, и это Кейт.

Я пыталась писать. Уходила гулять в одиночестве и сочиняла стихи. Но они получаются странно путанными. Не совсем такими, как должны быть. Мне нужно, чтобы все вернулось в обычную колею. Мне нужно отвлечься от происходящего. Я не могу больше думать о том, как Йэн, или Финли, или другие мужчины готовятся пойти в бой и умереть.

Не знаю даже, почему не рассказывала тебе о своем муже. Должно быть, наши разговоры просто не затрагивали этой темы. Но теперь я устала оттого, что не всегда говорю тебе абсолютную правду.

Чикаго, Иллинойс, США

2 ноября 1914 года

Дорогая Сью!

Я понимаю чувства твоего брата Уилли. Ты знаешь меня: я тоже не был бы счастлив, если бы меня оставили дома, когда все ушли воевать.

Я и сам хотел бы испытать такое приключение.

Возможно, об этом пока не стоит и говорить, но я начал записывать те истории, которые придумываю для Флоренс. Одну я прикладываю к этому письму — «Сыр Мышиного Короля». Флоренс обожает сыр! Я подумал, что сказка тебя немного развлечет и отвлечет. Но пока она не совсем закончена, я так и не решил, каким должен быть финал. Может, у тебя будут идеи?

Начался новый учебный год, и теперь я чувствую себя более уверенно, поскольку уже читал тот же курс в прошлом году. Мы завершили раздел «история химии» (начиная с алхимиков, потом Лавуазье, Менделеев и так далее). Мои ученики написали по итогам темы сочинения — бездарные. Только подумать, это же следующее поколение государственных деятелей и юристов, а они не умеют излагать мысли на бумаге. В любом случае, читая их тексты и размышляя о том, что сам я (надеюсь!) в их возрасте писал эссе получше, я не мог не обратиться мыслями к тебе.

Сью, ты должна снова начать творить. Не заставляй себя, просто сунь за пояс карандаш и квадратик бумаги, и тогда, где бы и когда бы ни вернулась к тебе муза, ты сможешь остановиться и все записать. Эмерсон сказал: гений — это то, что исправляет испорченное положение вещей, — и говорил он о поэзии. Думаю, если ты вновь займешься сочинительством, оно поможет тебе вернуться к нормальной жизни, а ведь именно об этом ты мечтаешь.

В любом случае не переставай писать мне, что бы ни произошло. Может, для тебя это не поэзия, но я никогда не думал о твоих письмах как о чем-то ином.

В ожидании стихов,

Остров Скай

29 ноября 1914 года

Дорогой Дэвид!

О, по-моему, эта противная маленькая девочка должна навсегда остаться мышью! Забирается на стол, чтобы достать хлеб с другой стороны, — ужас! Я очень надеюсь, что твоя племянница умеет вести себя во время еды.

Ну а если не можешь оставить Лотти мышью, что бы ты сделал с ней? Я не предлагаю, конечно, чтобы ее поймала миссис Сова и приготовила из нее мышиный мусс. Но она должна получить хороший урок. Что-нибудь связанное с мамиными пирогами, остывающими на окне? (О, какой соблазн…) Или ей придется спасти Мышиного Короля каким-то образом и за это получить его вечную благодарность? А может, она полюбит Мышиного Короля?

Точно не могу сказать, но любой, кто одет в золотую бархатную мантию и крохотные башмачки, должен привлечь внимание девушки. Как и тот, кто одет в клетчатый пиджак. В общем, я не удивлюсь, если она влюбится.

Порадую тебя новостью, что состряпала-таки несколько стихов. Воспользовалась твоим советом и стала повсюду носить с собой блокнот и карандаш, и вот, однажды утром, когда я мыла полы (до чего же прозаично!), у меня возникла идея. Я села прямо на мокрые доски и, пока вода в ведре остывала, набросала стихотворение. Конечно, это не «гений» Эмерсона, но оно вроде неплохо отразило мои мысли на тот момент.

Теперь, когда Йэн уехал, мне пришлось взять на себя его обязанности. Вчера ветром сорвало одну из веревок, которыми к крыше крепится солома. В результате кусок кровли обвалился, и утром на кухне меня ждал целый сугроб. Жаль, ты не видел, как я ползала по крыше, словно один из бандерлогов Киплинга, пытаясь привязать на место сноп соломы. Я вернулась в дом с обледеневшими ресницами и бровями, и мне пришлось отогревать замерзшие пальцы во рту, прежде чем я сумела сделать себе чашку чая. Я стала почти ежедневно носить брюки, так как иначе невозможно заниматься той работой, которую мне приходится выполнять. Разумеется, Йэн ни о чем таком и не думал, когда решил все бросить и последовать за своими мальчишескими мечтами о славе.

Знаешь, Дэйви, хуже всего вечера. Я сижу у огня, вяжу или держу на коленях книгу, не читая, и не могу остановить поток мыслей, не могу не слышать каждый шорох и скрип. Я стараюсь пораньше лечь в постель, чтобы мне не пришлось думать и ощущать себя одинокой, но заснуть тоже не могу. Признаюсь, я то и дело достаю твои старые письма и перечитываю их, и иногда так и засыпаю, укрытая твоими словами. Тогда мне кажется, что ты рядом и что я тут не одна. Я даже могу представить, будто мы разговариваем. Абсурдно, конечно же, ведь в реальности мы никогда не говорили, и я не знаю, какой у тебя голос. Кстати, ты ведь осознаешь, сколь претенциозен был тон твоих первых писем? Должно быть, ты очень хотел произвести на меня впечатление.