Чтение онлайн

По телу пронеслась нервная россыпь мурашек. Сергей, удивленно обернулся, чуть нервно затушил о перила сигарету, сказал, взяв меня за руку:

– Вернемся в квартиру. У человека же мог быть ни один чемодан, что вы, в самом деле.

– Но почему она не взяла ни фотографий, ни вещей из шкафов? Не убрала перед отъездом за собой разбросанные вещи и посуду? В квартире бардак и хаос, так не уезжают… Так бегут или уходят на пять минут в магазин и не возвращаются.

Я вздрогнула от собственной же догадки, кивнула на тумбочку у зеркала, на которой стояли кружки, лежали пустые обертки от конфет и чайные ложки.

– Такое ощущение, что она не собиралась надолго уходить из дома. Или ушла и не вернулась.

Я оборвала себя на полуслове. Сергей молчал. Мы напряженно переглянулись. Он, медленно выдохнул:

– Еще одну комнату будете смотреть?

– Буду, раз уж пришла. – Я выдохнула, направилась по коридору в сторону спальни, которая и должна была стать, в случае покупки, моей комнатой. В этой же, большой комнате, должна была обосноваться моя мама.

Сергей обогнал меня в коридоре. Распахнул дверь, включил свет, отошел в сторону.

– Здесь тоже полно вещей. – Сказал он, словно, оправдываясь.

– Как здесь мрачно. – Протянула я, посмотрев на не заправленную односпальную кровать, с выцветшим постельным бельем. На постеры музыкальных групп, популярных в начале двухтысячных, вырезанные из журналов и приклеенные к обоям. На сушилку в углу комнаты с посеревшими от времени вещами, превратившимися в подобие картона; на кассетный магнитофон на чугунной батарее, что теперь казался раритетом. – У меня даже закружилась голова от такого изобилия старых вещей.

Я машинально поправила на шее шарф, казалось, он вдруг стянул горло – ни вдохнуть, ни выдохнуть.

– Это все из-за сжатого воздуха в квартире. Я вас прекрасно понимаю, но поверьте, мрачное представление о жилище создается только из-за брошенных вещей. Скоро их здесь не будет.

– Да, но пока они сыграли свою отталкивающую роль. – Я открыла шкаф, стоявший слева от двери, и оттуда вывалилось тряпье и плюшевые игрушки. Розовый заяц отлетел в сторону и жалобно пропищал – Ма-ма…

оРоРоро Я вздрогнула, откинула носком ботинка упавший к моим ногам голубой свитер с черными ромбами – слегка растянутый и заметно поношенный.

– Я так понимаю, в этой комнате и жила прежняя хозяйка и скорее всего, провела здесь свое детство. – Я кивнула на плюшевых зверей, сидевших на кресле справа от меня, кивнула на фотографию в красной рамке: – Это ведь она?

Сергей проследил за моим взглядом, неоднозначно мотнул головой:

– Да.

– Прозвучало как-то неуверенно. – Я подошла ближе. Попыталась всмотреться в лицо незнакомки – молоденькая, со светлыми волосами, худым лицом на котором светятся темными пятнами карие глаза, а губы растянуты в широкой, но отнюдь не веселой улыбке. Я облизнула вмиг пересохшие губы, отвернулась, по телу вновь россыпь мурашек – неуютно под взглядом ее глаз. Какие они темные и точно не живые. И внутри странное чувство – словно я уже видела ее раньше…

Захотелось спрятаться или сбежать. Я сделала шаг к двери, но вдруг замерла, спросила тихо:

– А это еще что такое?

И только сейчас я заметила на откосах дверных проемов прибитые деревянные кресты и небольшие салфетки из хлопка с вышитыми на них молитвами. И так повсюду – на дверных косяках этой комнаты, большой гостиной, кухни и даже на стенах коридора.

– Что это? – Я обернулась к растерянному, как показалось, Сергею, но тот не успел ничего ответить – со стороны кухни раздался глухой стук, показавшийся в этой гнетущей тишине мистическим и жутким.

– Что это было?

– Форточка. – Бодро отозвался он. – Это ветер раскачивает старые рамы. В прошлый показ было то же самое.

Я кивнула, ощутив огромное желание поскорей уйти из этой квартиры, сделала шаг в сторону коридора, но остановилась – идти одной хоть и по небольшому, но мрачному коридору – не хотелось. Вместо этого я обернулась, снова посмотрев на молитвенники.

– Что они здесь отмаливали? – мой взгляд снова выхватил молодую девушку, смотрящую с фотографии на стене. Жуть. Казалось, огромные глаза на остром худом лице следят за нами с укором.

– Я же говорю, – нервно сказал Сергей, – семья набожная жила.

– И все же?

Мужчина молчал, и в повисшей тишине ощущались беспокойство и тревога, окутавшие нас и заполнившие пространство всей квартиры.

– Ясно. Спасибо за показ.

– Так вам понравилась планировка? – торопливо спросил риелтор, выключая в комнате свет и закрывая за собой дверь.

– Планировка хорошая, как мы и хотели, но вот атмосфера в квартире мрачная. Меня, если честно, сказать даже потрясывает изнутри.

Проходя мимо, я не удержалась и заглянула в приоткрытую дверь ванной комнаты.

В большом мутном зеркале, висевшем над старой пожелтевшей раковиной, отразилась я сама с испуганными глазами и с широкой улыбкой на лице. Я несколько раз моргнула – я не могла сейчас улыбаться! За мутными разводами вновь появилось мое лицо – какие темные у меня сейчас глаза, черные… А улыбка, чужеродная, как маска в замедленной хронике медленно исчезла с лица. Я отпрянула, мотнула головой, сбрасывая наваждение. Примерещится же такое.

– Девушка однозначно бежала отсюда, если даже не прихватила с собой косметику – на раковине лежала тушь для ресниц и губная помада. Мрак – других слов не находится.

– Это из-за ремонта и мебели. – Снова сказал Сергей, подождал пока я выйду в подъезд, вышел сам и закрыл двери. – Ну что ж, думайте и завтра созвонимся.

– Хорошо. – Я кивнула, спустилась вниз и, попрощавшись с мужчиной, села в машину. Набрала номер мамы, и когда та ответила, рассказала ей об увиденном.

– И как тебе в целом? – настороженно спросила она.

– Ну как сказать. Вроде и не плохая квартира по планировке, но старые вещи, конечно, сыграли свою отталкивающую роль. Но опять же, она просторная и цена приемлемая. – Я поджала губы, задумавшись, а потом выдохнула, когда машина риелтора скрылась из виду. – Может, спросить у соседей? Знали ли они эту семью? Что скажут о них и о доме в целом.

– Не поздно? – мама как всегда во всем сомневалась.

– Да ладно, – я посмотрела в окно. – Не спит никто. Свет в окнах горит и на первом и на третьем этаже и слева на втором! Я пошла. Перезвоню!