Письма Уильяма Берроуза
Шрифт:
Будь я на месте Эла, я бы так и сказал: «Ага, вперед, обвиняйте меня, если есть в чем». Задрочат же парня. Представь, что над тобой трясутся старые соплежуи типа Луиса Гинзберга и Ван Дорена [92] . И вообще, непонятно, чего Ван Дорен высовывается? Сопливый либеральный лох. (Кстати, ты заметил, как эти жмуры-либералы начинают кусаться, когда им что-то не удается? Собаки паршивые. Мстительные и подлые крохоборы.) Из затеи с медцентром тоже ничего не выйдет, я думаю. Толку-то от неофрейдистов [93] … Я бы их не то что до мозгов своих не допустил — царапину бы не доверил осматривать.
92
Луис — отец Аллена. Марк Ван Дорен — один из преподавателей Атлена, поставивший перед молодым поэтом выбор: либо он живет в обществе, как все, либо же присоединяется к криминальному миру. — Примеч. О. Харриса.
93
Гинзберг принял совет университетских профессоров и объявил о собственном безумии, угодив в Колумбийский пресвитерианский центр психического здоровья на Западной Сто шестьдесят восьмой улице, откуда вышел только в феврале 1950-го. — Примеч. О. Харриса.
Прочел «Биопатию рака» [94] Вильгельма Райха. Говорю тебе, Джек, из всей породы аналитиков Райх — точно в теме. Я по инструкции в его книге смастерил себе оргоновый аккумулятор, и знаешь что? Фигулина работает! Ни хера он не псих этот Райх. Он гений. Гений, мать его так!
Хлопок должен уродиться на славу. Числа первого июля начнем собирать. Мы бы наварились на пятнадцать кусков, да только говнососы-чиновники сдерут с нас шесть кусков, типа на нужды сельского хозяйства. Ага, надо же им на что-то кормить своих бюрократов…
94
«Биопатия рака», переведена на английский Теодором Вульфом (Нью-Йорк, «Orgone Institute Press», 1948). Впервые Райх собрал аккумулятор оргоновой энергии в порядке исследований т.н. органа (термин-неологизм, составленный из двух других: «оргазм» и «организм»), однако впоследствии обнаружил потенциал прибора в лечении различных заболеваний. Ящик, обшитый изнутри металлом и органическим материалом снаружи, стал предметом длительных разбирательств, начатых Комиссией по надзору за качеством продуктов и лекарственных препаратов осенью 1947-го. Комиссия не нашла разочарованных и недовольных пользователей прибора, тем не менее Райх был дискредитирован, а производство аккумулятора запретили. — Примеч. О. Харриса.
Тачку так и не вернули. Адвокат давит на какую-то оговорку в законе об изъятии, судья назначил дату предварительного слушания и проч., и проч. Ублюдофные фукины дети [95] . Нарушают же конституцию! Будь у меня бабло, я бы обратился в Верховный суд. Подонки, порвали бы сразу конституцию в клочья. Безобразие на официальном уровне. Для Эла они, может, и гнев Божий, но по мне, так они кучка бюрократов, получающих незаслуженно уйму бабок. Раковая опухоль на теле страны, более не принадлежащей своим гражданам.
95
Имитация речи страдавшего сифилисом Подлита, отца Келлса. — Примеч. О. Харриса.
Впрочем, ладно, увидимся — либо в Нью-Йорке, либо здесь. Приезжай, когда хочешь, места в доме полно. Напиши мне скорее. И что там с твоей книгой?
Всегда твой, Билл
ДЖЕКУ КЕРУАКУ
Штат Техас, Фарр, 1-я магистраль, Келлсу Элвинсу
26 сентября 1949 г.
Дорогой Джек!
Рассказ о поведении Нила, признаюсь, шокирует. Чувак полностью соответствует идеальной модели абсолютной импульсивности [96] .
Я только что вернулся из Мексики, где готовил к переезду снятый дом; хочу перебраться туда с семьей [97] . Мексика — страна дешевая. В Мехико можно жить на два доллара в день да еще спиртным заливаться; в любом другом городе — вообще на один бакс, прикинь. Публичные дома и рестораны — просто сказка! Тут огромная колония иностранцев. Хочешь — вот тебе бои петушиные, хочешь — коррида, в любом мыслимом виде. Обязательно приезжай. Дом у меня большой, и тебя поселю, и Нила. Он тоже пусть подгребает, если подкован. Мне бы только деньги поэкономней расходовать. В Мексике полно соблазнов, а я пить завязал.
96
Кэсседи тем летом и осенью вел себя совершенно безрассудно. — Примеч. О. Харриса.
97
Берроуз, скорее всего, имеет в виду дом 26 на Рио-Лерма, в Мехико (см. также письмо от 10 марта 1950 г.). — Примеч. О. Харриса.
Не пойму, чего Аллен присосался к либералам? Он вообще с головой дружит, нет? А как там Ханке, Гарвер и остальные? Что Люсьен?
Джек, я попрошу тебя об одном одолжении. Знаешь ведь, Райх придумал фигулину, аккумулятором обозвал. Выясни, пожалуйста — у Эла или еще у кого, — что она собой представляет? Особенно мне интересна форма, есть у прибора окошко или нет? И как внутрь забираться?
С ответом не затягивай. Если уеду в Мексику — твое письмо мне туда переправят. Аккуратней с тем, что пишешь, конверт могут вскрыть. Не вздумай писать о траве или джанке, усек?
Всегда твой, Билл
P.S. Что нынче с жильем в Нью-Йорке?
АЛЛЕНУ ГИНЗБЕРГУ
[Мехико]
13 октября 1949 г.
Дорогой Аллен!
Рад получить письмо от тебя и узнать, что с головой у тебя все в порядке.
В Нью-Йорк я бы приехал, но пока об этом и речи быть не может. С чего Джек вообще взял, будто мои хождения по судам в Новом Орлеане закончились? Ничего подобного, на двадцать седьмое число сего месяца назначено слушание, и скорее всего, закончится не в мою пользу.
С хлопком вышло недурно, однако расходы на сбор урожая и технику почти съели доход. Месяца через два подоспеют осенние овощи.
Мехико — сказочный город, цены тут — треть от штатовских. Жить бы здесь не тужить, да и смогу ли обитать еще где, не представляю… Раньше двадцать седьмого октября решение принять не получится.
Жизнь писателя, если наладить ее, без сомнений, идеальна. Жду не дождусь прочесть роман Джека. Вот бы его самого выдернуть из Нью-Йорка, если позже удастся сюда возвратиться. Уверен, Джека ждет успех во всех смыслах этого слова. Только пусть приготовится: скоро ему иметь дело с подоходным налогом (в Мексике — три процента).
Джоан поразительно легко пережила отказ от лекарства и чувствует себя лучше, чем прежде [98] . Я же плотно сижу на спиртяге. Достать могу все, что угодно, — просто не хочется, тем более надо бы экономить бабосы.
Гилмор по-прежнему в Нью-Йорке — недавно узнал о нем. Жаль Ханке и компанию, как-то плохо с ним вышло [99] . Кстати, ты получил мое предупреждение? Ну, я просил быть осторожней, сразу, как меня самого запалили. Я прокололся на том, что имел глупость хранить письма в доме, и бумаги достались властям. Ладно, приморгались, умнее будем.
98
«Лекарство»: ежедневная доза Джоан составляла содержимое двух ингаляторов бензедрина. В Мексике она попросту не могла его достать, зато вдоволь упивалась текилой, которая стоила сорок центов за кварту. Джоан так и писала Гинзбергу: «В принципе, чувствую себя замечательно, только успеваю часам где-то к восьми нализаться […] Не стану описывать ужасы, пережитые мною в первые три недели, когда закончился бензедрин, но с помощью йода в таблетках, Райха и веры я таки справилась» (письмо от 31 октября 1949-го, из архива Гинзберга в Колумбийском университете). — Примеч. О. Харриса.
99
Ханке схлопотал пять лет тюремного заключения. — Примеч. О. Харриса.
Обратного адреса не даю, твое письмо может меня по нему не застать. Какое-то время писать тебе не смогу, а пока — привет всем-всем-всем.
Всегда твой, Билл
ДЖЕКУ КЕРУАКУ
[Мехико]
2 ноября 1949 г.
Дорогой Джек!
Спасибо за письмо. Эл уже написал мне, и я рад, что крышей он не поехал.
Дело мое в Новом Орлеане так безнадежно, что я решил в суд не являться. Отсижусь тут, в Мексике, пока его лет через пять не закроют — за истечением срока давности. Фермерствовать можно и здесь, а еще бар открыть — американский, да на границе. (С мексиканской стороны, конечно же. Американской стороны я no sabe [100] .)
100
Здесь: знать не желаю (исп.). — Примеч. пер.
Здорово, что ты добился успеха, честно. Тусуешься теперь с мате-е-ерыми пейсателями […] Каков, кстати, из себя Видал?
Буду безмерно рад тебя видеть. Приезжай, не прогадаешь. Мексика — волшебная страна, где много всего и продается оно задешево. Редкое место, живи не хочу.»
Ты меня премного обяжешь, если выяснишь, где в Мехико получится достать те аккумуляторы. Никак не найду их. Ладно, всем привет, пишите письма — на адрес Келлса, в Техас, город Фарр.
Всегда твой, Билл
АЛЛЕНУ ГИНЗБЕРГУ
[Мехико]
24 декабря 1949 г.
Дорогой Аллен!
Сейчас буду ругаться. Чего ты мне Штаты хвалишь? В Америке все хуже некуда. Вы полным ходом несетесь к социализму, и будет у вас полицейское государство наподобие Англии. Или вообще как у русских. Я вовремя смылся и от души себя поздравляю: какая бы весть ни пришла из Америки, она еще больше укрепляет меня в моей правоте. В Мексике люди хотя бы не исповедуют дебильный культ «благосостояния», и чем дольше я тут нахожусь, тем больше эта страна мне по нраву. Я наконец-то расслабился, никто не лезет в мое дело и не пытается указывать, как вести его правильно. На улице ко мне не пристанет борзый коп. Борзые копы — только у вас, раздуваются пузырем от власти, на словах данной истеричными придурками из правоохранительных органов. В Мексике легавый — что трамвайный кондуктор: знает свое место и с него не сходит.