Письма с войны
Шрифт:
Здесь не было ничего, кроме каменных стен, сухого песка и сломанных изгородей. Не было даже собак, которые выли бы, оплакивая потерю хозяев.
– Вы знаете, что здесь произошло, сержант? – Эмма краем глаза посмотрела на Карберу, следуя по колее, оставленной машиной Хольта.
Карбера покачал головой:
– Ну, могу предположить, что кто-то куда-то вляпался, и деревню разбомбили.
– Это во что ж нужно вляпаться, сэр, чтоб подвести под бомбёжку всю деревню?
Нил не получил ответа на вопрос. Эмма резко ударила по тормозам, и он качнулся вперёд, почти ударившись о переднее сиденье. Машина Хольта и Кеннеди стояла в нескольких дюймах впереди, мигая красным стоп-сигналом.
– Какого черта? – Карбера включил рацию.
– Мне кажется, я что-то заметил, – доложил Хольт. – Какое-то движение в северном секторе.
– Не позволяйте пленному высовываться, – проворчал сержант. – Мы пойдем, осмотримся.
Все трое медленно выбрались из машины и огляделись по сторонам. Карбера молча указал на каменную стену к югу от них, достаточно большую, чтоб за ней могли укрыться трое или даже четверо. На окне болтались остатки деревянных ставен. Дальше, на северо-востоке, лежали валуны, темно-красные, как какая-то средневековая плаха. Может быть, на них действительно обезглавили предателя, ещё до бомбардировки, а может, просто ветер нанес на камни пыль с красноватой земли. Карбера предпочитал второе объяснение. Так было спокойнее.
– Что ты видел, Хольт? – спросил сержант, когда Фред вышел из машины и подошел к ним, оставив Кена с задержанным.
Фредерик показал на восток, туда, где стояли две покосившиеся, но всё еще красивые колонны. Кажется, раньше там была небольшая мечеть или, по крайней мере, почитаемое место.
– Я думаю, я видел там какое-то движение, сэр.
– Ты думаешь или ты видел? – Карбера взял бинокль и посмотрел в направлении, указанном Хольтом.
– Думаю, сержант.
Карбера опустил бинокль, и Нил хотел спросить, увидел ли он что-нибудь.
– Что бы это ни было, теперь там ничего нет. Давайте убираться отсюда, пока не стемне…
Водительское окно, рядом с которым стоял Фред, разбилось, брызнув осколками, и четверо солдат инстинктивно упали на землю. Выстрелов не было слышно, но пули выбили все стёкла в обеих машинах.
– Где они? – Карбера перекрикивал звон.
Ему не ответили. Стрельба прекратилась, свист пуль смолк, и наступила тишина.
– Чемберс? Ты живой?
– Так точно, сэр! – донеслось из машины. – И Муххамед тоже.
Сержант кивнул и посмотрел на Эмму, Нила и Фреда, которые, не шевелясь, распластались на земле.
– Спрячетесь за…
Пули зазвенели об обшивку автомобиля, и на этот раз Нил смог определить, с какой стороны стреляют. На северо-востоке, за колоннами, за стенами, везде, где только можно, прятались вооруженные боевики, скрывшие лица балаклавами, как какие-то домушники.
Нил пополз между машинами следом за сержантом, стараясь не порезаться о стекло. Через пару мгновений они уже сидели на земле за машинами, слушая, как лязгают о металл пули. Кеннеди выскользнул из машины, вытащив Муххамеда, и опустился рядом с ними. Пленный орал, зовя на помощь, но Чемберс заставил его заткнуться, ударив локтем в живот.
– Кто-нибудь видел, сколько их?
– Пятеро, может, шестеро, – предположил Нил. – Судя по выстрелам, они просто разделились.
Карбера решительно кивнул и, присев, вскинул винтовку:
– Давайте их уберем.
Стрельба и взрывы не прекращались до рассвета. У них не было времени поесть или глотнуть воды. Даже по нужде приходилось отходить не дальше, чем на фут. Лучше уж покраснеть и остаться живым, чем быть убитым от чрезмерной щепетильности. Карберу зацепило, когда брошенная Нилом граната взорвалась, и стена, служившая ему укрытием, рухнула. Но в суматохе взрыва им удалось перебраться в новое укрытие. Остатки стен, прикрывавшие их, были такими низкими, что им пришлось растянуться на земле. Стоило кому-нибудь поднять голову, противник тут же отвечал шквальным огнем. Так что они не могли даже отстреливаться, приходилось просто лежать, вжавшись лицом в землю, чтоб не попасть под пулю или фонтанчик каменной крошки.
Иногда огонь прекращался, и тогда воздух наполнялся жуткой тишиной. Более жуткой, чем стрельба. И в этой тишине они ждали. Действовать или реагировать. Нападать или обороняться. Нужно выбрать стратегию, которая позволит им вернуться живыми домой.
Когда солнце поднялось, Карбера приподнялся на локтях и оглядел свой отряд, все они лежали рядом, на расстоянии самое большее пятнадцать футов.
– Рассчитайся!
Кэссиди, Свон, Хольт, Чемберс. Даже Муххамед был жив-здоров в отличие от самих солдат, чьи голоса были охрипшими и напряженными. Долгая ночь закончилась, уступая место еще более долгому дню.
– Они снова обстреливают машины, сэр, – доложил Кеннеди, лежащий дальше всех.
– Те еще в рабочем состоянии?
– Вроде бы, да, сэр. Трудность в том, как в них забраться, не получив пулю.
– Сержант, – голос Фреда был мрачен. Все повернулись к нему, Хольт показывал куда-то за их спины. От того, что солдаты увидели, сердце у них ушло в пятки. Ярдах в шестистах, на юге, прямо за ними, клубилось облако пыли. Оно всё увеличивалось и увеличивалось, и, когда порыв ветра разметал завесу песка, глаза Нила и остальных широко распахнулись.
Это не помощь.
С севера их поливают огнем, с юга к противнику идёт пополнение. Они окружены.
– Вызовем подкрепление, сержант? – быстро спросила Эмма.
– Нет, ближайший отряд слишком далеко от нас.
– Стало быть, мы тут застряли, как утки на болоте, – громко заключил Кэссиди. Никто ему не ответил, но звуки выстрелов подтвердили эти слова.
– Нет, – жестко сказал Карбера. – Я не собираюсь погибнуть из-за этого ублюдка, – он показал на пленного, лежащего между Нилом и Фредом. – И никому из вас погибнуть не дам. Найдем стрелков. Снимаем их. Как только сделаем это, один из вас хватает его, и бегом к машинам.