Чтение онлайн

А ведь сейчас выясняется, что дело с его выкупом обстояло и вовсе любопытно. Оказывается, львиную часть выкупа заплатила за Тараса русская царица Александра Феодоровна, супруга Николая I, — и что же благодарный Тарас? А Тарас навалял такие стишки про неё, что, право, неловко даже цитировать: язвительнейшим образом прошёлся по внешности, умственным возможностям и нравственным качествам императрицы. Подобные стихи можно найти разве что на стенках общественных сортиров… А ведь Александра Феодоровна (об этом многие говорят) была созданием простодушным и чистосердечным, и ни благодарственных од, и никакой иной корысти от Тараса она себе не ждала, — просто хотел человек сделать доброе дело.

Такова была первая выходка Шевченко, — первая, но не последняя. Всех его подвигов не перечислить. Я, было, начал, да потом рукой махнул, — в конце концов, занятие это неблагодарное: мерзко, мерзко ворошить такую кучу…

Читая длинные, тяжеловесные и мрачные сатиры Шевченко на русский народ, не столько обижаешься, сколько недоумеваешь: за что же это он нас так? Ведь сам-то Тарас ничего, кроме добра от русских не видел. Даже когда, устав терпеть его грязные выходки, царь сослал Кобзаря на Каспий с запретом писать и рисовать, то тамошнее начальство (всё те же русские!), пожалев беднягу, потихоньку обходило царские запреты. Шевченко, будучи солдатом, и писал, и рисовал, и даже частенько пил чаи в гостях у своего командира (ну-ка, читатели, служившие срочную, — вас часто приглашал на чай командир полка?), и постоянно отлынивал от строевой, и крутил романы, и писал доносы на офицеров… Когда поэт вернулся из ссылки, русская «прогрессивная общественность» его на руках носила, вопя от восторга; его переводили и издавали, его при жизни зачисляли в классики… А он? Раскаялся в своей русофобии? Да нет, ещё более в ней укрепился.

Но, хорошо, хорошо, давайте отрешимся от личности Кобзаря, давайте судить поэта только за его стихи. Это будет правильно. Мы испокон века прощаем великим стихотворцам очень многое — лишь бы только радоваться их стихам…

И вот стихи Шевченко. Во все времена находилось немало весьма авторитетных знатоков, которые отрицали всякую их ценность. В.Г. Белинский говорил о них крайне презрительно, с великим раздражением. Н.В. Гоголь выражался более деликатно, но всё-таки весьма скептически. Известный русский эмигрантский публицист Иван Солоневич сравнивал вирши Кобзаря с детскими рифмовками. По чести сказать, мне не встречались русские читатели, которые могли бы от души заявить: «Шевченко — один из моих любимых поэтов», — таких людей я просто не видел. Увы, но и знакомые мне украинцы, услышав имя Шевченко, лишь тяжко вздыхали, поминая недобрым словом уроки литературы в национальных школах…

Итак, Шевченко — плохой поэт? Так ли это? Да нет, если быть до конца честным — не совсем так. Порою он прекрасно чувствовал музыку родного языка, порою умел довольно искусно играть словесами. Порой — но не всегда. Иногда его строки напротив — поражают своей топорностью. И если ему и случалось иной раз взять чрезвычайно высокую ноту, — то тянуть её долго он решительно не имел силы.

Некогда меня просто-таки гипнотизировало своей красотой одно четверостишье из «Заповiта»:

…Щоб лани широкополі,

І Дніпро, і кручі

Було видно, було чути,

Як реве ревучий…

Во мне и капли украинской крови нет, но сердце в миг единый отзывалось на эти музыку этих строк. Но найти второе, столько же красивое четверостишье мне так и не удалось.

Как ни крути, а приходится признать, что поэзия Шевченко на девяносто процентов состоит из истеричной русофобии и истеричного богохульства, а всё остальное («Садок вишневий коло хати…» и др.) — миленько, живенько и не более того.

Кстати, и о богохульстве сказать. Шевченковское богохульство особое, — это богохульство на случай: мол, хочу молюсь, хочу плююсь, — тут всё зависит от политической ситуации. Когда молятся Богу москали, — это плохо, а вот когда кровь клятых москалей потечёт «у синєє море», — тогда Тарас согласен помолиться и сам, — «а до того я не знаю Бога». Это он неоднократно повторял в различных вариациях.

«..Я так її, я так люблю

Мою Україну убогу,

Що проклену святого Бога,

За неї душу погублю!..»

Кто объяснит мне, зачем нужно проклинать Бога, если любишь Украину? Видно, что-то не так в это любви… Видно, что-то не так в этой культуре, если она ставит на вершину своего национального Парнаса именно Шевченко.

Ведь любопытно даже не то, что Тарас Григорьевич — поэт среднего уровня. Мало ли таких поэтов было есть и будет? Другое интересно, — а именно то, что Шевченко — единственный свет в окошке украинской культуры.

«Итак, если свет, который в тебе, тьма, то какова же тьма?» (Мф. 6, 23).

Если взять за эталон русскую литературу, то Шевченко занял бы в ней место рядом с такими нашими поэтами, как Алексей Кольцов, Алексей Плещеев, Иван Суриков, Иван Никитин…

Всё это — заметьте! — отличные поэты. Славный, надёжный третий эшелон нашей поэзии. Но всё-таки третий, а никак не первый. Многие их стихи вполне способны доставить радость читателю, — но вот держать на себе всю национальную культуру они решительно не в состоянии. Попробуйте представить себе, что у нас нет не только Пушкина, Тютчева, Некрасова, но и А.К. Толстого, Аполлона Майкова, Аполлона Григорьева… Что главная наша вершина — это Алексей Кольцов, а далее — по нисходящей. Жутковатая фантазия, не правда ли? Кольцов и Никитин очень хороши на своём месте, в своей, как говорится, нише, — да ведь никто у нас и не пытается «повысить их в чине»…

У нас — не пытаются, а на Украине прапорщик от поэзии Шевченко ходит в маршальских погонах. А уж если армией начинают командовать прапорщики… Помним мы некоего ефрейтора…

Тут, правда, возникает и другой вопрос: а где же они, украинские поэтические генералы? А есть ли они в природе? Давайте посмотрим. Кто здесь претендует на высшие звания? Котляревский, переложивший на шутейное срамословие один из величайших шедевров мировой литературы — вергилиеву «Энеиду», из Энея сделавший нечто вроде пресловутого Луки, — он генерал? Или Иван Франко, — писатель весьма симпатичный, но заметно уступающий даже таким нашим литераторам, как Помяловский, Глеб Успенский или Владимир Короленко (то есть, опять-таки авторам из третьего эшелона). Нет, Иван Франко на генерала не похож. Леся Украинка? Давайте скажем, наконец, правду: она была не более, как истеричной графоманкой; в русской литературе её сравнить просто не с кем, ибо у нас поэты такого уровня известны лишь буквоедам-литературоведам.

На таком фоне Шевченко действительно выглядит Казбеком в толпе «соплеменных гор».

Как это странно… Украина, выходит, так бедна талантами?

А как же Гоголь?..

Давайте же скажем и вот о чём… Бурная деятельность Тараса приходится именно на то время, когда в России в очередной раз вызревала идея всеславянского единства. Россия готовилась к войне с Турцией, чтобы освободить балканские народы (война эта кончилась севастпольским поражением), крепли связи с чешскими патриотами, усмирялась преданная Западу Польша… Вспомним Тютчева — великого певца славянской идеи:

Тогда лишь в полном торжестве

В славянской мировой громаде

Строй вожделенный водворится,

Как с Русью Польша помирится

А примирятся эти две

Не в Петербурге, не в Москве,

А в Киеве и Цареграде.

Глубочайшая мысль! Тютчев, как всегда, не знает себе равных. Но что же вышло на деле? От Царьграда нас отбросили объединёнными усилиями «всего цивилизованного мира», а Киев… Киев заговорил устами Шевченко:«…І вражою злою кров’ю волю окропіте!..» Всеславянскому братству он предпочёл свой личный «садок вишневий», — и чтобы поливать его только русской кровью!.. Что была и есть поэзия Шевченко, как не нож в спину славянству? Если это — свет, то какова же тьма?

Какова тьма, мы видели и в гражданскую, и в Великую Отечественную, и сейчас — на Майдане. Вот это собственно и есть то, о чём старался Шевченко. Ничего, кроме банд оголтелых отморозков идея самостийности породить не в силах: ни государства, ни армии, ни культуры.

Так что же, неужели Украина — это пустоцвет или даже ядовитая, сорная трава?

Нет, это не так. Тысячи украинцев, не отделявших себя от русского народа, своим трудом, своим талантом и своей кровью доказали, что Украина так же драгоценна, как и Великороссия. Украинец Гоголь, писавший на русском, исповедовавший русскую идею, поднялся, как писатель, до мирового уровня. Но вы представьте себе, что было бы, если бы он вздумал писать на украинском? Получила бы Украина гения? Нет — всего лишь ещё одного Квитко-Основьяненко, — никому не известного и никому не нужного. Только слившись с Великороссией Украина способна цвести и плодоносить, только вместе они образую Россию. Самостийная Украина — это цветок в вазе: несколько дней он радует глаз, а потом его выбрасывают, как мусор.