Чтение онлайн

нет. Хоть я еще молод, силен и уверен в себе и в своих возможностях, но при этом я не могу уйти от ощущения какой-то старости. Так как старым в смысле количества лет я никогда не был, то и не знаю, такое ли это чувство, как то, что приходит с возрастом. Так или иначе – это старость, особая старость молодых.

Когда я пытаюсь объяснить себе, почему это так и почему возникло во мне это чувство, я прихожу к выводу, что не только сама война, убийства, смерть, раненые и искалеченные тому причиной. Это можно преодолеть. Это, возможно, смягчается временем. Причина – в сознании бессилия, и вызвано оно войной, у которой нет конца. Потому что война не кончилась и, мне кажется, будет длиться и длиться. Июньская война была только одной из битв. Война идет сейчас – сегодня, вчера и завтра. Идет – с каждой миной, с каждым убийством и с каждой бомбой, взорвавшейся в Иерусалиме, с каждым выстрелом на севере или на юге. Это "затишье" перед следующей бурей. Не сомневаюсь, что война придет. Я также не сомневаюсь, что мы победим в ней. Но до каких пор это будет продолжаться? Уничтожить арабский народ мы не сможем, слишком их много, и слишком сильная у них поддержка. Понятно, что мы будем их бить снова и снова, и у нас будет полное оправдание бить их каждый раз сильнее. Сознание этого нас радует, но радость эта смешана с грустью. Мы ведь молоды и созданы не только для войн. Я собираюсь продолжать учиться. Я хочу этого, мне это интересно. Но я не могу видеть в этом свое главное предназначение. Даже если занятия наукой и правильное дело – убежден, что важно не это. Отсюда грусть, о которой я говорил выше, – грусть молодых людей, предназначенных войне, у которой нет конца.

Я хотел, чтобы вы узнали ход моих мыслей, чтобы вы узнали меня, как я хотел бы узнать своего собственного сына. Я знаю, что часто я бывал очень нетерпелив и, конечно, буду таким и впредь. Нет в этом никакой личной обиды на вас или на кого-нибудь другого. Это просто мальчик, который всегда во мне был и, возможно, исчезнет со временем.

Дорогие папа и мама! 12.9.68

Давно вам не писал, с тех пор получил от вас несколько писем. Тем временем мы успели снять квартиру. Расположена она при въезде в Кирьят-Йовель (точнее, в первом доме Кирьят-Йовеля). Автобус подъезжает к самому дому, так что сообщение вполне удобное.

Хозяева оставили нам отличную мебель. Несколько мелких предметов из сосны, два больших шкафа, прекрасная кровать, огромный письменный стол (даже отец от такого бы не отказался), совсем новый холодильник и, конечно, газовая плита, книжный шкаф и др. Кажется, что много всего. Но этого только достаточно. Мы добавили диван Тути и кресло-качалку из ее дома, а также черное кресло, взятое мною из кладовой нашего дома.

Неделю назад вторично ходил на улицу Порцим и должен сказать, что дом в отличном состоянии. Участок чудесный, чего нельзя сказать о кладовой. Тот, кто поставил туда мебель – настоящий "преступник". Такой небрежной и безответственной упаковки я не видывал. Мебель опрокинута, стекла разбиты, диваны не покрыты и т. д. Во мне задета профессиональная гордость грузчика. Во всяком случае, часть мебели я вытащил наружу, почистил ее, подмел кладовую и все упаковал заново. Так как я работал один (Идо в это время готовил уроки, и я не хотел его отрывать), то не все было сделано самым лучшим образом. Затратил на это четыре часа и несколько улучшил положение.

Был на врачебной комиссии Министерства обороны по определению процента инвалидности. Оставили 20%, как было. Сама рука очень окрепла и почти меня не беспокоит. В сущности, я почти забыл, что она ранена.

Биби вижу очень редко. Идо иногда является. Он очень доволен своей судьбой. Оба они – симпатяги, и нам хорошо вместе. Поздравляю вас! Шлю письмо на Денвер. Как место, как квартира? Пожалуйста, пишите.

Дорогие мама и папа! 28. 9. 68

Каюсь! Я не только давно не писал, но также, мне ка-

жется, потерял письмо, которое Биби передал мне для вас.

Вам хорошо известно происходящее в стране. Совершенно ясно, что разразившаяся полтора года назад война не кончилась, а только слегка изменила форму. Число убийств не уменьшается, а даже растет. Стрельба и мины на всех границах – дело до того обычное, что не занимает в прессе центрального места. На внимание претендуют вещи поважнее. Жизнь идет своим обычным ходом, как будто ничего не изменилось. Только все кажется несколько бессмысленным. Или точнее – ежедневная жизнь кажется основанной на некотором обмане. Для меня, во всяком случае, эта жизнь имеет второстепенное значение, и трудно на ней сосредоточиться. И вообще, если бы я хотел пофилософствовать, то мог бы доказать, что мы (весь мир) идем к гибели. Люди не изменились. Ежедневно тысячи их гибнут в местных войнах, которые сами по себе – лишь трепыхания перед великим крахом.

В Иерусалиме первые признаки осени. Воздух насыщен влагой, будто вобрал из земли, с цветов, с бабочек свой пьянящий запах. Ветер ласкает, охлаждает, успокаивает. Небо голубое и глубокое, и все цветет. И вообще приятно в Иерусалиме, в горах. Хорошее время года! Жаль, что вас здесь нет. Сейчас, когда мы живем на окраине, я нахожу время и простор для прогулок по горам Иудеи. Там много бурлящих ключей, пещеры высечены глубоко в сердце гор, у истоков воды, масса мелких водоемов, фильтрующих воду в своей глубине. Красота!

Горячие поцелуи вам обоим. Любящий вас Йони.

Любимые и дорогие папа и мама! 2. 11. 68

Неделю назад начал заниматься в университете, и вот вам краткий отчет о моих первых впечатлениях. Продолжаю я приблизительно в направлении, начатом в Гарвар- де, т. е. математика – философия. Философию я изучаю в этом году по курсу "История античной философии от Фа- леса до Аристотеля". Читает д-р И. Б., и я рад отметить, что материал он преподносит в весьма интересной форме, я с удовольствием слушаю его лекции. Курс продлится один семестр. Во втором семестре буду учить историю современной философии от Декарта до Канта. Второй курс по философии – это "Введение в логику". Я еще не слышал ни одной лекции по этому курсу, так что не знаю, как он пойдет. Я не ждал и до сих пор не ожидаю того уровня лекций по философии, к которому привык а Гарварде, и может, поэтому не разочарован. По правде говоря, пока я лекциями весьма доволен; и даже если выяснится, что преподаватели в большинстве средние или даже скверные, то сам материал достаточно интересен, чтобы я не соскучился.

Но главный предмет – это математика. Математический факультет известен как лучший в университете и считается одним из лучших в мире. Здесь профессора с мировым именем. Кроме того, материал они преподносят прекрасно. Учебный материал делится на три части: 'Теория множеств", "Бесконечно малые величины" и "Алгебра". Я с этим материалом знаком весьма поверхностно. Известно, что свыше 50% изучающих математику студентов не выдерживают и оставляют занятия. Я верю, что не провалюсь, но должен признаться, что приходится делать усилие. Это – очень коатко об университете. Пока я занятиями доволен.

Дорогой папа! 23. 12. 68

Мама – с нами. Хорошо нам, когда мы встречаемся все четверо. Как жаль, что тебя здесь нет. Мама, когда приехала, выглядела несколько усталой, но теперь состояние ев гораздо лучше. Биби много раз получал отпуск, а так как и мама живет в семье Пальги, то они довольно часто видятся.

Университетские занятия в разгаре. Несколько дней назад кончилась работа, которой я занимался последние полгода. Мои подопечные американцы вернулись в прошлую среду в США, и я себя чувствую свободным человеком. Наконец-то могу посвятить все время занятиям. Самим университетом я очень доволен. Все математические лекции (по 14 часов в неделю) – на чрезвычайно высоком уровне. Усилие, которого требует этот предмет, почти не оставляет времени ни для чего другого. Преподавание философии, конечно, не на таком уровне. Хотя у меня был отличный лектор (И. Б.) по истории античной философии (в основном читал о Платоне), но, к сожалению, он прекратил занятия. Как видно, И. Б. – одна из редких жемчужин этого отделения. Учу я также курс "Введение в логику". Связан с математической логикой и требует лишь усидчивости и здравого смысла.

Любимые мама и папа! 11. 1. 69

Начался 1969 год и, по-видимому, он не сулит мира и покоя. Положение в стране совершенно ясно каждому, у кого есть глаза. Мы движемся навстречу новой войне. Напряжение ощущается гораздо сильней, чем за несколько месяцев до июньской войны 67 года. Иногда мне кажется, что была не война, а тяжелое сражение, в результате которого мы стабилизировали наши границы и укрепили позиции для следующего раунда. Тем временем бои продолжаются ежедневно. Мы окружены врагами и, видимо, можем положиться только на себя. Если бы можно было воевать, не завися от помощи великих держав! Но это нереально. Великие державы играли бы нами, как ветер сорванным листом, если бы пришли к взаимному соглашению. Неприятное это чувство – что ты являешься мячом в игре. Я совсем не доверяю суждениям Америки. Если бы мои опасения оказались напрасными! После того, что сделал де-Голль#, мы очутились в скверном положении, которое может еще ухудшиться. Эмбарго нас весьма сильно задевает, так как Франция была нашим главным поставщиком оружия, и сомнительно, что Америка согласится заменить Францию в этой роли, не ставя условия, на которые нам придется, за неимением выхода, пойти. Как я уже сказал – если бы можно было полагаться только на себя, я был бы гораздо спокойнее, так как полностью верю в наши возможности и в нашу волю.

Трудно мне сосредоточиться на занятиях. Не только мне, но многим из моих товарищей университет кажется далеким от реальности местом. Когда ежедневная действительность беспрерывно бьет по лицу, я не в состоянии погрузиться в философию идей Платона, суть добра и зла, в определение "бытия", в теорию дефиниций Сократа и т. п. Все это от меня сейчас далеко, и я не могу относиться к этому с той серьезностью, с какой бы хотел. Ведь я занимаюсь философией и математикой потому, что мне эти предметы интересны. Я учу философию не для приобретения специальности, а из желания знать, развивать свое мышление, учиться на ошибках и на достижениях разума других. Сегодня я попросту не в состоянии прочесть ни страницы из этой области. Для изучения таких предметов требуется душевное спокойствие, а это именно то, чего мне и всем нам в этот момент не хватает. То же касается и математики, хотя и в несколько другой форме. Здесь надо забыть вое и только логически мыслить, а это тяжело, а для меня в настоящий момент почти невозможно. Я по-прежнему стараюсь, но периоды, когда я способен забыть о происходящем вокруг нас и сосредоточиться на материале, коротки и иногда непродуктивны. Во всяком случае, я по-прежнему пытаюсь сосредоточиться на изучаемом материале, я уже много недель не работаю и полон желания не распускаться. Не беспокойтесь – я не заброшу занятий, не обменяю их на какую-нибудь работу. Это значило бы сдаться, а я не верю, что в этом – выход. Просто я пишу вам о том, что у меня на душе.