Чтение онлайн

Мы дружно рассмеялись, даже Серафим и его помощники не могли скрыть улыбки.

– Зачем ты меня звал, Кайн?

Он достал папку, раскрыл её и протянул мне.

– Нашли для тебя. Ты можешь выбрать.

Я начала было разглядывать, но выронила из рук. Еле сдержав слёзы.

Залитые в пластины страницы древнего каталога свадебных платьев. Белых подвенечных одеяний, которые в Империи любовно копировали и передавали от дочери к дочери. Каким образом, это затерялось в глубинах архива, ума не приложу.

Я сжала губы, не в силах что-либо сказать.

Платья.

Смех.

Радость.

Свадебный букет.

Муж.

Супруг.

– Извините, мне дурно. – отложив папку в сторону, выдавила я и побежала к себе. Размазывая по лицу слёзы. Кайн что-то кричал мне вслед, не понимая, что могло вызвать такую бурную реакцию.

Что же вы все со мной делаете? Так, мимоходом, не понимая, что я закована в броню и таю в себе столько боли… А вы как дети пытаетесь снять ее с меня, оставить наедине с тем, от чего я прячусь.

Нужно было остаться в монастыре, жить среди камней и монахинь, их неспешной речи. Оставаться внутри себя, внутри возведенных стен. Не будить в себе память.

Не будить себя.

Я неслась в комнату, не обращая внимания на встречных. Сбивала их с ног, извиняясь и продолжая бег.

Бежала, а перед глазами стояло моё свадебное платье.

Так кажется, что я прожила недолгую жизнь. Воспоминания стояли бок о бок, и не проводили меж собой временные рамки. Я постоянно ныряла в их глубины, крича и корчась от боли.

Я грешна.

У меня столько грехов, липких поступков и действий…

The sinner in me.

Порой я ненавижу себя.

Порой мне себя жаль.

Только к чему эти все стенания?

Я зло ударила кулаком по стене, рыча на себя. Дыхание сбивчиво. Сердце стучит, сумасшедшая мышца…

Необходимо успокоиться. Ещё столько проблем впереди, которые необходимо решить. Я не вправе сейчас сомневаться в себе и собственных силах. От меня ждут многое.

Даже слишком.

Рыдать будем позже.

***

Третья неделя на исходе. Всё это время я проводила в библиотеке, перерывая старинные записи, обновляя память.

Несколько раз меня били приступы, но Стефан был всегда рядом. Словно чувствовал. Я билась у него на коленях, пачкая всё розово-сероватой пеной. Пару раз обламывала отращенные генетиками коготки, причём все и сразу. Оставляла кровавые подтёки под кожей.

– Не возись со мной. – Зло шипела я на гемми, пытаясь скрыть от Стефана собственную слабость.

В ответ он что-то рычал, вытирая с моего лица испарину и рвоту:

– Ты как маленькая гемма…

– Скоро такой стану. Но ты не сможешь ко мне прикасаться… Я вообще не представляю, что смогу забыть тебя…

Ан’нари разрешают личные прикосновение только одному. И для меня это будет Кайн.

Может быть.

Я сморщилась, прижимаясь к Стефану со всей силы, глядя в его золотые глаза.

– Я скучаю по твоей синеве, – шепнул он мне на ухо. – Я буду всегда скучать по ней.

…ничего, Стефан… Я что-нибудь придумаю.

– А ты всегда будешь любить меня? – мурлыкнула самодовольно я, играясь его сединой. – несмотря ни на что?

– Любить? Это человеческое понимание. Я же просто чувствую с тобой что-то новое. Думаю, если бы я знал, что такое любовь, мне было бы проще. Единственное, я за тебя слишком переживаю – Коронация в твоем возрасте слишком рискованное занятие. Я боюсь, что ты…

Мы молчим.

– Знаешь, почему я седой? – Первым нарушил тишину Стефан. – Мы можем изменить цвет на любой, но у нас это цвет отречения. Цвет смирения перед судьбой. Я рассказывал тебе, что я не подошел на донорство, будучи еще человеком, а потом выяснилось, что у меня редкая мутация. Меня продали на честном слове, без проверки… Когда я стал геммой и повзрослел, аорэ решил, что настало время отправиться в Империю и исполнить предназначение – именно шерн Альяринн и несколько старейшин выбирают детей для Шим'Таа.

Вначале мы просто наблюдаем. Дети играют на площадке, за которой мы следим в течение часа. Они не видят нас. Обычно там играет до пятидесяти детей, с различными судьбами… Вначале кажется, что все они достойны стать геммами по одной простой причине – они страдали. Но чем дольше наблюдаешь, тем больше понимаешь – вся эта боль и печаль только в твоем сердце, потому что ты знаешь о другой жизни, о других возможностях. Дети боятся неизвестного, но там, на площадке, они строят свой мир, в котором можно жить по-своему, но счастливо. Ведь если страшные создания не заберут их, Император отправит их на Острова – само присутствие на площадке подразумевает прощение всех долгов, преступлений и прочего. Они и так выиграли лотерею.

– К чему этот рассказ?

– Мы выбираем тех, чье сознание не хочет мириться с болью. Я принял решение за многих, меняя их судьбы. Я несколько лет исполнял свои обязанности и был счастлив. Затем… пришло время мне выбрать собственное дитя. И я был так рад этому, что дам кровь, как когда-то дал мне ее аорэ… Что мой первенец будет продолжением заветов Святейшей.

И снова тишина, болезненная и необходимая.

– Дети, которых выбирал я, погибали после Коронации через некоторое время. Их было несколько, чтобы все смогли понять – не их детский ослабленный организм, а именно моя кровь, мой собственный вирус был виноват в этом. Он не подходил никому, он не мог меняться в чужом организме и изменять. Дети умерли на моих руках. Тогда я изменил цвет волос и отказался от туорэ. Это было еще больнее… Я тогда был как Кайн, я готовился к этому, но пережить гибель моих несостоявшихся гемм, таких замечательных и сильных, я не смог. Мой отец принял мой выбор, пообещав сохранить причину в секрете. Для остальных я просто передал право наследования. И тогда отец выбрал Рионн.

Стефан оголил плечо и я увидела шрам в виде пяти широких обручей, такое бывает от жидкого металла под кожей. Здесь когда-то был очиститель крови.

– Я установил его тогда, чтобы у меня была хотя бы надежда выбрать ан'нари. Но это не помогло… Быть с кем-то единым, иметь поддержку и понимание не только от народа, но и от близкого – все это стало невозможно. Когда появилась ты, я ненавидел тебя. Ты ужасно злила своей непохожестью и напоминала мне о моих погибших детях, таких же искренних и непонятных… А потом, день за днем, когда я все ближе узнавал тебя, во мне поселилась мысль, что было бы прекрасно – просто прожить твою жизнь вместе с тобой. Не менять тебя, а просто быть рядом, пока это возможно… И если по-твоему это похоже на любовь, то…

Я прижалась к нему крепче, понимая всю его боль.

Я была благодарна за искренность. Быть для кого-то избавлением от мук прошлого – замечательно.

Жить просто так, быть вместе, заниматься любимым делом – прекрасно, но невозможно.

Подобная роскошь не для таких, как мы.

***

С Марко не удалось провести ни одного боя. Я тренировалась в гордом одиночестве, когда мой солнечный мальчик познавал азы высшего этикета в соседней комнате.

Я разминала мышцы, выписывая всевозможные пируэты и сальто. Старалась не повредить своё тело, чтобы не получить нагоняя.