Чтение онлайн

– Должен признаться, увидев в дверях ваше лицо, я предполагал застать совсем другую сцену, – продолжил Антонио все тем же резким тоном. – Разве вы не должны услаждать слух маркиза игрой на лютне, соблазнять его нежным своим голоском, восхищать его своим… умением?

Она понимала, что путешествие до Венеции далось ему нелегко. Однако какое право он имел говорить с ней столь презрительно и дерзко?

– Посол несколько перебрал по части вина.

Антонио подошел поближе к Бедмару, осмотрел его лицо с отвисшей челюстью.

– Я знал, что маркиз далеко не безгрешен, но никогда не думал, что он пьяница.

И с этими словами он подозрительно покосился на Алессандру.

– Видно, вино оказалось слишком крепким.

– Разве?…

Он взял со стола бокал Бедмара, понюхал содержимое, затем поднес бокал к губам.

Алессандра инстинктивно рванулась к нему, предупреждающе вскинула руку.

– Вино оказалось не очень хорошим.

Он смотрел ей прямо в глаза.

– Однако дело свое оно сделало, не так ли? – Он медленно поставил бокал на стол. – Что это вы затеяли, а?

– Ничего. – Алессандра взяла сумочку с кресла, накинула на плечи шаль. – Я получила записку от Бьянки. Мне надо домой.

– К чему такая спешка?

Он сделал три шага и преградил ей путь к двери.

– Просто возникло одно неотложное дело.

– А-а…

Она стояла прямо перед ним и больше всего на свете опасалась, что он заметит, как ее сотрясает дрожь.

– Позвольте мне пройти.

– Лучше скажите, что я найду, заглянув в эту сумочку. Золото маркиза, его драгоценности или столовое серебро?

– Вы не смеете!…

– Так докажите, что я ошибаюсь.

Они не сводили друг с друга настороженных глаз. Алессандре страшно хотелось поделиться с Антонио своей тайной, но она знала, что виконт испанец и находится в услужении Оссуны и Бедмара. С чего это она вообразила, что несколько дней, проведенных вместе, должны перевесить его чувство долга? И уж определенно, поимка воровки в резиденции посла еще больше расположит маркиза к нему. Она покосилась на шпагу, висевшую в ножнах у него на боку, на кинжал, тоже в ножнах, заткнутый за пояс. И вспомнила, что у него имеется еще и третье оружие – тонкий стилет, который он прячет в рукаве.

– Не могу.

– Ну а что же вы станете делать, если маркиз узнает о вашем преступлении?

Голос его звучал тихо, почти доверительно.

– Никакого преступления я не совершала.

– Знаете, от полного отсутствия страха до смерти один шаг.

Она не могла понять, являются ли эти его слова предупреждением или угрозой. И тут вдруг, неожиданно для нее, Антонио отступил в сторону и распахнул перед ней дверь.

– На вашем месте я бы воспользовался черным ходом, – заметил он.

ГЛАВА 17

Ранним ясным и солнечным утром Эндрю Кент стоял, согнувшись, положив руки на колени, и пытался отдышаться. Он добежал почти до самого конца набережной, вокруг зеленели сады, впереди серебристым блеском отливала поверхность лагуны. Он обогнал Клер метров на десять, но справедливости ради следовало отметить, что и ростом он вышеее, и натренирован лучше – шорты фирмы “Найк” открывали загорелые мускулистые ноги заядлого бегуна. И все же, когда он только поравнялся с ней на ступеньках мостаКреси, она рассчитывала его обогнать. Поначалу, прибавив скорости, Клер надеялась: он поймет, что бегать трусцой она предпочитает в гордом одиночестве. Но он обогнал ее, пробежал дальше.

Вызов был брошен, это очевидно. И тогда Клер, собрав остатки сил и воли, пустилась вдогонку. Ей почти удалось догнать англичанина, но пути дальше просто не было, набережная обрывалась у входа в сад.

Эндрю выдохся, это было совершенно очевидно, но и Клер последний рывок дался с немалым трудом. Интересно, подумала она, эти напоминающие конфетти маленькие разноцветные кружочки, плывущие перед глазами, означают, что ей надо сесть и передохнуть? Но нет, черт побери, она ни за что не отступит перед этим несносным человеком! Больно уж нос задрал. Следует поставить его на место. И когда Эндрю Кент наконец поднял голову и открыл рот, собираясь заговорить, но никак не мог, она испытала тайное злорадство.

Неожиданно он выдавил:

– Пираты…

– Пираты?… – удивленно переспросила Клер.

– Да, пираты. – Он сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. – Вы говорили… что работали… по пиратам… Адриатики.

– И что с того?

– Вчера я хотел заказать письмо Россетти. – Теперь он дышал уже почти нормально. – И мне сказали, что вы работаете с ним.

– Вы что, следите за мной?

– Нет, просто хотел перечитать его еще раз. Ну и после отказа в выдаче пришел к неизбежному заключению, что и вы тоже занимаетесь исследованием Испанского заговора. К чему вам понадобилось лгать и выдумывать каких-то пиратов, ума не приложу. И нет мне до этого дела. И все же мне очень хотелось бы еще раз увидеть письмо.

– Так вам понадобилось письмо.

– Совсем ненадолго. Просто надо кое-что проверить.

– Тогда предлагаю сделку. Я вам письмо, вы мне дневник.

– Дневник Алессандры?

– Ну да, разумеется.

– Но я еще не закончил. Улетаю из Венеции в субботу, так что всю следующую неделю дневник в вашем распоряжении.

– Я тоже улетаю в субботу.

– В таком случае предлагаю честный обмен. На полчаса.

– Полчаса? Необыкновенная щедрость!

– Я, знаете ли, еще не совсем проснулся, но это не мешает мне различить сарказм в вашем голосе.

– Я не смогу прочесть весь дневник за какие-то полчаса.

– Больше времени предоставить никак не могу. На меня давят, торопят закончить книгу в следующем месяце, и работа над ней, поверьте, дается нелегко. Вообще, должен признаться, трудно идет, со скрипом, не так, как хотелось бы.

На секунду Эндрю Кент вдруг превратился в неуверенного, уязвимого и страдающего от своего бессилия мужчину. Таким Клер видела его перед лекцией. Возможно, решила она, этот Кент все-таки человек.

– Дело в том, – продолжал Эндрю, – что у меня есть лишь предложения написать книгу, а самой книги еще нет. Не понимаю, в чем тут проблема. Возможно, в том, что прежде я никогда не писал об истории Венеции, или же на меня возложил проклятие какой-нибудь второкурсник, или же… – Он вдруг умолк и призадумался. И снова мягкий, обходительный Эндрю исчез с той же быстротой, с какой вдруг появился. Вместо него остался человек жесткий, упрямый и непреклонный. – Суть в том, что этот дневник может послужить ключом к… Ну, ко всему, и мне далеко не безразлично, что он окажется у вас в руках. Моя работа слишком важна.

– А знаете, вы самый настоящий fondamentum equi, вам не кажется?

Он посмотрел на Клер с таким видом, точно у нее вдруг выросла вторая голова.

– Вы обозвали меня лошадиной задницей по-латыни?

– Могу сказать то же самое и по-гречески.

– Не понимаю, чем заслужил.

– Да тем, что до вас, по всей видимости, не доходит, что и моя работа тоже может оказаться важной. Да, у меня нет издателей, которые с замиранием сердца ждут, когда из-под пера моего выйдет очередная гениальная строчка, нет комитетов, которые выстраиваются в очередь, чтобы наградить меня еще одной престижной премией. Но смею вас заверить, моя работа не менее важна, чем ваша. Для вас это всего лишь очередная книга, для меня – диссертация. И все, что произойдет в моей жизни дальше, зависит от нее. Так что если не дадите мне дневник хотя бы на сутки, не видать вам письма Россетти.