Чтение онлайн

После смерти Саввы Егорова петербургскими федосеевцами тридцать лет руководил его сын – «Асаф-царевич», как называли его старообрядцы – Е. С. Егоров (1823–1895), 1-й гильдии купец, действительный статский советник и кавалер, владелец знаменитых Егоровских бань, двух мануфактурных лавок в Апраксином дворе и пяти каменных домов. Е. С. Егоров был попечителем и Волковской федосеевской богадельни в Петербурге, и главного центра всероссийской федосеевщины – Преображенского кладбища в Москве. По словам анонимного автора записки «О современном положении Преображенского богадельного дома», Егоров «через всю свою полную превратностей жизнь пронес строго федосеевские убеждения, умея, однако, прекрасно примирить учение секты о монархе, как сосуде Антихриста, и получение от него почетных отличий» [26] .

К федосеевщине принадлежали и оба зятя Егорова – Н. Я. Телицын и Г. Т. Волков, торговавшие мануфактурой. По сведениям недоброжелателей из «Петербургского листка», Егоров со своими зятьями широко пользовались капиталами Волковской кладбищенской богадельни, попечителями которой состояли [27] .

Блестящее состояние Волковской богадельни вызывало определенную зависть у поморцев и поповцев. Более лояльные к существующей власти, считавшие федосеевцев «иезуитами», а филипповцев – «фанатиками», они не без печали видели, что власть легче купить, чем честно заслужить ее расположение.

В 1880-е годы на Волковском призревалось двести человек. Каменная двухсветная моленная (в самой зале могли присутствовать только «девственники» по правую сторону от алтаря и «девственницы» по левую сторону; новожены и старожены наблюдали за службой через окна галереи) с четырехъярусным иконостасом, состоявшим из старинных икон, в дни больших праздников заполнялась сотнями прихожан. «Рядом с сибиркою красуется гостинодвор, одетый по парижской картинке, но большинство федосеевцев имеют длиннополые сюртуки, любимые столичными мелкими лавочниками» [28] .

Помимо Егоровых, видными деятелями федосеевщины являлись и торговцы колониальными товарами А. И Ладынин и В. Н. Воронцов; хлебные торговцы М. С. и С. С. Балашовы и купец 1-й гильдии А. А. Блинов; хозяева лакокрасочных заводов И. И. и М. И. Васильевы и И. Г. Крутелев; мануфактурщики-гостинодворцы Г. Т. и П. Т. Волковы; торговец железом П. К. Гладцын; владелец лабаза и многочисленных мясных, зеленных и бакалейных лавок И. В. Жаворонков; И. Л. и А. Л. Кукановы, торговавшие железом и экипажами; торговец лошадьми И. Ф. Мошкин; дровяной торговец А. Ф. Романов; знаменитые мясники, владельцы Ямского рынка К. И. и М. И. Смирновы; торговец патокой и домовладелец М. И. Томилин; хозяева экипажнокаретной мастерской П. Е. и Е. Е. Рогозины; подрядчики строительных работ Е. Ф. Астратов, П. М. Шалютин, Н. А. Кудрявцев, Н. А. Александров; купец З. В. Хохлов – торговец посудой и металлическими изделиями; извозопромышленник А. В. Пылин и почетный гражданин Д. П. Куницын [29] .

Важную роль в федосеевщине играло семейство Коржаковых – рыбник Михаил Арсеньевич и братья Иван и Николай Васильевичи – трактирщик и зеленщик. По словам Н. Н. Животова, федосеевский женский монастырь в конце XIX века находился «на даче Коржакова в Волковской улице позади Московских Триумфальных ворот. В 1876 г. попечителем монастыря стал Никита Васильевич Коржаков, занимающий эту должность до сего времени. Никита Васильевич старец суровых раскольничьих правил, крепко держит веру отцов и как попечитель монастыря пользуется непререкаемой там властью» [30] .

Часть федосеевцев заключала браки в православных или единоверческих церквах. Затем следовало покаяние по специальному обряду. Эта группа получила название новоженов и, по словам Н. Н. Животова, представляла в 1890-е годы второй по численности после собственно федосеевцев старообрядческий толк Петербурга, насчитывая около 800 приверженцев. Моленная новоженов находилась на Воронежской улице, 10, в доме Самодурова [31] .

В 1906 г., когда федосеевская община, как и другие старообрядческие согласия, была окончательно легализована, в богадельне на Волковом кладбище призревалось 600 человек, а всего в Петербурге насчитывалось 5 тысяч федосеевцев [32] . Помимо двух молелен (мужской и женской) на Волковом кладбище, у них были и молельни в домах П. И. Коржакова на Коломенской и Николаевской улицах [33] .

В Петербурге конца XIX – начала XX веков была и довольно представительная община филипповцев, отколовшаяся, как и федосеевцы, в XVIII веке от поморцев. Филипповцы отличались большим фанатизмом и замкнутостью, чем федосеевцы, и известий о них в исследованиях по истории петербургского раскола и в прессе того времени значительно меньше.

Известно, что в XVII веке их центром была Малая Охта, затем до 1815 г. – Галерная улица и, наконец, Коломенская между Кузнечным и Свечным переулками. В 1880-е годы их моленная помещалась здесь в деревянном двухэтажном здании на каменном фундаменте. Петербургские филипповцы были по преимуществу либо уроженцами Поморья – олончанами и архангелогородцами, либо по-шехонцами [34] . К началу XX века община владела двумя моленными. Помимо указанной, это был молитвенный дом на Волковской улице, 16 [35] .

Данила Викулин в 1695 г. основал на реке Выг, в нынешней Карелии, первую общину поморцев.

Через четыре года к ней присоединились братья Андрей и Семен Денисовы, ставшие впоследствии основными идеологами согласия. Они написали главное догматическое произведение поморцев, их исповедание веры, знаменитые «Поморские ответы».

Богослужения поморцев совершаются в часовнях и проводятся наставниками (в народе называемых попами, хотя они и не имеют сана). Выходя из часовни, поморцы говорят друг другу: «Простите Христа ради» – и отвечают: «Бог простит».

Споры по вопросу отношения к браку привели к разногласиям внутри поморского согласия и возникновению различных групп: брачных поморцев, венчающихся в православных церквах; небрачных поморцев, не вступающих в брак; полубрачных поморцев, считающих, что хотя каждый должен стремиться к безбрачию, но вступающим в брак без благословения общество не судья. От поморцев отделилась группа тропарщиков, которые совершали, в отличие от других поморцев, молитву за царя.

В первой половине XVII века поморское согласие, по-видимому, преобладало среди старообрядцев новой столицы. Относительно недалеко от Петербурга, в Карелии, находился главный конфессиональный центр поморцев – Выгорецкий монастырь. Многочисленным было поморское население Ямбурга и Старой Ладоги. Ревизия 1745 г. свидетельствовала о принадлежности к этому согласию самых известных петербургских предпринимателей: Игнатия Гутуева, ратмана петербургской биржи Афанасия Дорофеева, гостинодворцев Яковлевых, Петра Рогожина, приставленного от купечества к сбору подушной подати [36] .

В 1760 г. (а по некоторым данным, даже в 1740-м) поморцы основали в Охтинской верхней слободе, как называли тогда Малую Охту, свое кладбище – самое старое старообрядческое кладбище в Петербурге [37] . Его появление тут не было случайно. С одной стороны, Охта была фактически самостоятельным поселением с собственным самоуправлением, удаленное от города – здесь кладбище не бросалось в глаза полицейской власти. С другой стороны, среди населявших Охту плотников – потомков олончан и архангелогородцев, было много старообрядцев. В 1768 г. специальным императорским указом Малоохтинское кладбище получило официальный статус и надолго стало главным центром петербургских поморцев.

До начала XX века кладбища играли огромную роль в жизни старообрядческих общин. Вплоть до 1883 г. им было запрещено строить церкви и молитвенные дома, а большинство существовавших (они были основаны в основном при Екатерине II) возникли явочным порядком и в любой момент могли быть закрыты. Между тем, прямого запрета на устройство кладбищ не существовало.

В результате у старообрядцев именно кладбища (прежде всего Рогожское и Преображенское в Москве) стали важнейшими конфессиональными, общественно-благотворительными, коммерческими и кредитными центрами. При них основывались молитвенные дома и целые скиты-монастыри, богадельни, столовые для бедных, книгописные и иконописные мастерские. Вместе с тем сам заупокойный обряд и кладбищенское благолепие были важны для старообрядцев принципиально.