Чтение онлайн

Вскоре переиздали написанное и людям всё объяснили. А те во всё поверили. И чтобы уже окончательно никаких разногласий и сомнений не было, самый главный служитель культа имени Назер-Бабы распорядился. Согласно его распоряжению сам культ имени Назер-Бабы стал называться культом имени Ширама.

И теперь ждут все люди, когда же Ширам второй раз придёт и скажет, где же вкусняшки вкуснейшие. Ведь если их нету в карманах штанов, да и самих штанов нету, то где-то всё же они есть. А если они есть, то их можно съесть.

И был лес – большой-пребольшой. И в том большом-пребольшом лесу жил Хомяк. Простой такой незамысловатый Хомяк со своим главным хомячьим преимуществом – умением набивать щёки питательной едой.

А какая еда хомяку питательная – ясен пень – ядра орехов, косточек, семечек, в общем, зёрна, богатые протеинами, растительными жирами и другими углеводами с микроэлементами да витаминами.

Была у этого Хомяка, конечно, нора, где он жил и запасы свои складировал. Многоуровневая, надо сказать, у Хомяка была нора: с лабиринтами, этажами, переходами, с комнатами всякими, чуланчиками и кабинетами рабочими. Не один год строил Хомяк нору. Не нора, а норище прямо-таки.

Хомяк в своей жизни очень быстро достиг успеха и вершин в своём хомьячином мире. А чего его достигать? Все истины просты: следуй рефлексам, доверяй чутью, держи ухо востро, щёки шире, а хвост пистолетом, сильно не высовывайся, особо не напрягайся, если чего – убегай. И вот, следуя этим принципам, ты уже всё имеешь, чего хомяку желательно. А желательно ему, если по космическим меркам, так вообще микрон микрона. И не жалко же. Вот и обрёл Хомяк всё, к чему нужно было стремиться.

Если в целом, то было у Хомяка всё, как у зверей: нора (описание смотри выше); хомячиха; хомячата, которых год от года всё больше становилось; и еды немеряно. А всё потому, что знал Хомяк, где, что и как. Он даже со своих закромов белкам еду одалживал.

Прожил Хомяк много. Так много, что понравилось ему очень это дело.

Ведь у хомяков как? Они редко своей естественной смертью умирают. Ибо в пищевой цепочке находятся – еда для хищных животных. Такая вот философия. Жри семечки и орешки, колупай косточки, жирок нагуливай, потомство после себя оставь и, будь добр, явись вовремя на обед к сове какой, лисице или к кому там ещё. Только приходи молодым. Старое мясо не такое вкусное. А молодое в самый раз – сочное и мягкое.

Вот. Но Хомяк пережил все катаклизмы и нападения, в зубы хищникам не заглядывал, понимал, как врага избегать, и дожил до седых усов. А потом понял, что как ни крути, а смерти не миновать. Ведь если не съедят, то всё равно сердце возьмёт и остановится. Как ни крути, конец всему.

А жить хотелось. Ведь всё вокруг такое вкусное и приятное. Всё у тебя есть, все тебя уважают. Опять-таки белки в рост орешки, зёрнышки или семечки просят. А было раз, что и заморских злаков вкусить удалось. Рис называется. В общем, жизнь – малина. Но конец неизбежен.

От таких мыслей загрустил Хомяк не на шутку. Всё сидит, думу думает, как бы вот это смерти избежать и вечно жить в своей норе многоуровневой в этом большом пребольшом лесу, добра наживать и орехи жевать.

Грусть-тоска погнала Хомяка промеж зверей. Стал он ходить и самых старых жителей леса выискивать да у них осторожно издалека секреты долголетия выпытывать. Может, кто из них уже знает, как это – жить вечно.

Круг его поисков, ясное дело, был весьма ограничен. К хищным зверям – врагам своим, он не подойдёт, поскольку те возьмут и съедят его, и не побрезгуют.

Оставалось по зайцам, косулям, лосям, оленям, белкам, по другим грызунам ходить и выспрашивать. Да толку мало. Те или не знали, или вид делали, что не знают. В общем, без толку всё. Тоскует Хомяк.

Так тоскует, что даже во время зимней спячки просыпается. Вылезает из норы и по снегу шастает. Прямо-таки Хомяк-Шатун.

И вот однажды, шатаясь зимой по лесу, встретил Хомяк голодную, холодную и потрепанную Белку. Чего это вдруг белка посреди зимы в лесу околачивается? Есть этому своя история, но нету времени её рассказывать, ведь эта сказка про Хомяка.

И вот что-то повело Хомяка. А был он не склонен к благотворительности, но повело его что-то, и завёл он Белку в свою нору, обогрел её да накормил.

Белка смотрит, что на Хомяке морды нет от тоски, и спрашивает его, чего ты, мол, брат, такой грустный, ведь у тебя нора – полная чаша, хомячиха, вон, молодая. К тому времени старую Хомяк уже давно похоронил и взял себе новую.

А Хомяк, так осторожно, а какая, дескать, с того радость, куда всё это, нажитое честным трудом, с собой взять? Вот придёт смерть и не спросит – вжик, и отгрызёт пуповину жизни.

А Белка ему, что ты зря паришься, браток, не нашего это звериного ума дело. Вон люди – у них головы большие, пускай себе о том размышляют, а нам-то зачем туда соваться – в эти высшие материи, математики и прочие квантовые извращения? И вообще ты, Хомяк, просто зажился здесь в лесу и зажрался. Ушёл бы молодым, как все хомяки, и всё в порядке было бы. А так, доконают тебя мысли шальные, и кончишь ты бешеным хомяком. Я уж таких повидала, не хомяков, правда, а белок. Но какая нахрен разница, если бешенство неизлечимо.

Поник головой Хомяк, но на всякий случай уточняет, нет ли из этого другого какого выхода или никак?

Белка, жуя орешки, говорит, что есть, наверное, выход-то, как же без выхода? Но кто ж его знает? Хотя, разве Сыч знает, он вон тысчу лет в лесу живёт, спроси у него.

Обрадовался Хомяк, что вроде есть кто, кто подскажет. Но с другой стороны, страшно так, что аж мороз по шкуре. Ведь Сычу что? Схватил Хомяка и съел. Для него это обыденно.

Что же делать? Понял Хомяк, что не уснуть ему этой зимой. Решил он до весны бодрствовать. И чтобы тоска его не задавила, Белка у него осталась. Так они вдвоём перезимовали, благо у Хомяка запасов полные склады.

Пришла весна. И чего делать? Эх, пошёл Хомяк до Сыча. Пришёл ночью и стучит в дверь. Открыл Сыч и обрадовался, вот, дескать, ужин пришёл. А Хомяк скромничать начал, да чего там, я старый, невкусный. Да и вообще, я по делу пришёл.

Сыч от такого расклада разговора чуть с дупла своего не вывалился и предположил, что Хомяк, идя к нему, наверное, в сосну ударился, и что ему, Сычу, с его хомячьих дел никак не наесться. Дальше засычал Сыч на Хомяка, давай, организуй пожрать чего-то, а то на голодный желудок какие дела?

Задумался Хомяк, где же ему мяса для Сыча раздобыть? У него же, окромя семечек да орешков, отродясь ничего не было. И подумал Хомяк, что вот собираешь всю жизнь, а оно, оказывается, не подходит. Но потом передумал Хомяк свои мысли и придумал.

Набрал Хомяк семечек и зёрнышек полные щеки, пошёл в деревню, где у крестьянина куры жили. Рассыпал Хомяк семечек и зёрнышек, а куры глупые тут же вокруг них собрались, и давай клевать. А Хомяк сыплет по дорожке, а куры за ним зёрнышки собирают.