Чтение онлайн

Первые робкие травинки уже проглядывали сквозь черноту земли, оживотворяя ее зеленым цветом надежды. Березы как бы очистились от весеннего изморози и еще больше отливали белизной под ярким солнцем. Они стояли притихшие, задумчивые в своей готовности вот-вот прорвать набухшие почки и излиться нежностью листа, ароматом рождения новой жизни, нового откровения. Вдруг между березами я заметил твое платье. Ты то удалялась, то приближалась – призрачная и реальная. Потом подошла ко мне и спросила:

– Куда ты идешь?

– Я не знаю, куда иду. И не знаю, где мой Путь, – ответил я нереальной реальности. – Но, все равно, – пойдем со мной в дальнюю Дорогу.

– Пойдем, – ответил ветер.

И ты согласилась с ветром. Солнце улыбалось нам. И мы улыбались солнцу. Но вдруг ты стала лучиком этого солнца и спряталась в нем. И когда ты спряталась в нем – в своем Вечном Доме, я пошел по тропинке сквера к своему земному дому. Проходя мимо скамейки, я увидел детей, которые резвились в песочнице со своими игрушками. Их же мама совершенно на детские игрушки не обращала внимания. Она была занята взрослыми игрушками – что-то, отрешенная от всего, вязала. Она пребывала в мире петель и узоров, рукавчиков и спинок, в мире – таком далеком от меня и таком непонятном.

Воистину, – подумал я, – каждый живет в своем маленьком мирке. И сколько людей, столько и субъективных мирков, рьяно претендующих на объективность. Иногда эти мирки сталкиваются, словно атомные ядра, но почти никогда не сливаются в один мир для двоих. Разве что пламя любви соединит части двух сфер в один эллипсис, да и то ненадолго. Так и живем – у каждого свой игрушечный мир. У детей и у взрослых. Но ведь дети же оставляют иногда свои игрушки, понимая внезапно, что они уже не дети. Иногда и взрослый говорит о другом взрослом: «Он еще ребенок – все еще играет в игрушки». Как дети, так и взрослые иногда понимают, что игрушки – это игрушки, что они не настоящая жизнь, и он, взрослый, уже готов к настоящей жизни…

Просматривая на скамеечке газеты, я вдруг обнаружил:

«Знаете, в народе говорят – лучше зажечь маленькую свечку, чем проклинать тьму… Ты должен думать также о том, чтобы, когда ты потухнешь, вокруг тебя или хотя бы на том крошечном клочке земли, на котором стоишь, не воцарилась тьма». Удивительные слова.

И сказал их удивительный человек – Чабуа Амиреджиби. Одним махом я прочитал большую статью с его размышлениями.

«Он, человек, ведет великую войну только с самим собой, – читал я дальше. – И нет в жизни ничего, что способно изменить лицо и смысл этой великой войны… Предъявлять строгие требования прежде всего к самому себе – только через это можно изменить и других людей, и условия, я имею в виду нравственные условия, от которых в конечном счете все зависит… Ведь у каждого есть своя миссия в истории… Каждый выбирает ту крепость, которую хочет взять. Для одного – это соперник, наделенный дарованиями большими, чем он, и гонимый тщеславием, он тратит все свои духовные силы на то, чтобы побороть этого соперника… Но есть и другие – цвет человечества, и они осаждают и штурмуют единственную крепость – собственную личность». Я думаю, Света, что такие люди не играют в игрушки, они не ищут ни славы, ни богатства, а преследуют лишь один Идеал – уподобиться когда-нибудь своему Небесному Учителю, частью которого мы все являемся.

Прочитав газету, я побрел дальше – по пыльным улицам к дому. Мимо проходили человечищи с пьяными и обшарпанными физиономии, безразличные лица и очень мало лиц одухотворенных. Много толпилось людей на улице.

Но было пусто – сумрак в глазах и туман в сердцах…

Вот ушел Павел Федорович – мой земной Учитель. Над моим рабочим столом его фотография. Иногда я обращаюсь к ней за советом. Я просто смотрю в его доброе лицо – и приходит решение. Земной Учитель – ни что иное, как окно. И Павел Федорович помог мне открыть окно в мой же духовный Мир.

Если ты также ищешь свое Окно, тогда найди того, за кем можешь броситься в Неизвестное. Без этого невозможно Высшее Достижение.

В повести «Пламя» Николай Рерих писал: «Мы окружены чудесами, но, слепые, не видим их. Мы наполнены возможностями, но, темные, не знаем их. Придите. Берите. Стройте»…

Не обижайся, Друг мой, что письмо мое напечатано, хотя ты и говорила, что любишь письма, написанные пером. Я ручкой уже давно не пишу – привык к машинке. Но уверяю Тебя, все звучание моей души на этих листках. Не привязывайся к физическому – лети к духовному» (май 1983).

На новой «культурной» работе, помимо сценариев для творческих вечеров, продолжал я баловаться и лирикой.

Для сотрудницы отдела, навеянные клубами дыма от ее сигареты, вышли, например, нежданные строчки:

Или вот такие сюжеты появлялись в воображении:

Но когда я работал еще в Доме культуры и техники, это самое стихоплетство чуть не стоило мне должности. Был у директора день рождения. Собрались у него дома начальники отделов и их сотрудники. Цветы, поздравления. И я с неумытым рылом – с «поэмой» к новорожденному. Ну, вручил бы тихонько под столом – как адрес в раскрашенной папке. Так нет. Дура-ак – возьми вслух, да и зачитай – при всех-то. Кто за язык тащил. Вот и все так у меня в жизни: только наладится что-то, ан нет – какая-нибудь колдобина и попадет под ногу. Тут вот этот стих-поэма и попалась.