Плач богов
Шрифт:
– Конечно, ему! Поэтому он и собирается в эти самые минуты подняться на верх в кабинет своей матери, не прерываясь и не отвлекаясь на что-либо иное его не интересующее. – пришлось повысить голос и демонстративным жестом отнять от себя шаловливые ручонки Бритты. Если он не пресечёт это безобразие прямо сейчас, обязательно налетит ещё энное количество бескрылых «бабочек» из данного места обитания и облепит его со всех сторон прямо-таки буквально. И тогда он действительно не сумеет ни шагу ступить, ни прорваться сквозь живую блокаду при всём своём желании.
– Какой же ты бука! Будь осторожней, Килл. Отвергнутая женщина способна на многие безрассудные поступки, как неадекватные, так и на хладнокровно расчётливые.
– Но только не та, которой за всё это платят. Спасибо за напутствие, Бри. Буду иметь в виду на будущее.
____________________________________________
*фурлонг(др.-англ. furh — борозда, колея и др.-англ. long — длинный) — британская и американская единица измерения расстояния.
1 фурлонг = 1/8 мили = 10 чейнов = 220 ярдов = 40 родов = 660 футов = 1000 линков = 201,17 м.
5 фурлонгов приблизительно равны 1,0058 км
Глава тридцать четвёртая
Каким-то чудом, но ему всё-таки удалось высвободиться из временного оцепления и даже ощутить что-то близкое к физической свободе (не исключено, что даже мнимой). Хотя после того, как он взбежал по лестнице в три прыжка на второй этаж и свистнув Пайку короткой командой следовать за ним наверх, с чувством кратковременной лёгкости от совершённого избавления Хейуорду пришлось вскоре распрощаться. Достаточно было увидеть знакомую дверь среди других схожих закрытых комнат в противоположном от лестничного пролёта крыле дома, и от былой непринуждённости не осталось и камня на камне.
Стучать не стал. Сразу толкнул массивную панель из лакированного дуба, не задумываясь над возможными последствиями от предстоящего шага. И так же вошёл, молча, почти бесшумно, неосознанно хмурясь и оглядывая выученные наизусть апартаменты без наличия какого-либо интереса к данному месту вообще. Пайк тоже особо никуда не рвался, придерживаясь правой ноги хозяина и лишь интуитивно приподнимая то одно ухо, то другое, либо потягивая воздух влажным носом в определённом направлении, а, если быть точнее, в сторону сквозного проёма смежного помещения, служившего для его хозяйки и рабочим кабинетом, и комнатой отдыха одновременно.
Долго не раздумывая, Киллиан повернул к кабинету, неспешной походкой преодолев немалое расстояние к намеченной цели. Ещё внизу, на первом этаже глаза успели привыкнуть к плохо освещённому пространству, скрытого от внешнего мира обособленного измерения. Несмотря на то, что здесь были высокие окна и пропускали дневной свет в достаточном избытке, ощущение некой ирреальности и исключительной атмосферы окружающего места нисколько не поубавилось и не приуменьшило своего психоделического воздействия на здравый рассудок.
До боли знакомые вещи. Массивная мебель из натурального дерева и дорогостоящей обивки (особенно кожаной в кабинете). Он мог ходить по этим комнатам с закрытыми глазами и ни разу не споткнуться обо что-нибудь или наткнуться на что-нибудь. Даже сейчас, по прошествии стольких лет, без труда отыщет все свои детские тайники (или чьи-то чужие); не глядя перечислит стоявшие на полках двух книжных шкафов все имеющиеся на этот момент книги, фотоальбомы и прочие внушительные гроссбухи, как частного, так и хозяйственного содержания.
Царство Адэлии Вэддер, где в каждом присутствующем предмете застыла неподвижной фактурой устаревшего материала целая жизнь в несколько долгих лет, разбитая на тысячи молекул скрытых от чужих глаз всевозможных историй. Простых и незначительных, трагических и драматических. Забытых людьми, но не этими вещами. Некоторые врывались в сознание только от соприкосновения взгляда с их носителями. Казалось, обернись, и из закрытых дверей смежной спальни выскочит маленький мальчик с аккуратной стрижкой почти чёрных волос. Проскочит мимо и что-то восторженно выкрикивая на ходу, вбежит в кабинет. (Папа!.. Папочка! Я видел, как ты приехал и что-то держал в руках. Это для меня? Ты мне что-то привез из Либугра?..)
И ты сам, поддавшись внутреннему порыву, невольно шагнёшь следом за ним, продолжая грузно хмуриться и кое-как сдерживаясь, чтобы не тряхнуть головой, в попытке избавиться от этого болезненного видения. Посмотришь вначале по старой привычке в сторону окна на огромный рабочий стол и внушительное кожаное кресло, будто проверяя, не сидит ли там за привычным занятием знакомая фигура. И, конечно же, почти сразу услышишь из глубины второй половины кабинета (самой тёмной, ещё и отделённой тяжёлыми плотными портьерами по потолочному карнизу) звучный мужской баритон – низкий, бархатный, буквально пробирающий до поджилок необычной тональностью идеальной дикции без намёка на какой-либо отличительный диалект:
– Что-то ты долго сюда добирался. Я посылал за тобой несколько дней назад…
Но обернёшься не сразу, моментально вобрав каждой клеточкой ложно расслабленного тела мощнейшую ауру чужого присутствия. Намеренно повременишь, то ли собираясь с духом, то ли делая вид, что каждое из твоих движений продиктовано лишь собственной на то волей и выбором.
– Пайк, старина, и ты тут? Давно не виделись, мальчик мой хороший… Знаю, знаю, я тоже по тебе страшно соскучился.
Само собой, пёс предаст его первым, радостно тявкнет и сразу же рванёт в затемнённую часть кабинета, энергично виляя хвостом и упираясь передними лапами о колени сидящего там человека. Только после этого Киллиан нарочито медленно обернётся и бросит абсолютно пустой взгляд на весьма умилительную картину. Хотя последняя фраза из уст Нейтана Клейтона прозвучит для его слуха несколько болезненно и даже царапнёт по сердцу тончайшей иглой нежданной ревности. Пусть и по детски глупой, но всё же…
Да, дыхание в тот момент-таки перехватит и вцепиться в сердечную мышцу когтистой лапой непрошенных эмоций – слишком сильных и оглушительных, чтобы успеть взять над ними жёсткий контроль. Захочется даже спрятать руки в карманах брюк, чтобы сжать их там в кулаки по старой привычке, но Килл сумеет как-то сдержаться, разглядывая безучастным взглядом главного виновника своего «безродного» появления на этот свет. И не важно, что в эти секунды сердце в его груди совершало сумасшедшие кульбиты, а лёгкая дрожь в коленках и прочих суставах подрезала неприятной слабостью именно тогда, когда её совсем не ждёшь. Невозможно справиться с чувствами, которые так просто не забудешь и не захоронишь, как не пытайся и сколько не насилуй себя этим. Они уже часть тебя, детская травма, которая пересекает всю твою сущностью безобразным шрамом далеко незабытых обид и пережитых трагедий. И он всегда напоминает о себе, ноет тупой болью всякий раз, когда Киллиан встречается со своим отцом; смотрит в лицо, чьи черты и цвет цыганских глаз так явственно повторяют его собственные.
Чёрные кудри с лёгкой проседью, высокий лоб с чёткой границей густых тёмных бровей, лепной прямой нос и будто подчёркнутый выразительным контуром завораживающий изгиб красивых губ, на которых невольно задерживаешь свой взгляд, когда впервые встречаешься с этим человеком. Ну и фигура, даже сейчас, в возрасте чуть за пятьдесят, способна конкурировать с более молодыми и статными представителями сильного пола.
Более мужественную и в прямом смысле экзотическую красоту едва ли просто так встретишь на тех же улицах Гранд-Льюиса, тем более если будешь искать сознательно. А чего только стоила его манера держаться на людях или пред лицом одного «единственного» зрителя, особенно в чисто домашнем облачении: тёмно-коричневом халате с шалевым воротником на серую сорочку, домашних узких брюках и в комнатных туфлях на босую ногу. Рассевшийся в углу большого кожаного дивана негласный император и по совместительству владелец данного места, в расслабленной позе праздного патриция – спутать его с обычным завсегдатаем «Ночной Магнолии» было бы крайне неуместным. Да и само его присутствие, ещё и в подобной одежде указывало на его истинное положение в этом доме без каких-либо встречных вопросов и сомнений на его счёт.