Чтение онлайн

– Не пускать этого гаденыша, его надо в милицию сдать! Это все из-за него!

Нашли, значит, виноватого. Я хотел свалить потихоньку, но самый толстый лысик меня ухватил за штаны и шипит:

– Ну уж нет, не уйдешь от нас, сука!

Я хотел поправить его, что я не сука, а кобель все-таки, но там было так шумно, а мужик так хотел меня побить, что я просто вырвался и побежал к выходу. Но там уже стоял вышибала с распростертыми объятиями - пришлось мне срочно менять траекторию и скакать в глубину зала. Все за мной прыгают, пивные животы трясутся, красные рожи обступают - и тут!

– Го-о-о-ол!
– завопил диктор.

Народ разом от меня отвлекся и в телевизор вперился, а лысик руки опустил и буркнул:

– Ну хоть не всухую.

А дикторы в телевизоре спокойно мнениями обмениваются:

– ..."Зенит" заметно активизировался, в то время как "Анжа", кажется, выбивается из сил, и как знать, Сергей, - все еще возможно?

– Да, Андрей, я с вами совершенно согласен, бывали такие случаи... Го-о-о-ол!

Тут уже все рты раззявили, глазами радостно заблестел.

– До конца игры осталось полторы минуты.

– Что ж ты нас так, а?
– говорит мне толстый лысик в волнении.
– За что ж ты нас так, а, кобелина?

Как будто я в чем виноват. В общем, забили они еще два гола за эти полторы минуты; тут как раз судья свистнул, все обнимаются, касса выигрыши выплачивает.

– А-а-а!
– кричит толстый лысик.
– Качать его! Обнимать! Целовать!

Тут все на меня навалились потной кучей, плачут, душат, поят. Ажиотаж вокруг меня развели.

– Он лучший кобель города!
– вопит лысик.
– Его жена заперла, а он вырвался!

Я вчерашнее вспомнил, хотел уже не пить, да разве тут откажешься? Если бы я отказался, они бы, наверное, насильно, через воронку влили, как в том моем сне. Ну, и халява опять-таки. После пятой я и стесняться перестал, стал хвастаться:

– Могу, - говорю, - влить в себя бутылку водки на четыре секунды быстрее, чем она сама из горлышка вытечет!

И - под общие аплодисменты.

Когда на улицу вышли, уже вечер наступал, дождь давно кончился, солнце из-за домов рыжее сияло во всей красе, по мокрым улицам разливалось, сквозь крапиву и тополя просвечивало.

– Ах, как хорошо, - хотел я сказать, но вместо этого у меня получилось:

– А-а-а о-о-о!

И еще рукой я так повел, что, мол, все это мое, все кругом - мое! Все дыбом встало, солнышко восходить принялось, - это меня кто-то перевернул вверх ногами, и ночь скрыла остальное. Последнее, что помню: лица лысиков, испуганные, и моя бабушка на пороге, и чей-то абсолютно обалдевший голос:

– Ну, братцы, от такой-то жены я бы и без веревки...

8

...одним словом, экзамен по физике я проспал. Проспал я и всю субботу. Бабушка клялась потом, что она меня как бы будила, и что я даже как бы проснулся, но потом уснул опять прямо в тарелке с горячей кашей, и спал, уютно свернувшись там калачиком, хотя каша была действительно горячая и даже обжигающая. Окончательно я проснулся только к шести вечера, - хотя бабушка утверждает, что окончательно я так и не проснулся до сих пор.

В шесть вечера бабушка, уже несколько робея, вошла ко мне со своими мятыми листиками и доложила:

– Егор, у тебя в понедельник сочинение в Горном институте. Там ваш директор завода учился.

– Ну и что?
– спрашиваю я.
– Ты хочешь, чтобы я стал как наш директор завода?

– Конечно, - удивляется бабушка.
– А ты не хочешь?

– Не, - говорю.
– Я уже сейчас лучше него.

– Люди не бывают лучше и хуже, - важно говорит бабушка.
– Люди все разные.

– Березки в лесу, - говорю, - тоже все разные, а все равно есть лучше и хуже. И все они одинаковые тем более.

Это я бабушку с сочинения сбивал, отвлекал. А тут как раз телефон зазвонил, даже два раза подряд, на разные лады. Сначала позвонил Мишка из партии дыбороссов и пригласил:

– У нас завтра в Стрельне будет большой митинг с праздником. Или митник с празднингом. Будем единого кандидата выдвигать. Выдвигана кандидать.

– В общем, пьянка, - догадался я проницательно.
– А Катя будет?

– Ага!
– весело кричит Мишка.
– Мы будем петь и смеяться, как дети!

Такой уж этот Мишка заводной, кто тут сможет отказать, да еще и Катя будет. Буквально безвыходное положение. Правда же?

Потом позвонил Герман из партии выдемборцев и тоже пригласил:

– У нас, - говорит таинственно, - завтра будет в Зеленогорске

– Пьянка!
– радостно заключил я.

– О!
– кричит Герман.
– Молодец! Пармен, он у нас молодец!

– А вы думали, я девица?
– говорю я.

– Ну так как, поедешь?

– А Варька будет?
– спрашиваю.

– А как же!

Ну и опять-таки, кто ж тут откажется.

Бабушка по итогам подслушанного выходит ко мне и говорит, качая головой:

– Все-таки ты у нас дурак. Как же ты поедешь и туда, и туда? Это же через Залив.

– Какая, - усмехаюсь я, - ты все-таки, однако! Ну и через Залив. Там же небось и доплыть недалеко.

– Да как тебе сказать, - хихикает бабушка.
– Оно, конечно, можно и доплыть, хе-хе. Ха-ха.

Меня просто зло взяло, чего она хихикает? Утащил я из коварной мсти со стола бутерброд с колбасой, да и побежал к дыбороссам. У меня целые выходные были, вот я и побежал. Я-то думал, как все будет? А как все вышло? Я так и не думал, как все вышло. Совсем даже не думал, а то бы так не вышло!

Может, это и хорошо, что я не думал.

А то бы ведь небось и не вышло.

9

Стрельна - это такое специальное место, где лучше всего видно, как хорошо было при старом (очень старом) режиме, и как плохо стало при коммунистах. А также, если кому угодно: как много в Питере и окрестностях всякого красивого, на что надо выделить деньги и немедленно их украсть.

Вот там дыбороссы единого кандидата выдвигать и собрались. Подъезжаю к платформе, выскакиваю, вижу: уже все стоят, Александра Александровна, полная дама с усиками, которая меня в партию принимала, вся от жары колышется, и Мишка рядом пляшет, и Катя стоит все как на блюдечке, а хвостик пушистый над головой и за головой светится в лучах.

Мишка первым делом, как меня увидел, ехидно кричит:

– Ну чего, лучший кобель города, отпустила тебя жена?

Наверное, у меня страшные глаза стали, а я ведь амбал, как я уже докладывал. Мишка испугался и кричит:

– Тихо! Спокойно. Просто Питер маленький город.

– Питер маленький?
– кричу.
– Нихренаська!

Александра Александровна прогудела примирительно:

– Это только кажется, что он большой, а на самом деле его можно весь уместить в одном кармане.