Чтение онлайн

Сидней. А то, что послушай меня: берегись дочерей из дома Атреева!

Айрис сверлит его взглядом.

Элтон(бойко, нс замечая немой сцены). Ничего, рискнем! (К Уолли.) Ты бы ее видел, старик!

Уолли(улыбаясь). Не прочь посмотреть. (Возобновляет атаку.) Сидней, если ты не желаешь палец о палец ударить…

Элтон. Только сейчас тебе нет смысла знакомиться с ней. Я видишь ли, попал в поле ее зрения и заполнил его собой целиком.

Уолли. Где же оно, это сокровище? Почему не зайдет и не заставит Сида открыть глаза пошире?

Айрис(вмешивается в разговор, прикрыв трубку рукой). Она в Лос-Анжелесе. Много разъезжает. Она известная манекенщица.

Элтон показывает фотографии Глории Сиду и Уолли.

Да-да, слушаю, дорогая. Да нет, Мэв, это меня ничуть не интересует, вот и все. Пока. (Кладет трубку и садится возле мужа.) Бедняга Мэвис. Уже сколько лет она пытается цивилизовать меня. Но надо отдать ей должное: она не сдается. Вот сейчас купила мне какое-то платье…

Сидней. Славная старушка Мэвис, родоначальница всех мещан. Мой братец — предводитель мещан, но она — их родоначальница. (Внезапно выдергивает шпильки из волос жены; волосы рассыпаются по ее спине и плечам. Это его любимая игра, которая злит Айрис.)

Айрис. Да ну тебя к черту, Сид! Прекрати, слышишь? Я серьезно говорю!

Элтон(к Уолли). Дать ему волю, так он заставит ее бегать босиком в холщовом балахоне, с развевающимися волосами. (Сиднею.) Что у тебя, какой-то деревенский комплекс, что ли?

Уолли. Странно, почему у славного еврейского парня из мелкобуржуазной среды такая приверженность к старому, изжитому англосаксонскому мифу?

Сидней(растягивает слова, подражая жителям Западных штатов). Наверно, потому, что моя особая еврейская душа менее разборчива, чем другие.

Уолли(пытаясь пробиться). Сидней, если ты ничего не хочешь сделать для своего района, как же ты тогда…

Сидней(опять уклоняясь). Голубчик мой, знаешь, чего мне хочется? Мне вдруг страшно, неудержимо захотелось забрать свои книги, фотоаппарат, пластинки и… мою жену… и уйти…

Айрис, Элтон и Уолли(хором). В леса!

Айрис с безразличным видом начинает приводить в порядок волосы, стараясь заколоть их по-прежнему.

Сидней(через силу). Да. И остаться там. (Резко запрокидывает ей голову назад и смотрит в глаза.) Навсегда.

Айрис вздыхает.

Элтон(к Уолли). Ты понимаешь, что мы видим перед собой? Думаешь, этот тип стремится только к символическим горным вершинам? Нет, ему еще подавай там все удобства!

Сидней(меняя разговор, Элтону). Между прочим, я договорился с Мики Дэфо, что ты к нему придешь. Оп будет ждать тебя завтра в полдень в своей конторе. Надень галстук, покажи, что ты готов лобызать ему задницу, — словом, не заставляй его нервничать.

Элтон. То есть как это — договорился? Зачем? Чего ради я должен идти к Мики Дэфо?

Сидней. Надо. Больше некому.

Элтон. Нет уж, меня не посылай, мне не о чем разговаривать с такими людьми, как Мики Дэфо.

Сидней. Ты прав, ты не годишься. Абсолютно пе тот человек. От Ассоциации оптовой и розничной торговли мы получаем лишь половит рекламных объявлений, которые печатаются в пашей газете. Нет, нам нужен человек… (как бы нечаянно идет в сторону Уолли так, что последнее слово произносит, стоя перед ним) обходи-тель-ный.

Уолли. На меня не смотри.

Сидней. Почему, жирный кот, почему?..

Уолли. А почему ты считаешь, Сид, что можно всегда просить, просить и никогда ничего не давать?

Сидней(воздев руки). Да потому что, пока я не издох, моя образцово- показательная газетка будет…

Айрис. Ох, Сидней, газета, газета, газета!.. Долго ли она у тебя продержится, твоя газета? (Уходит в спальню, подбирая на ходу волосы вверх.)

Элтон. Что с ней творится последнее время?

Сидней(пожимает плечами). Кто ее знает? Может, она решила начать новую жизнь.

Уолли. Брось, это в ней греки чудят. Не знаешь, что ли? В ее душе восторжествовала врожденная трагедия.

Сидней(весь разговор предназначен для ушей Айрис). Она только наполовину гречанка, значит и трагична она только наполовину. Эй, Айрис, когда придешь, показывайся только в профиль!

Айрис. Ах, как вы все остроумны! (Кудахтающий сардонический смех.)

Уолли. А еще наполовину она кто?

Сидней. Ирландка и чероки. Я женат на единственной греко-гэльско-индийской дикарке, попавшей в рабство. Если только можно себе представить Айрис в рабстве… Покажи нам твой танец, девочка.

Айрис быстро выскальзывает из спальни, делает несколько на греческого танца мизерлу, который переходит в джигу, затем в шаблонное изображение индейской воинственной пляски и заканчивается неподвижной позой в духе Мэрилин Монро. После этого Айрис тотчас же убегает.

Всему, что она умеет, научил ее я. Слышали бы вы, как о пей говорила моя мать. (И конечно, неизбежное.) «Я же совсем не против гоев, Сид, она славная девушка, но все-таки в рис она кладет слишком много жиру. Да еще бараньего. А желудок? С кукурузными хлопьями! Это же комом ложится».

Уолли(кивая на дверь, за которой скрылась Айрис). Как с театром? Что-нибудь наклевывается?

Сидней(шепотом, поднимая руку, чтобы отвести эту тему). Тс-с! И не заговаривай!