Чтение онлайн

— Простая здоровая пища, — прокомментировал Аллуэн. — Нужно будет прописать кому-нибудь из пациентов такую диету.

— Как тут тихо, — сказала Баллайна. — Вам, наверное, хорошо работается. Из вашего кабинета красивый вид?

— У меня здесь нет кабинета, — признался Лаон.

— Да, конечно, — поспешила исправить свою оплошность Баллайна. — Вы приезжаете на маяк отдохнуть от столицы. И освежить ваш ум после стольких научных занятий.

— Не без этого, — согласился он. — Но главным образом я еду к семье. Для общения с дочкой, тестем и тещей кабинет не нужен.

— А книги? Библиотека? Коллеги? — удивился Аллуэн.

— Книги я везу с собой в электронном виде. С коллегами переписываюсь. Конечно, в конце отпуска начинаю скучать по живым дискуссиям и по вопросам студентов. Но потом, оказавшись в столице, скучаю по маяку.

— Когда вы станете знаменитым и заработаете состояние, вы сможете купить этот мыс и построить на нем красивую виллу, — мечтательно произнесла Баллайна.

— Я?.. Зачем? Ну, разве что к старости! Или в наследство Илассиа.

— А чего вы хотели бы для себя самого?

— Если честно… Я мечтал бы увидеть другие миры.

— И отыскать в них Звездного императора, — иронически проронил Аллуэн.

— Кого? — вдруг оживилась до сих пор молчавшая Ласси.

— Я потом тебе расскажу, — обещал ей Лаон.

— По секрету?

— Нет, просто это длинная история, которую все наши гости давно уже знают.

Тем временем вернулась Файя с корзиной, полной пустой посуды. Лаон попытался уступить ей свой табурет, но она отказалась: «Сиди, мы с Кайсом вместе поужинали, а то ему одному тоскливо. И мне пора укладывать спать нашу птичку. У нее уже верхний глазик закрылся».

Гости поняли намек и стали прощаться, учтиво поблагодарив «госпожу Вайнир» за любезность и щедрость. Ласси позволила Саинне поцеловать себя, а потом церемонно раскланялась с Аллуэнном и Баллайной. Лаон пошел проводить их и посветить фонарем, поскольку совсем стемнело.

Он так и не понял, какова была цель их визита, подразумевалась ли вообще какая-то цель, или ими руководило чистое любопытство, влекущее горожан посмотреть на обитателей аквариума или зверинца.

Какая, в сущности, разница?..

Илассиа не забыла про обещание Лаона и потребовала, чтобы он непременно рассказал ей «ту длинную сказку, которую знают все взрослые».

— Ее лучше рассказывать вечером, когда зажигаются звезды, — ответил он.

— Перед сном?

— Вовсе не обязательно. Можно немного пораньше. Лишь бы небо не затянулось облаками или туманом.

Девочка целый день вела себя совершенно примерно, как будто боялась спугнуть погоду, обещавшую оставаться сухой и ясной до самой ночи. Выполняла любые задания, не спорила, не упрямилась, помогала бабушке мыть посуду и полоть огород. И периодически возвращалась к отцу с безмолвным вопросом в глазах: ну, скоро? Нет? А когда?..

Он оттягивал время, думая, в каких выражениях объяснить малышке столь сложные вещи. Наконец решил: как получится, так и получится. Если что не поймет, додумает позже. Главное — создать в душе Ласси нужный образ, с которым ей, вероятно, будет легче прожить свою жизнь.

Поужинали они чуть раньше, нежели в обычные дни. И вместе отправились на ту сторону мыса, где начиналась заповедная зона, огороженная натянутой сеткой. Отец и дочь осторожно закрыли за собой тайный вход и прошли туда, где было совсем пустынно и дико. Маяк остался на носу окаменевшего ящера, перед глазами сияло вечерними отсветами море Валлойн, ограниченное едва видимыми мысами, а дальше в соленой дымке угадывался океан, повелитель накатывавших на Меннао приливов и отливов.

Они нашли удобный плоский камень, нагретый за день солнцем, постелили плащ, который прихватил с собой Лаон, и сели. Птицы, притихшие было при звуке шагов и шуршании веток, снова занялись приготовлениями к ночлегу. Кто-то из пернатых ссорился, кто-то хлопал крыльями, кто-то еще летал, пользуясь призрачным полусветом сумерек.

Резко усилились ароматы растений. Пахли, отдавая тепло, листья, травы, лишайники, перезревшие ягоды.

В небе, приобретавшем цвет глубокого ультрамарина, проступали огни.

— Небо смотрит на нас, мы — на небо, — философски заметил ребенок.

— Да, моя дорогая. Но мы его видим, а оно нас — нет.

— Почему?

— Мы слишком ничтожны по сравнению даже с самой малой планетой.

— Папа, а чем звезда отличается от планеты? Или это одно?

— Нет, Ласси. Звезда — это огненный шар. Настолько огромный, что мы и вообразить себе такое не сможем. Наше здешнее солнце Маир — звезда.

— Так она же совсем небольшая!

— Потому что она далеко. А другие такие же звезды еще дальше. Все эти точки на небе — невероятное множество солнц.

— А откуда в них берется огонь? Кто его зажигает?

— Никто. Он рождается и умирает вместе со звездой.

— И тогда они гаснут, как наш очаг, когда нет угля?

— Не совсем. Звезды напоследок взрываются. И сияют тогда ярче прежнего. Только не очень долго. Затем угасают.

— А планеты?

— Планеты не состоят из огня. А питаются огнем от звезды, которая рядом. Чем ближе, тем на планете жарче. Чем дальше, тем холоднее. Есть планеты совсем ледяные. Найти планету, где было бы хорошо и приятно, как нам здесь сейчас, очень трудно. Хотя во вселенной невероятное множество разных миров.

— Вселенная — это что?

— Это всё, что существует там, на видимом небе, и дальше, куда мы не можем достать нашим зрением и даже приборами.

— А если не видно, откуда мы знаем, что оно там есть?

— Потому что мы прилетели оттуда.

— Ты и я?!..

— Нет, Ласси! Наши дальние предки. Могущественные друзья принесли их сюда на космических кораблях и отдали им этот мир.

— Целиком?!

— Да. И землю, и реки, и горы, и океан, и всё прочее. Его долго искали и всё же нашли. Он похож на планету, с которой мы родом — Уйлоа.

— Ее видно отсюда?

— Нет, милая. Ни ее, ни звезду Ассоан, которая собралась умереть, погубив всё вокруг.

— И она уже умерла?

— Я не знаю. Вряд ли так скоро. Время звезд несоизмеримо с нашим временем. Только жить возле медленно умирающей звезды невозможно. Уйлоа, наша родина, точно погибла. Улетучился воздух. Потом, вероятно, испарилась вода. Не стало ни растений, ни животных, ни птиц.

— А у нас тут такое не может случиться?

— Нет. Наше здешнее солнце не старое. Оно будет светить еще целую вечность. Нам с тобой тревожить не о чем.